Литагент Наталья Ручей "Измени мне, пожалуйста"

– А куда ты так торопился? «Я еду. К тебе. Не домой же», – припоминаю его же слова.

– И снова ты не дослушала, – журит мягко он. – Естественно, не домой. У меня была деловая встреча.

Сделав два шага ко мне, он склоняется и срывает с моих губ поцелуй.

– А домой я очень хотел. И если бы знал, что ты тоже освободилась, наплевал бы на встречу.

Он так близко, что я вижу каждую его черточку. Вижу маленькие рыжеватые линии в его карих глазах. И меня, словно коконом, окутывают его тепло и спокойствие.

– Не хочу, чтобы ты переживала, – шепчет он, ласково ведя пальцами по моим скулам. – Тем более из-за меня.

Все мои подозрения кажутся просто тупостью. Паранойей. Глупой и жалкой паранойей. Мне смешно и одновременно стыдно. И хочется все поскорее забыть.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Верни обратно мой зонт – и не буду.

Он улыбается.

И целует так нежно, что у меня, наконец, разжимаются пальцы и, кажется, я снова начинаю дышать.

Дышать – на полную, и без привкуса этого жуткого страха.

– Я в душ, – шепчет он, обрывая свой поцелуй.

Мне не очень хочется его отпускать. Вообще не хочется. Но он уже поднимается с кровати и выходит из комнаты.

Я откидываюсь на подушки и с удовольствием слушаю, как шумит вода в ванной комнате.

Нужно выбросить эту плохую привычку – подслушивать. Никогда не узнаешь правды, только изведешь себя подозрениями.

Смешно.

Как же смешно – такого себе напридумывала!

Подняться с кровати меня вынуждает звонок в дверь. Машинально бросаю взгляд на часы – хм, поздно для незваных гостей.

Посмотрев в глазок, вижу незнакомого парня с огромным букетом из роз. Может, ошиблись с доставкой?

– Добрый день. Вересова Елизавета Матвеевна? – спрашивает парень, когда я ему открываю.

– Да.

– Это вам!

– От кого? – любопытствую я с подозрением.

– Тут записка.

Ох, надеюсь, не от соседа? Если да, надо бы ему намекнуть, что, хотя я в сказки не верю, но повзрослела больше, чем ему подойдет. Да и муж будет против.

– Спасибо большое.

Закрыв дверь за курьером, я прижимаю к себе огромный букет. Розы пахнут как сегодняшний день – пьянящей сладостью и дождем. Открываю маленькую записку дрожащими пальцами и с улыбкой читаю короткое сообщение:

«Исправляюсь…»

Подписи нет – и не надо.

Я с удовольствием снова вдыхаю запах цветов. Невероятные. Восхитительные. Самые-самые лучшие!

Пройдя на кухню, я выбираю для них высокую вазу с ручной росписью. Этим цветам подходит только такая.

Набираю воду, размещаю букет.

Вот так.

Вот так хорошо.

Правда, лучше бы их перенести в комнату. Да, точно, хочу, чтобы они были в комнате. Вот только теперь их будет нести тяжело.

Прислушиваюсь. Ага, вода в душе стихла.

– Ром!

Он не отвечает, и я иду в комнату.

Но его там нет.

Я уже собираюсь зайти во вторую, но вдруг замечаю его силуэт на балконе.

Темно, потому и не увидела сразу.

Делаю шаг к нему, и будто напарываюсь на невидимую стену, когда неожиданно замечаю – дым. Сизый дым. Он окутывает его пальцы, медленно стелется над балконом, тянется к ночному небу и исчезает…

Движения у Романа неспешные, слегка заторможенные.

А в мое сердце снова закрадывается тревога. Так же заторможено, медленно. И так же настойчиво – как сизый дым, ползущий вверх к облакам.

«Ненавижу дым! Терпеть его не могу. Может, бросишь?» – тут же проносится в памяти.

«Да легко! Между ним и тобой я, естественно, выбираю тебя!»

Он действительно бросил.

Выбрал меня.

И не курил десять лет.

Глава 11

– Уф-ф, как вкусно пахнет! – Роман появляется в дверях кухни, уже после душа, в белой рубашке и синих брюках.

Волосы еще слегка влажные, на висках блестят капли. Он с улыбкой обводит взглядом стол, на котором стоят сырники и сметана.

– Садись, – говорю я. – Рада, что у тебя наконец-то есть аппетит.

