— Их забрали. Я матерям сообщил. Брен, ещё кое-что.
— Слушаю.
— Дракон пошёл со стороны, откуда за последние два года их не было. Мы карты рисуем. У меня в блокноте уже третья точка на юге, где раньше было пусто.
— Их смещают, — задумчиво протянул я.
— Или они сами смещаются. Ты понимаешь?
Конечно. Ведьмы двигали драконов, как охотничьих собак. Значит, у них на юге новая цель или тропа.
— Она спрашивает, когда ты дома будешь, — продолжил Кьерн.
Он имел в виду мою мать. Имени матери альфы в клане всуе не поминают.
— Не могу сказать. Скоро.
— До связи.
Положив трубку, я подошёл к окну. По плацу шла Норд с ведром. Дежурный, видимо, влепил ей это за что-то. Скорее всего, за опоздание.
Она несла его двумя руками, слегка отклонившись назад, потому что ведро для её роста и кости было тяжёлым.
Остановившись у крыльца, девушка поставила его и разогнулась. И уже через несколько секунд снова подняла и занесла в дверь.
Краем глаза я заметил, что в боковом окне Меркера что-то мелькнуло. Он тоже наблюдал за ней.
Девушка даже и не знала, что на неё смотрят из двух окон.
Она вообще ни о чём не подозревала. Через год, если всё сложится плохо, она может лежать на той же холодной земле, что и мужики двоюродного брата. Тарн отказался учить её. Значит, придётся мне в усиленных объёмах.
Хочу я этого или нет — вопрос неуместный. Больше некому. А от этого зависит её жизнь.
Зря дед её сюда отпустил, хотя я его понимал. Девочка должна научиться сражаться. Но здесь на неё сразу найдутся охотники. А она пока слишком дикая, из-за этого довольно-таки слабая. Точнее, не так. Силы в ней хоть отбавляй, может снести всю академию при большом желании. Но лучше бы она её не раскрывала в себе. Или хотя бы научилась контролировать.
Ладно, будем надеяться на благоприятный исход. Что девчонка доучится здесь пять лет и уедет спокойно в свою деревню. И никто из руководства академии не додумается кинуть её на передовую.
Глава 6
Айла
Мы стояли в строю и слушали, какое будет задание. А оно было простое: надо вытянуть один коготь на указательном пальце, удержать его пять секунд и втянуть обратно без судороги. Кто ошибётся, идёт в конец очереди.
Велд объяснял это, стоя у противоположной стены зала, заложив руки за спину.
Первым вышел Тор.
Встав перед матами, он поднял левую руку и, выдохнув через нос, сделал задание. Всё выглядело идеально и, казалось бы, ерундой.
— Достаточно, — бросил Велд. — Следующий.
Отступив в строй, Тор мне подмигнул. Но мои мысли крутились в другом месте.
В деревне я никогда не выпускала когти по счёту. Лишь полный оборот. Так проще охотиться на кабана или птицу, которую надо быстро добыть. Чтобы только один палец — это ново.
У вышедшего лисёнка получилось хуже, чем у Тора. Коготь вылез, но кончик задрожал уже на третьей секунде. И когда он втягивал его обратно, лицо перекосило.
— В конец очереди! — скомандовал Велд. — Ещё один заход в конце занятия.
Лисёнок отступил, покраснев, как помидор.
Дальше было двое городских волков. У одного получилось, у другого — нет. А у меня в горле начал расти вязкий ком. Ладони стали холодные.
После вышла Дея ленивой походкой. Она даже не выдохнула. Коготь вырос сам, будто по щелчку, подержался нужное время и убрался. Девушка даже улыбнулась Велду.
— Хорошо, — похвалил Брен, проигнорировав её улыбку. — Норд.
Я вышла, подняла руку, как Тор. На профессора не смотрела, сконцентрировалась только на своей ладони.
Потянувшись внутрь, я нащупала зверя, позвала для того, чтобы вытащить проклятый коготь.
И в этот момент всё пошло не туда.
За когтем потянулось всё дальше вверх по кисти, к предплечью. Я попыталась остановить, но слишком поздно. Кожа пошла тёмными пятнами и покрылась редкой красноватой шерстью. Кости в кисти хрустнули и встали не туда. Одна вылезла под кожей. Рукав форменной рубашки лопнул по шву.
В голове у меня наступила пустота. Непонимание того, что происходит.
Меня сейчас выгонят, я приеду в деревню в ноябре, и что скажу деду?
Кто-то в строю выдохнул.
Я ни на кого не смотрела. Только на руку. Пыталась дышать, но и это получалось с трудом. В горле уже разрастался шипастый ком.
Попытавшись потянуть зверя обратно, я поняла, что всё становится хуже. Кости фиксировались в жутком положении.
И только тогда я подняла взгляд.
Дея отвернулась с вежливой брезгливостью. Как если бы при ней стошнило пьяного. У меня внутри всё оборвалось. Лучше бы она рассмеялась в голос.
Ко мне подошёл Велд и остановился в двух шагах.
— Втягивай сама, — произнёс он приказным тоном. — Если я тебе сейчас вправлю, ты не научишься это делать. Дыши в кисть, а не в грудь.
Пчёл тебе в нос, дурацкий медведь! Я в курсе! Только вот не могла. А паника нарастала. Я альфа, и так облажалась.
— Не получается, — процедила я сквозь зубы, борясь с болью и собственным зверем, который пытался вырваться.
