— Ну разумеется, — с важным видом киваю я.
Раскрыв блокнот, я вычёркиваю из меню андаринад и записываю себе новое задание: найти Бейли, которую я пригласила на бал. Её талант зельевара поможет нам решить проблему главного напитка.
— Но чтобы такого больше не произошло, мне нужно знать причину и устранить её. — Закончив с записями, я подхожу к Игнису, старательно обходя андариновые ошмётки. — Господин Жруко, у вас есть подозреваемые?
Я жду, что повар укажет на кого-нибудь из поварят, но Жруко меня удивляет. Трагическое выражение на его лице мигом сменяется такой злостью, что я невольно шагаю ближе к Игнису. Я не трусиха, но от психов всегда надо держаться подальше.
— О да, леди Раш. Подозреваемый есть! И когда я найду его, на ужин будет фаршированная бурундучатина! А учитывая масштабы сожранного им урожая, он ещё и в цитрусовом маринаде будет!
— Бурундук? — в шоке спрашиваю я и ещё раз оглядываюсь. — Здесь же минимум двадцать ящиков андарини. Вы хотите сказать, что один бурундук сожрал двести килограмм фруктов?
— Я не хочу — я говорю! — потрясая кулаком, рычит Жруко. — Этот поганец что не съел, то понадкусывал! Прям как моя тёща, не к вечеру её поминать! Видимо, хитрая тварь надеется, что мы выкинем испорченное, чтобы потом в мусоре поживиться!
— Тёща? — не успевая за поваром, спрашиваю я.
— Бурундук! — разве что не выплёвывает Жруко.
— Вам не кажется, что вы приписываете животному излишнюю разумность? — с сомнением уточняет Игнис, незаметно шагнув ко мне.
Тоже, что ли, психов опасается?
— О нет, лорд Витторе. — Жруко устремляет указательный палец в потолок. — Этот бурундук умён не как животное! Уверен: эта тварь — порождение тьмы. Иначе как ему удаётся всегда ускользать от меня?
Глядя на мощную фигуру Жруко, я вот ни капельки не удивлена, что мелкий бурундук умудряется от него сбега́ть. Что меня действительно изумляет, так это аппетиты засранца.
— Давайте вы сейчас успокоитесь, а мы оценим масштабы потерь, — предлагаю я. — Вдруг получится заказать срочную доставку. На складах столицы должны быть запасы. Если послать заявку сегодня, то к балу андарини уже доставят.
— Нет-нет, милая леди. — Жруко панически машет руками. — Концентрат для андаринада должен настаиваться минимум неделю. Если его и делать, то вот прямо сейчас.
Выслушав повара, я в сомнении кошусь на Игниса, который только плечами пожимает.
— У тебя же есть план М?
— Почему М? — В удивлении приподнимаю бровь.
— План А — это основной план, в котором допускаются отклонения. А вот план М — план Моники, — хитро прищуривается Игнис. — Он составлен с учётом всех нюансов и предусматривает любой исход. Так что там по твоему плану М? М?
Только чудом мне удаётся удержать челюсть на месте. Откуда он знает, что у меня всегда есть запасной план?
— Ты прав, — констатирую я с важностью. — Запасные идеи есть. И я приступлю к их выполнению сегодня же.
— Поделишься? — опустив голос до интимного шёпота, спрашивает Игнис.
— Не имею привычки говорить «хоп», пока не перепрыгну, — отбриваю дракона и перевожу взгляд на всё ещё причитающего повара. — Господин Жруко, больше ничего не пострадало? Наш полосатый диверсант уничтожил только андарини?
— А я не знаю, — честно признаётся повар, оглядываясь и будто впервые видя свою же кухню. — Мы после перерыва вернулись и увидели весь вот этот хаос.
— Хорошо, давайте осмотрим сейчас ваши запасы, чтобы я понимала, какую заявку составлять для складов столицы. Да, я помню про срок выдержки концентрата, но лучше иметь андарини под рукой, чем быть без них вовсе.
— Как прикажете, леди Раш, — склонив голову, соглашается Жруко.
Игнис уважительно хмыкает, и я даже понимаю почему. Огромный детина в поварской форме и белом берете, прикрывающем лысину, признаёт во мне главную. То-то же.
— Приступим! — Убрав блокнот в безразмерную сумку, я хлопаю в ладони и выхожу в центр кухни. — Парни, позовите уборщиков и приберите тут всё. Господин Жруко, покажите, где хранились андарини. Подумаем, как спрятать их понадёжнее. Игнис…
— А у Игниса сейчас тренировка, — тут же откликается дракон и ухмыляется, встречая мой суровый взгляд. — Не смотри так на меня, мой маленький тиран. У меня иммунитет на твои манипуляции.
— Да-а-а? — В наигранном расстройстве я поджимаю нижнюю губу. — А я думала, мы обсудим, что подавать на десерт: слоёные пирожные или медовые трайфлы. Но раз тебе всё равно, будет молочное желе.
Игнис ненавидит молочное желе, я это знаю. И судя по округлившимся глазам дракона, попадаю в точку.
