Страница 12 из 15
– Значит, все-таки здесь, – бормочу я, подъехав к бизнес-центру.
Это хорошо. Это замечательно. Не придется звонить Илоне и врать, что я забыла адрес, где мы все собираемся.
Все. Ну да.
Я с усмешкой смотрю на верхний этаж, который буквально утопает в огнях. Окна светятся теплым янтарем, силуэты движутся за стеклом – танцуют, смеются. Звук саксофона слышно и на парковке. Низкий, томный, почти интимный. Как будто кто-то медленно раздевает ночь.
Кстати, здесь сейчас очень много машин. Куда больше, чем в рабочее время.
Никто не планирует пить? Скромные же у них планы. По ходу, гораздо скромнее моих.
Выйдя из машины, делаю глубокий вдох, позволяя прохладному осеннему воздуху заполнить полностью легкие и слегка меня остудить. Потому что в этом платье и на этих каблуках удобно ходить. Но не очень удобно закапывать трупы.
Хорошо, что нет дождя. Только морось – она оседает на коже, как холодные поцелуи. Мне вообще везет всю неделю. Тем более что в последние дни Роман перестал зачитывать мне погоду. Наверное, старался не усугублять ситуацию.
Несмотря на очевидное, я до последнего, до того, как вхожу в здание, надеюсь, что ошибаюсь. Даже если корпоратив состоялся, вдруг без Романа?
– Добрый вечер, Елизавета Матвеевна, – широко улыбается охранник при виде меня и нажимает на кнопку, чтобы сработали турникеты. – Немного опаздываете.
Сердце ухает вниз.
Но я натянуто улыбаюсь и уточняю:
– Добрый вечер, Максим. Сильно опоздала?
– Да не очень. На часик, не больше, – успокаивает меня. – Но красивой женщине можно. Моя жена тоже как начнет собираться…
Он хоть и ворчит, но выглядит таким довольным, говоря о жене, что немного щемит в груди.
– Ничего, ничего, – приговаривает, – нам, мужчинам, полезно и подождать.
Хорошо, когда тебя ждут.
А когда нет? Странно, но я не чувствую себя самозванкой, как Золушка, которая случайно попала на бал. Возможно, потому, что в этом здании я была сотни раз. Или все проще – я знаю, к кому иду, и знаю, что имею на это полное право.
А еще удивляет, что я перестаю волноваться. Совсем. Да, я как натянутая струна, но это отнюдь не волнение. Это что-то другое – оно слегка жжет изнутри, как огонек зажигалки.
Обида, непонимание и раздражение создали странный клубок из эмоций. Тугой. Колючий. Который с каждым моим шагом все сильнее рвется на волю.
Я прохожу дальше, к лифтам. Нажимаю на кнопку и жду. Как же он медленно спускается, будто дает мне шанс передумать.
Решительно выдохнув, я захожу в кабинку, нажимаю на кнопку этажа. Двери так же неторопливо закрываются, и вдруг снова распахиваются.
Повернув голову, я с удивлением вижу чью-то руку: широкая ладонь, длинные пальцы, массивные часы на запястье. А потом, с еще большим удивлением – и владельца этой руки, который заходит в кабинку.
Строгий черный костюм, черная рубашка, черное пальто нараспашку, как у меня. Ткань дорогая, идеально сидит. Плечи широкие, силуэт – как у хищника. И весьма узнаваемый взгляд серых глаз.
Воздух в лифте мгновенно сгущается и становится холоднее. Может, потому, что я слишком явно ощущаю запах сандала и морозного ветра с вершины горы. Кстати, тоже вполне узнаваемый.
– А вы что здесь делаете? – вырывается у меня. – Думаете, опять что-то прикупить по дешевке?
– Разве что акции, – пожимает плечами мой соперник с аукциона.
Двери за ним закрываются.