— Ты всё можешь. Ещё раз.
Я попробовала. Под кожей дёрнулась кость и застряла. Тут либо полностью уходить в волчицу и позориться до конца, либо…
А другого варианта я не видела, и от этого внутри всё сжималось.
Боль прошила новой волной от запястья до подмышки, и рука продолжила трансформироваться, раздирая форму.
Я стиснула зубы, чтобы не издать ни звука. В ушах звенело.
— Стоять! — гаркнул Велд. — Обратно!
У меня ничего не получалось, и всё только усугублялось.
Он несколько секунд молчал, а после приказал:
— Норд, подойди ко мне.
На негнущихся ногах я сделала пару шагов к нему.
— Встань здесь и держи руку на весу. Замри так.
Мужчина приблизился почти вплотную, и я почувствовала, как от него идёт тепло. В нос сразу ударил звериный запах, потому что в этой полутрансформации я ощущала всё острее. Что-то самцовое. Не могла это описать. Запах, от которого мгновенно закружилась голова. И я поняла, что попала.
У меня участился пульс, и загорелись уши. Кожа на груди пошла жаром, словно ко мне поднесли открытый огонь снизу и снаружи одновременно. Во рту стало сухо.
Я сглотнула, но это не помогло. Мышцы низа живота остро свело, как перед месячными, только ниже.
И сейчас всё это происходило на глазах у всех студентов. Как это выглядело? Казалось, если кто-нибудь из кадетов догадается, что со мной, — я труп.
Какой позор! Даже уже о боли не думала, а пыталась усмирить взбунтовавшуюся дикую самку в себе. От этого хотелось выть.
Не смей! Сосредоточься на боли! Она вытеснит всё остальное.
Не помогло.
Велд взял мою руку в обе ладони. И я ощутила их жар, как у человека в лихорадке. Кожа шершавая, жёсткая. Пальцы… Они сейчас меня касались.
— Продолжайте тренировку, — приказал Брен, чтобы другие занялись делом и перестали на нас пялиться.
А у меня в голове начался полный хаос. Мой взбесившийся мозг стал подкидывать яркие картинки, что Велд со мной может делать.
Я тряхнула головой, чтобы хоть как-то прийти в себя и её выбить. Но она не уходила.
Дрянные животные инстинкты. Людям с этим проще, у них такого не случается, их не сносит от одного запаха. Может, в этом и заключается сила человека?
От всего этого невыносимо хотелось плакать. И я закусила щеку изнутри так, что пошла кровь. Это немного помогло, вернув мне обратно тело.
— Смотри на пол, — произнёс Велд негромко, у самого виска.
Теперь он стоял совсем близко. И да, наверное, прекрасно чувствовал, что со мной происходило. От этого внутри всё горело сильнее.
Я опустила глаза на пол.
— Дыши.
Мне пришлось подчиниться и глубоко дышать.
На третьем вдохе он рванул мою руку, и кисть щёлкнула с тошнотворным звуком. Кость ушла обратно, а за ней всё остальное. Кожа побелела, а шерсть втянулась. Тёмные пятна разошлись. Секунда, и рука снова стала моей. Только распухшей немного.
Ничего. У волков это заживает за пару дней. Может, уже завтра буду как новая.
Я даже не заметила, что не крикнула. Просто стояла, продолжая смотреть в пол, потому что если бы подняла глаза, то сделала бы что-то непоправимое.
Велд отпустил мою руку, и я качнулась. Мужчина тут же отступил на шаг.
— Все свободны, — бросил он группе так, будто ничего не произошло: — Норд, останься.
Да дери тебя через пень! Я только хотела выскочить, чтобы отдышаться от этого стыда.
За спиной зашевелились студенты. Кто-то брал сумки с пола, кто-то шаркал ботинками.
Тор, проходя мимо, шепнул:
— Держись, Норд.
Я не ответила, потому что внутри немного отлегло. О моей странной ситуации студенты не догадались. Списали всё на боль.
Дея выходила последней. На меня не смотрела, но замедлилась на секунду, будто хотела что-то сказать. В конце концов передумала и пошла дальше.
Дверь зала закрылась, и первое, что я сделала, — сжала крепко бёдра. Это получилось в одно стыдное движение внутренних мышц, чтобы через давление сбросить хоть часть того, что во мне бурлило. Не очень вышло. Я даже не сразу поняла, что это сделала. А после, кажется, покраснела от осознания того, что моё тело научилось этому само. Щёки горели.
Подойдя к двери, Велд закрыл её на задвижку и развернулся. Затем приблизился ко мне и остановился в двух шагах.
— Что ты делала в деревне, когда выпускала когти? — спросил он.
Голос у него был спокойный, чуть ниже обычного. Теперь я слышала разницу, когда мы находились только вдвоём.
— Я никогда не выпускала по одному когтю. Всегда полностью обращалась.
— Тебя кто-то этому учил?
— Дед показывал, но это нам там ни к чему. У нас леса. Обернулся и побежал. И он никогда не говорил, что это надо делать по секундам. Только по ощущениям.
Брен молчал, а я смотрела на носки его форменных ботинок, начищенных до блеска.
— По ощущению, Норд, работает, пока ты в деревне и твой противник — кабан, — произнёс мужчина. — Здесь ты так себе руку оторвёшь или локоть. Можно плечо повредить. На твой выбор.
