Я впервые подняла взгляд, потому что уже хотела увидеть его глаза. Он смеялся надо мной? Отчитывал меня? Увидел, что со мной происходило? Или я смогла всё скрыть?
Но Велд смотрел на меня совершенно спокойно. Тёмно-каштановые волосы у него были влажные у висков. На шее ходил кадык, когда он говорил, и мне хотелось на неё любоваться, потому что сегодня она открыта: воротник у формы низкий.
Одновременно со всем этим меня разрывало на части. Не понимала, почему он не отпустит меня сейчас просто убежать и забыть всё.
Когда мне страшно, язык работает всегда быстрее головы. И этот раз не был исключением.
— Господин Велд, — начала я деревенским голосом, который включался, когда я видела угрозу. Сейчас я чувствовала колотящее возбуждение, и оно меня пугало до мушек перед глазами. — А вы всех кадеток в зале запираете один на один или мне выпала такая честь?
Лесные боги! Я сама не поверила, что это произнесла.
Брен долго смотрел на меня, и от этого по позвоночнику пронеслась мелкая волна мурашек.
Зря это сказала. Не стоило.
— Норд, если бы я хотел, чтобы пошли слухи, я не стал бы закрывать дверь. Я бы её открыл и встал бы к ней спиной, чтобы любой, кто заглянет, хорошо увидел тебя у стены с разорванным рукавом. Слухи так рождаются. — Он о чём-то задумался, а после добавил: — А если бы я хотел женщину, кадет, слухов бы не было. Об этом просто знали бы все. Я закрыл дверь, чтобы кадет Лейн, если решит вернуться под предлогом забытой перчатки, не увидела, как вас корчит от боли. Поэтому оставим эту тему.
У меня во рту стало ещё суше, а внутри чувствовала себя так, будто кто-то окатил ледяной водой.
Значит, вот как. Он меня не то что не хочет. Велд меня даже не заметил как женщину. Для него я обычная кадетка, которую надо не позорить перед соседкой по комнате.
А всё моё состояние — это только моя реакция в одну сторону.
Это даже хуже позора перед группой.
Ком в горле расширился, и я сглотнула.
— Поняла, господин Велд, — произнесла я спокойно. — Если мы всё выяснили, могу я идти?
— Нет, не можешь, — отрезал мужчина, и я снова непонимающе взглянула на него, а он продолжил через секунду: — Каждый день ты будешь приходить сюда за час до общей группы. Мы будем работать с частичным обращением с самого начала. Начнём с дыхания и дальше по списку. Пока не научишься чувствовать, где ты останавливаешься.
— У меня в шесть построение, — попыталась возразить я.
— Ты будешь здесь в пять. На построение успеешь.
— А если откажусь? — не унималась я.
Нет! Это будет невыносимая пытка ещё и каждый день с ним наедине тренироваться.
— Тогда я подам рапорт куратору и напишу там, что ты не соответствуешь физическим стандартам частичного обращения. Это порядок академии, а не угроза, кадет. После такого рапорта тебя отчислят в течение трёх недель.
— Вы это сейчас серьёзно? — взвилась я.
— Вполне. У тебя два пути. Ты можешь пойти к куратору сама и попросить о переводе в другую группу. Тебе, скорее всего, откажут, но право такое у тебя есть. Или ты можешь явиться сюда завтра в пять.
Я не верила своим ушам. А когда мне спать? Хотя этот вопрос меня волновал в последнюю очередь. Что мне делать со всем этим? С моей ненормальной тягой к нему?
Но вслух я произнесла:
— Хорошо, господин Велд. Тогда увидимся завтра.
Он сделал один шаг ко мне и остановился на таком расстоянии, где я чувствовала тепло его тела. Он был выше на целую голову, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо.
Велд внимательно меня изучал. Ни единой эмоции.
— Норд, — тихо произнёс он. — У тебя все мышцы напряжены так, что дрожит тело. От боли это… — Мужчина наклонил голову набок. — Или от чего-то другого? Я не знаю.
Я не могла сейчас отвести взгляд. И меня действительно мелко колотило. Спину прошибало холодным потом, а пальцы на руке дёргались сами. В груди сбилось дыхание на несколько секунд.
Велд смотрел на меня и ждал ответа, а я не знала, что ему сказать. Он своей фразой уже всё обрисовал и при этом ничего не сделал.
— В любом случае, — пробормотал он наконец, — тебе надо отдохнуть.
Сказав это, Брен отступил на шаг. И этим сделал только больнее, показав, что даже на таком расстоянии он ничего не чувствует.
А после он пошёл к двери. Там остановился и чуть обернулся.
— И, Норд, я знаю, что альфы не плачут. Кричать — это другое дело. Когда кричишь, в зверя меньше уходит. Он не забирает лишнего.
— Поняла, господин Велд, — сухо ответила я.
Мужчина ещё одну секунду постоял и затем вышел, закрыв за собой дверь.
А я сползла спиной по стене на пол.
Ноги подо мной подкосились сами оттого, что я больше не могла стоять. Меня колотило.
Дед учил меня уходить в дыхание, когда что-то болит.
Закрыв глаза, я попыталась сделать вдох. Но сразу же открыла, потому что мысли в голове меня не радовали.
Он меня не хочет и сказал об этом прямо. Это было правдой, по его лицу увидела. Оно совсем не изменилось.
А я его хочу. Да. Огонь изнутри продолжал гореть, а между ног было влажно и жарко.
Это, мать твою лисицу, моя проблема, а не его.
Я закусила губу и несколько минут так сидела. Ждала, пока лицо перестанет пылать.
Тогда я поднялась и пошла к двери.