— Э! Никакого желе!
— Не знаю, не знаю. Тебе же на тренировку надо, в обсуждении ты участвовать отказываешься. Помогать с кухней — тем более.
— Моника, тебе говорили, что ты чудовище? — в искреннем восхищении выпаливает Игнис и спустя мгновение оказывается рядом.
— Пару раз. Но ни разу — с таким восторгом, — криво улыбаюсь я, внимательно наблюдая за Жруко.
Повар открывает для меня ящики и короба, показывая, где у него и что хранится.
— Как видите, леди Раш, большинство продуктов в целости, всего хватает. Только андари… — Жруко запинается на следующем открытом коробе, — …ни! — заканчивает он режущим ухо ультразвуком. — Вот ты где, крыса полосатая!
Повар в тот же миг исчезает, метнувшись к стенду с ножами. Нам же с Игнисом предстаёт чу́дная картина. В коробе среди множества фруктовых шкурок лежит довольно крупный пушистик. Размером с кошку, бурундук имеет характерные для енотовидных особей окраску: чёрные пятна на мордочке и лапках. Сама шёрстка животного почему-то имеет ядрёно-оранжевый цвет, и только две полоски на спине по-прежнему чёрные. Бурундук лежит на спине, выпятив огромное пузо и глядя на нас так, как мой дядя после празднования юбилея, — осоловело и до неприличия довольно. Икнув, малыш ещё и оранжевые пузыри пускает, которые поднимаются к потолку.
— Сейчас я тебя на жаркое-то разделаю! — доносится до нас рёв Жруко.
Поняв, чем это всё кончится, я бросаюсь на опережение. Выхватываю внезапно тяжеленную тушку из короба и прижимаю к груди. В кухне устанавливается тишина. Игнис, Жруко и опешившие поварята смотрят на меня с удивлением, я же отвечаю им взглядом, полным решимости.
— А ну, стоять! — рявкаю я на дёрнувшегося в мою сторону повара. — Отложил нож в сторону. С этой минуты енотовидный бурундук является собственностью семьи Раш. Всем ясно?!
Жруко косится на Игниса, который, как я вижу, с трудом сдерживает смех.
— Я спрашиваю: ясно?! — повторяю вопрос, в то время как бурундук, повиснув на моих руках, выдаёт новую порцию анадариновых пузырей.
— Да-а-а, — нестройно тянут кухонные работники.
— Леди Раш, вы серьёзно? — Жруко, видимо, не оставляет попыток разжиться бурундучатиной. — Это же вредитель. Вы же сами видите, сколько от него убытков!
— Ничего, — сдвинув брови, возражаю я. — Он всё отработает. Я вам это гарантирую.
Малыш в моих руках, будто поняв всю серьёзность ситуации, испуганно икает. Ловлю сочувственный взгляд Игниса, направленный на пушистика. Да-да, дракон знает, как Раши умеют выбивать должки. А этот двухполосый андариноед мне теперь должен, как земля — ферме!
Глава 4. Все подружки посчитаны
— И что ты собираешься с ней делать? — спрашивает Игнис, пока подъёмная платформа несёт нас на этаж со спальнями.
Я так спешила унести бурундука подальше от Жруко и его угрожающего вида ножа, что даже платформой не побрезговала.
— С ней? — уточняю я, с сомнением глядя в осоловелые глаза пушистика.
Тот или та в ответ только снова икает и пускает пузыри. Интересно, это вариация нормы или свидетельство заболевания? Андариновой комы, например.
— Конечно, с ней, — с улыбкой отвечает Игнис и теребит бурундука за ушко. — Видишь, две полоски — значит, девочка.
— А у мальчиков что? Одна? — Я приподнимаю бровь.
— Логично, правда?
Прищурившись, я смотрю в смеющиеся опаловые глаза и пытаюсь понять: он шутит или серьёзно?
— И с каких это пор ты стал бурундучным экспертом?
— С тех пор как эта мадам повадилась тырить у меня инструментальный войлок. Вот я и озаботился изучением повадок енотовидных бурундуков. Подозреваю, эта пушистая шалунишка где-то организовала себе гнездо.
— Гнездо? Зачем гнездо?
Я редко впадаю в ступор, но сейчас именно тот случай. Признаться, меня нельзя назвать любителем домашних животных. Никогда не видела смысла в них. Какая от них может быть польза? Это ж не корова или овечка.
— Затем, Радужка моя, что детям нужны тепло и уют, — ехидно дёрнув уголком губ, поясняет Игнис и внимательно следит за моим лицом.
Уверена, на нём он видит весь мой мыслительный процесс. Дети? Какие дети?
— Ты хочешь сказать, что она… — приподнимаю этот пушистый генератор андариновых пузырей, — она беременна?
— Скорее, она молоденькая мамочка, — усмехнувшись, предполагает дракон и, потрепав бурундушку за щёчку, продолжает: — Поэтому я тебя спрашиваю ещё раз: что ты будешь с ней делать?
