После вышла Дея ленивой походкой. Она даже не выдохнула. Коготь вырос сам, будто по щелчку, подержался нужное время и убрался. Девушка даже улыбнулась Велду.
— Хорошо, — похвалил Брен, проигнорировав её улыбку. — Норд.
Я вышла, подняла руку, как Тор. На профессора не смотрела, сконцентрировалась только на своей ладони.
Потянувшись внутрь, я нащупала зверя, позвала для того, чтобы вытащить проклятый коготь.
И в этот момент всё пошло не туда.
За когтем потянулось всё дальше вверх по кисти, к предплечью. Я попыталась остановить, но слишком поздно. Кожа пошла тёмными пятнами и покрылась редкой красноватой шерстью. Кости в кисти хрустнули и встали не туда. Одна вылезла под кожей. Рукав форменной рубашки лопнул по шву.
В голове у меня наступила пустота. Непонимание того, что происходит.
Меня сейчас выгонят, я приеду в деревню в ноябре, и что скажу деду?
Кто-то в строю выдохнул.
Я ни на кого не смотрела. Только на руку. Пыталась дышать, но и это получалось с трудом. В горле уже разрастался шипастый ком.
Попытавшись потянуть зверя обратно, я поняла, что всё становится хуже. Кости фиксировались в жутком положении.
И только тогда я подняла взгляд.
Дея отвернулась с вежливой брезгливостью. Как если бы при ней стошнило пьяного. У меня внутри всё оборвалось. Лучше бы она рассмеялась в голос.
Ко мне подошёл Велд и остановился в двух шагах.
— Втягивай сама, — произнёс он приказным тоном. — Если я тебе сейчас вправлю, ты не научишься это делать. Дыши в кисть, а не в грудь.
Пчёл тебе в нос, дурацкий медведь! Я в курсе! Только вот не могла. А паника нарастала. Я альфа, и так облажалась.
— Не получается, — процедила я сквозь зубы, борясь с болью и собственным зверем, который пытался вырваться.
— Ты всё можешь. Ещё раз.
Я попробовала. Под кожей дёрнулась кость и застряла. Тут либо полностью уходить в волчицу и позориться до конца, либо…
А другого варианта я не видела, и от этого внутри всё сжималось.
Боль прошила новой волной от запястья до подмышки, и рука продолжила трансформироваться, раздирая форму.
Я стиснула зубы, чтобы не издать ни звука. В ушах звенело.
— Стоять! — гаркнул Велд. — Обратно!
У меня ничего не получалось, и всё только усугублялось.
Он несколько секунд молчал, а после приказал:
— Норд, подойди ко мне.
На негнущихся ногах я сделала пару шагов к нему.
— Встань здесь и держи руку на весу. Замри так.
Мужчина приблизился почти вплотную, и я почувствовала, как от него идёт тепло. В нос сразу ударил звериный запах, потому что в этой полутрансформации я ощущала всё острее. Что-то самцовое. Не могла это описать. Запах, от которого мгновенно закружилась голова. И я поняла, что попала.
У меня участился пульс, и загорелись уши. Кожа на груди пошла жаром, словно ко мне поднесли открытый огонь внутри и снаружи одновременно. Во рту стало сухо.
Я сглотнула, но это не помогло. Мышцы низа живота остро свело, как перед месячными, только ниже.
И сейчас всё это происходило на глазах у всех студентов. Как это выглядело? Казалось, если кто-нибудь из кадетов догадается, что со мной, — я труп.
Какой позор! Даже уже о боли не думала, а пыталась усмирить взбунтовавшуюся дикую самку в себе. От этого хотелось выть.
Не смей! Сосредоточься на боли! Она вытеснит всё остальное.
Не помогло.
Велд взял мою руку в обе ладони. И я ощутила их жар, как у человека в лихорадке. Кожа шершавая, жёсткая. Пальцы… Они сейчас меня касались.
— Продолжайте тренировку, — приказал Брен, чтобы другие занялись делом и перестали на нас пялиться.