До комнаты добралась, не глядя ни на кого. Дея на своей койке читала какую-то очень заумную книжку. Только подняла глаза, когда я вошла, и посмотрела на мою руку.
Не дожидаясь колких реплик, я взяла из шкафа чистую рубашку, полотенце и мыло и пошла в общий душ. Там было пусто.
Я сняла форму и включила холодную воду. Встав под неё, задохнулась. Но мне это сейчас надо, чтобы остыть.
Долго ждала, может, минут десять. Пока не начали неметь конечности.
Внутри всё немного успокоилось, но не ушло насовсем.
Сейчас надо в медблок, чтобы положили мазь на кисть.
А завтра…
Разберусь со всем. Я же альфа. Пусть это будет как переболеть болезнью. Скоро пройдёт.
Глава 7
Айла
Общежитие в четыре тридцать пять — это тебе не деревня. Там в пять утра куры уже орут, и дед топчется на крыльце с трубкой, а во дворе так холодно, что всё тело сводит.
В академии в это время царила полная тишина. Коридор заливало зелёным светом, а ковровая дорожка глушила шаги. За каждой дверью спали студенты. Одна из них, моя соседка, пообещала при следующем удобном случае пересыпать всё подряд солью. Дея мстить умела.
Одевшись в серую майку с широким вырезом и такие же штаны, я вышла из комнаты.
Уже совсем скоро я стояла у зала перед закрытой дверью и злилась на себя за то, что пришла рано.
Но раз уж тут очутилась, я толкнула дверь и неожиданно для себя обнаружила, что Брен уже был там.
Зал встретил меня прохладой и полутьмой. Свет только над матами, и то тусклый. За окнами стояла темень.
Сегодня он так оделся, что я в первую секунду даже не поняла, что это Велд. Серая майка и штаны. И босиком. Ни кителя, ни серебряных знаков. Огромный мужик с кучей мышц. На предплечьях и груди красовались витиеватые татуировки.
Я замерла на мгновение и поняла, что у меня сбилось дыхание. Глазами почти раздевала. Изучала шею, плечи, выступающие вены на руках, которые обычно скрывал мундир.
Брен ничего не сказал. Смотрел на меня и молча ждал, когда я отомру.
Закрыв за собой дверь, я сняла кроссовки и поставила их в угол у порога. Прошла по мату.
От вида мужчины у меня сжимало низ живота. Соски под тонкой майкой встали мгновенно, как от холодного ветра. Похотливая волчица во мне села на задние лапы и подняла нос.
Мать твою лису!
Я дошла до середины зала и остановилась на расстоянии. Дальше идти было нельзя.
— Господин Велд.
— С добрым утром. Хорошо спалось? — Он сделал шаг ко мне.
— Хорошо, но недолго. И всё из-за вас.
— Как рука? — проигнорировал Брен мою колкость.
— Почти прошла. — Я демонстративно покрутила кистью.
— Хорошо. Тогда начнём с дыхания. Нужно дышать через нос в живот. Не в грудь. Вперёд.
Набрав в лёгкие воздух, я начала делать, как он сказал, а сама следила за ним. И за собой тоже.
Волчица во мне обнюхивала всё и чуть подрагивала кончиком хвоста. Вот странно, в деревне она редко появлялась, а тут будто мёдом намазали.
Стараясь ни о чём не думать, я закрыла глаза.
— Открой! — произнёс Брен. — Тебе темнота сейчас не нужна. Подними правую руку. Пальцы врозь. Смотри на большой и выпусти коготь только на нём.
Он сложил руки на груди и внимательно смотрел на меня. А от этого взгляда по коже бегали толпой мурашки.
Я послушно выпустила коготь, и меня тут же прострелило болью, словно кость сжали пассатижами. Но в отличие от первого раза, сейчас я могла это контролировать.
— Хорошо, теперь втяни его назад.
Стоит тут, команды раздаёт. Зачем это вообще всё надо? Если будет враг, сразу в оборот, и все дела. К чему эти частичные обращения?
Но приказу я подчинилась, и кость болеть перестала.
— Ещё раз с тем же пальцем, — бросил Велд.
Стиснув зубы, я делала то, что он говорил. Так по одному пальцу мы прошлись по двум рукам.
Минут через десять у меня по лбу шёл пот от напряжения. Держать канал открытым только на одном пальце — это как продеть нитку в игольное ушко на весу.
Но Брен мучил меня дальше. И уже совсем скоро по руке поползли капельки.
В какой-то момент я почувствовала, как между лопатками что-то хрустнуло и коготь вылез криво, согнувшись не в ту сторону.
— Стоп! — приказал Велд. — Ты уходишь в руку. У тебя канал идёт по позвоночнику. Если ты не держишь его в конкретной точке между лопатками, то у тебя всё вырывается вниз по руке. Ты пробуешь удержать волей, но так не получится. Это временно. Дальше нужна точка, и тело должно знать, куда упирается.
— Я не знаю, о чём вы говорите, господин Велд, — прошипела я.
Он секунду на меня смотрел, а после произнёс:
— Норд, нужно показать точнее. Я могу это сделать, если разрешишь.
На этом я немного зависла, потому что не поняла, чего Брен хочет сделать. Показать как? В любом случае я не могла отказаться. Даже если бы это значило, что он подойдёт ближе. Поэтому я кивнула.
— Вслух, кадет, — сказал он.
— Да, господин Велд.
Брен отделился от стены и подошёл ко мне. Делал это медленно и бесшумно. Как и в баре. При всей своей комплекции это невозможно.
Я же перевела взгляд в пол, чтобы перестать его рассматривать.