Я тут же жалею о сказанном, потому что он перестает улыбаться. Лицо словно застывает. Секунда – и мелькает ощущение, что сейчас он вообще раздумывает: остаться или уйти.

– Садись, садись, – повторяю я торопливо. – Вот, как раз чай твой готов.

Я ставлю на стол две чашки – слишком резко, чай едва не расплескался на стол. Быстро улыбнувшись, первой усаживаюсь за стол, подавая пример.

Роман кивает на чашки и, садясь напротив меня, шутит:

– Даже с учетом, что чай едва не разлился, здесь все равно хватит двоим.

Я деловито накладываю ему в тарелку сырники, достаю и подаю салфетку. Потом себе. Руки двигаются сами, на автомате, словно я играю в какой-то пьесе, где все, кроме меня, знают закономерный финал.

Такие странные мысли…

Обычное утро.

Это самое обычное утро. И я просто стараюсь вести себя как всегда, чтобы не выдать волнения. Хотя за эту неделю мы с ним буквально сроднились.

– Лиз?.. – окликает Роман.

Перестав суетиться, я поднимаю на него взгляд. Невероятно красивый. И невероятно далекий, хотя я могу легко коснуться его.

Не знаю, что чувствует он. А я… Каждая клетка тела буквально кричит: мы – близкие люди!

Близкие. А близости нет.

Мы каждый день вместе. Но в последнее время каждый будто сам по себе.

– Что-то случилось?

Пожимаю плечами. Да что случилось? Трудно сказать. Сегодня пятница. Та самая пятница, которую я всю неделю ждала. Ждала, когда он мне скажет про корпоратив.

Ничего.

Собирается на работу, как ни в чем ни бывало.

– Я просто задумалась.

– Судя по твоему взгляду, о чем-то серьезном, – хмыкает он. – Не поделишься?

Может, действительно замотался и просто забыл? Ну а вдруг? И если я его подтолкну…

– Охотно поделюсь. Вот, думаю, что тебе подарить?

– На день рождения?

– А что, – тут же хватаюсь я за возможность, – есть еще важный повод, о котором я забыла?

Смотрю на него в ожидании. Пульс учащается, бьет по венам в молитве – ну давай, ну скажи! Ну давай же!

Он удивленно качает головой и с улыбкой откидывается на спинку стула.

– Лиза, – журит мягко, – нашла, чем себе голову забивать! Я – счастливчик! Я получил все, что хотел!

Его взгляд становится откровенным.

Неспешно, с удовольствием, ползет по моему лицу, опускается к шее. Задерживается на вырезе свитера.

От него становится тепло. Тепло и немного не по себе. Потому что меня злит эта недосказанность. Бесит, что он молчит.

Я чувствую себя какой-то беспомощной, лишней. И тело реагирует так же – вместо того, чтобы расслабиться, я напрягаюсь и поправляю свитер, хотя он сидит безупречно.

– А если серьезно, Ром, – продолжаю я. – Чего ты от меня ждешь?

– Ничего.

Я вскидываю на него взгляд и вижу улыбку. Он протягивает свою руку, сжимает мои пальцы, до легкой боли, так, как умеет лишь он – ощущая границы и давая понять, что он здесь.

– Ничего больше, Лиз, – поясняет он. – Ты дала мне даже больше, чем я ожидал.

Я замираю, а сердце пропускает через себя – сообщения от поклонницы, сигаретный дым и эти слова.

Вкупе это все звучит как прощание.

И настолько пугает, что я взрываюсь весельем. Весельем и радостью – она буквально фонтанирует в каждом слове. Слишком ярко. И очень фальшиво:

– Нет, нет, я от тебя не отстану! Ну в самом деле, Ром, скажи. Не могу же я подарить тебе еще одну зажигалку!

Он хмыкает.

Это его увлечение – собирать красивые зажигалки. Может быть, они помогают ему удерживать контроль над вредной привычкой. Вернее, помогали, потому что за эту неделю я не раз слышала от него запах сигаретного дыма.

Легкий. Едва уловимый. Тайный. И оттого еще более противный, чем раньше. Дома он не курил. Тот раз был единственным, как будто ему было невозможно сдержаться. Но, к сожалению, не был последним.

Я бы подарила ему десятки, сотни новых зажигалок – лишь бы он опять бросил.

– Не надо, – слышу мягкий, но четкий отказ. – Свой самый яркий огонь я уже поймал.

«И хочешь его отпустить?» – рвется наружу вопрос.