А у меня в голове начался полный хаос. Мой взбесившийся мозг стал подкидывать яркие картинки, что Велд со мной может делать.
Я тряхнула головой, чтобы хоть как-то прийти в себя и её выбить. Но она не уходила.
Дрянные животные инстинкты. Людям с этим проще, у них такого не случается, их не сносит от одного запаха. Может, в этом и заключается сила человека?
От всего этого невыносимо хотелось плакать. И я закусила щеку изнутри так, что пошла кровь. Это немного помогло, вернув мне обратно тело.
— Смотри на пол, — произнёс Велд негромко, у самого виска.
Теперь он стоял совсем близко. И да, наверное, прекрасно чувствовал, что со мной происходило. От этого внутри всё горело сильнее.
Я опустила глаза на пол.
— Дыши.
Мне пришлось подчиниться и глубоко дышать.
На третьем вдохе он рванул мою руку, и кисть щёлкнула с тошнотворным звуком. Кость ушла обратно, а за ней всё остальное. Кожа побелела, а шерсть втянулась. Тёмные пятна разошлись. Секунда, и рука снова стала моей. Только распухшей немного.
Ничего. У волков это заживает за пару дней. Может, уже завтра буду как новая.
Я даже не заметила, что не крикнула. Просто стояла, продолжая смотреть в пол, потому что если бы подняла глаза, то сделала бы что-то непоправимое.
Велд отпустил мою руку, и я качнулась. Мужчина тут же отступил на шаг.
— Все свободны, — бросил он группе так, будто ничего не произошло: — Норд, останься.
Да дери тебя через пень! Я только хотела выскочить, чтобы отдышаться от этого стыда.
За спиной зашевелились студенты. Кто-то брал сумки с пола, кто-то шаркал ботинками.
Тор, проходя мимо, шепнул:
— Держись, Норд.
Я не ответила, потому что внутри немного отлегло. О моей странной ситуации студенты не догадались. Списали всё на боль.
Дея выходила последней. На меня не смотрела, но замедлилась на секунду, будто хотела что-то сказать. В конце концов передумала и пошла дальше.
Дверь зала закрылась, и первое, что я сделала, — сжала крепко бёдра. Это получилось в одно стыдное движение внутренних мышц, чтобы через давление сбросить хоть часть того, что во мне бурлило. Не очень вышло. Я даже не сразу поняла, что это сделала. А после, кажется, покраснела от осознания того, что моё тело научилось этому само. Щёки горели.
Подойдя к двери, Велд закрыл её на задвижку и развернулся. Затем приблизился ко мне и остановился в двух шагах.
— Что ты делала в деревне, когда выпускала когти? — спросил он.
Голос у него был спокойный, чуть ниже обычного. Теперь я слышала разницу, когда мы находились только вдвоём.
— Я никогда не выпускала по одному когтю. Всегда полностью обращалась.
— Тебя кто-то этому учил?
— Дед показывал, но это нам там ни к чему. У нас леса. Обернулся и побежал. И он никогда не говорил, что это надо делать по секундам. Только по ощущениям.
Брен молчал, а я смотрела на носки его форменных ботинок, начищенных до блеска.
— По ощущению, Норд, работает, пока ты в деревне и твой противник — кабан, — произнёс мужчина. — Здесь ты так себе руку оторвёшь или локоть. Можно плечо повредить. На твой выбор.
Я впервые подняла взгляд, потому что уже хотела увидеть его глаза. Он смеялся надо мной? Отчитывал меня? Увидел, что со мной происходило? Или я смогла всё скрыть?
Но Велд смотрел на меня совершенно спокойно. Тёмно-каштановые волосы у него были влажные у висков. На шее ходил кадык, когда он говорил, и мне хотелось на неё любоваться, потому что сегодня она открыта: воротник у формы низкий.
Одновременно со всем этим меня разрывало на части. Не понимала, почему он не отпустит меня сейчас просто убежать и забыть всё.
Когда мне страшно, язык работает всегда быстрее головы. И этот раз не был исключением.