— А что обычно с ними делают? — эхом откликаюсь я.
И почти падаю на Игниса, когда платформа резко дёргается, останавливаясь на нужном ярусе. Дракон ловит меня за плечи, но отстраниться не спешит. Наоборот, еле заметно притягивает к себе, а его смешливые глаза становятся серьёзными.
— Их обычно холят и лелеют, Моника. Неужели ты не знаешь?
— Просто так? — Я приподнимаю брови.
— Просто так. — Игнис одобрительно прикрывает глаза. — Как и в отношениях, Мон. Ты любишь просто так.
И что-то в его словах такое цепкое, такое глубокое, что краска бросается мне в лицо. Потому что он описывает именно то, что я ощущаю, встречая или вспоминая Игниса. Каждый раз, когда мы видимся, я чувствую именно это «просто так».
— Бе-е-бе-е, — раздаётся внезапно.
А следом форму Игниса окатывает оранжевым потоком. Бурундушку в моих руках отчаянно тошнит. Дракон отшатывается в сторону, но уже поздно. Весь фонтан достаётся его несчастной одежде.
— М-да-а-а, — задумчиво тянет Игнис, когда всё заканчивается. — Теперь она нам не только андарини должна, но и комплект формы.
Я же заглядываю в мордочку диверсантки и с удивлением отмечаю, как она виновато прячет глазки. Ну хотя бы в себя пришла, и то хорошо.
— Ничего она тебе не должна, — задираю подбородок. — Постираешь, не обломишься.
— Так, может, она и постирает? — спрашивает Игнис, пропуская меня на этаж. — Слышал, эти виды бурундуков страсть как любят всё намывать.
— Игнис, ты что, не видишь? — Остановившись перед аркой, за которой располагается коридор с рядом дверей, я разворачиваюсь к дракону. — Она же девочка, у неё лапки!
— Ладно, ладно. — Сдаваясь, Игнис поднимает ладони. — Понял, всё придётся делать самому. А я так надеялся, что с твоим появлением в академии станет уютнее и по-домашнему теплее.
Он замолкает, глядя на меня с таким подобострастием и подхалимством, что вместо отчитывания мне хочется лишь рассмеяться.
— Могу организовать тебе уют по-рашевски, — пропеваю я как можно ласковей.
Но улыбаюсь так плотоядно, что дракон делает шаг назад.
— Это как? — настороженно интересуется он. — Как у вас дома? Давай!
— Как у нас дома, когда мама уезжает в столицу!
О да, Игнис знает, что этот период самый сложный для всех наших слуг. Я не третирую их, но всегда нахожу, чем заняться. А если занята я, то и остальные втягиваются. Зато, когда мама возвращается, ей ничего больше делать не надо: только отдыхать и наслаждаться чистотой и покоем.
Игнис отступает ещё на шаг. На лице парня — испуг, но такой, подыгрывающий мне.
— Ну уж нет! По струнке ходить мне и на тренировках хватает! — Дракон прощально взмахивает ладонью. — Увидимся, Мон. Не забудь: через два часа ужин.
— Иди уж, отмывайся, — бурчу я, разворачиваюсь и направляюсь к спальне. — Тебя, кстати, тоже ждёт задание.
— Какое? — В голосе Игниса слышится искренняя тревога. — Ты чего там задумала?
Ага, так я сразу и сказала. Коварно ухмыляясь, я иду по коридору и поглаживаю довольно урчащую бурундушку.
— Моника! — доносится мне в спину, но я продолжаю игнорировать.
— Мон! — звучит уже более угрожающе, потому я ускоряю шаг.
Слышу движение за спиной, и когда до спасительной двери остаётся всего ничего, меня хватают за талию и прижимают спиной к стенке. Игнис, полыхнув огнём в глазах, упирается ладонью рядом с моей головой и нависает сверху.
— Не смешно, тиранидзе, — цедит дракон. — Не люблю быть пешкой в чужом плане.
— Ну какая же ты пешка, — пропеваю я, ощущая в душе азарт и возбуждение. — Милый, ты ферзь!
— А может, король? — прищурившись, предлагает Игнис.
— Скажи спасибо, что не конь! — Не удерживаюсь и показываю ему язык. — До короля нужно ещё дослужиться, — парирую я, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие. И не понять, отчего больше: от близости дракона или от таскания его за хвост. — Лорд Витторе, вы знаете, кто у меня в соседях?
— Естественно, — фыркает Игнис. — Наш ректор. И что?
— А то, что папенька взял с лорда Бугагая слово, что мне тут никто угрожать не будет! Слышишь? Кажется, ректор идёт к двери.
Игнис на секунду прислушивается, а затем его губы растягиваются в хитрой улыбке.
— Не увиливай, Радужка. Никто тебе не угрожает. — Он протягивает свободную ладонь и касается прядки волос. Зачарованно смотрит, как на них пляшут разноцветные искры, а у меня дыхание перехватывает от интимности момента. — Я бы даже сказал, что в «Рокморе» нет никого, кто смог бы тебе угрожать.