— Господин Велд, — начала я деревенским голосом, который включался, когда я видела угрозу. Сейчас я чувствовала колотящее возбуждение, и оно меня пугало до мушек перед глазами. — А вы всех кадеток в зале запираете один на один или мне выпала такая честь?
Лесные боги! Я сама не поверила, что это произнесла.
Брен долго смотрел на меня, и от этого по позвоночнику пронеслась мелкая волна мурашек.
Зря это сказала. Не стоило.
— Норд, если бы я хотел, чтобы пошли слухи, я не стал бы закрывать дверь. Я бы её открыл и встал бы к ней спиной, чтобы любой, кто заглянет, хорошо увидел тебя у стены с разорванным рукавом. Слухи так рождаются. — Он о чём-то задумался, а после добавил: — А если бы я хотел женщину, кадет, слухов бы не было. Об этом просто знали бы все. Я закрыл дверь, чтобы кадет Лейн, если решит вернуться под предлогом забытой перчатки, не увидела, как вас корчит от боли. Поэтому оставим эту тему.
У меня во рту стало ещё суше, а внутри чувствовала себя так, будто кто-то окатил ледяной водой.
Значит, вот как. Он меня не то что не хочет. Велд меня даже не заметил как женщину. Для него я обычная кадетка, которую надо не позорить перед соседкой по комнате.
А всё моё состояние — это только моя реакция в одну сторону.
Это даже хуже позора перед группой.
Ком в горле расширился, и я сглотнула.
— Поняла, господин Велд, — произнесла я спокойно. — Если мы всё выяснили, могу я идти?
— Нет, не можешь, — отрезал мужчина, и я снова непонимающе взглянула на него, а он продолжил через секунду: — Каждый день ты будешь приходить сюда за час до общей группы. Мы будем работать с частичным обращением с самого начала. Начнём с дыхания и дальше по списку. Пока не научишься чувствовать, где ты останавливаешься.
— У меня в шесть построение, — попыталась возразить я.
— Ты будешь здесь в пять. На построение успеешь.
— А если откажусь? — не унималась я.
Нет! Это будет невыносимая пытка ещё и каждый день с ним наедине тренироваться.
— Тогда я подам рапорт куратору и напишу там, что ты не соответствуешь физическим стандартам частичного обращения. Это порядок академии, а не угроза, кадет. После такого рапорта тебя отчислят в течение трёх недель.
— Вы это сейчас серьёзно? — взвилась я.
— Вполне. У тебя два пути. Ты можешь пойти к куратору сама и попросить о переводе в другую группу. Тебе, скорее всего, откажут, но право такое у тебя есть. Или ты можешь явиться сюда завтра в пять.
Я не верила своим ушам. А когда мне спать? Хотя этот вопрос меня волновал в последнюю очередь. Что мне делать со всем этим? С моей ненормальной тягой к нему?
Но вслух я произнесла:
— Хорошо, господин Велд. Тогда увидимся завтра.
Он сделал один шаг ко мне и остановился на таком расстоянии, где я чувствовала тепло его тела. Он был выше на целую голову, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо.
Велд внимательно меня изучал. Ни единой эмоции.
— Норд, — тихо произнёс он. — У тебя все мышцы напряжены так, что дрожит тело. От боли это… — Мужчина наклонил голову набок. — Или от чего-то другого? Я не знаю.
Я не могла сейчас отвести взгляд. И меня действительно мелко колотило. Спину прошибало холодным потом, а пальцы на руке дёргались сами. В груди сбилось дыхание на несколько секунд.
Велд смотрел на меня и ждал ответа, а я не знала, что ему сказать. Он своей фразой уже всё обрисовал и при этом ничего не сделал.
— В любом случае, — пробормотал он наконец, — тебе надо отдохнуть.
Сказав это, Брен отступил на шаг. И этим сделал только больнее, показав, что даже на таком расстоянии он ничего не чувствует.
А после он пошёл к двери. Там остановился и чуть обернулся.