Мы одни в кабине, которая становится гораздо теснее, чем казалась вначале. Неуютно. Хочется повести плечами, чтобы скинуть с себя пристальный взгляд. Но я вспоминаю про маску, о которой говорил мне Роман, и пытаюсь ее примерить к себе. Сегодня она наверняка пригодится.
– Акции? – изображаю вежливый интерес. – А какой компании?
Мужской взгляд упирается в мой. А потом начинает скользить. Вниз – по платью, по ногам, по туфлям. Медленно. Неспешно. Оценивающе. И снова возвращается к моему лицу.
– Хотите опять поднять ставки?
Это так смешно, что я опускаю голову, чтобы не выдать себя улыбкой, и виновато вожу носком туфельки по полу лифта.
– Может быть, я просто хочу вам помочь?
Я чувствую его взгляд. Внимательный. Долгий. Мне даже становится от него чуточку жарко.
И вдруг я с удивлением слышу:
– Я не в обиде. И не в накладе. Картины, которые я купил тогда у художника, я уже продал дороже в три раза.
Я тут же вскидываю голову. Нет, он не шутит. И выглядит очень довольным собой.
– Это вы зря, – говорю откровенно. – Если бы подождали, могли продать их гораздо дороже.
Я уверена, что он возразит. Но он, помедлив, кивает и соглашается.
– Возможно. Я не особенно разбираюсь в современном искусстве. Мне ближе то, что проверено временем. «Вертикаль».
– Что – «Вертикаль»?
– Акции «Вертикали».
А вот теперь я уже не скрываю улыбки.
– А, это вы можете даже не переживать, что потратитесь, – заверяю его. – Вряд ли они продаются.
Он смотрит на меня с подозрением:
– Только не говорите, что тоже подумываете их прикупить.
– Зачем? Я сделала лучше. Десять лет назад вышла замуж за хозяина этой компании.
Секунда тишины.
Он не отвечает. Просто смотрит. Взгляд скользит вниз – на мою правую руку. На безымянный палец. На золотое кольцо.
Секунда.
Две.
Я непроизвольно сжимаю пальцы. Будто пытаюсь спрятать его. Или защитить.
Лифт останавливается. Тихий звук – почти неслышный. Но между нами он звучит как выстрел. Двери начинают открываться.
Звуки врываются в кабинку – музыка, голоса, смех. Тепло. Свет. Жизнь.
Я чувствую себя так, словно стою на краю пропасти, и, если шагну – не будет пути назад.
– Прошу, – мой соперник с аукциона едва заметно взмахивает рукой, пропуская меня вперед.
Я смотрю в его глаза, как будто ищу в них какой-то совет.
– Ну же, участник под номером два, – он слегка улыбается. – Вам выпал шанс сделать первую ставку. Или уступите?
При этом он делает легкое движение, будто собирается выйти раньше меня, и это срабатывает.
Рассмеявшись, я выхожу из лифта.
Первое, что ощущаю – тепло. Оно обволакивает сразу, контрастируя с холодом, который я чувствовала в кабинке.
Второе – звуки. Музыка, смех, стук бокалов. Все громко, ярко, живо и близко. И все это манит, приглашает скорее присоединиться.
Третье – свет. Мягкий, теплый и льющийся со всех сторон – будто солнце тоже пригласили на праздник.
Я делаю шаг.
Второй.
И чувствую, как следом выходит мой соперник с аукциона. Не слышу – чувствую. Он как прохладная тень у меня за спиной.
– О, здравствуйте, Елизавета Матвеевна! – слышу сбоку веселый девичий голос.
Повернув голову, вижу Алису, она работает в проектном отделе. Хорошая девчонка, молодая еще, опыта маловато, но уверена: она справится. Такой блеск в глазах, жадность к работе – это всегда приводит к успеху.
Она стоит в коктейльном бежевом платье, с какой-то черной папкой в руках. Обмахивается ею, как веером. Рядом с ней – Толик, из другого отдела. Оба довольные, улыбаются.
– Вышли подышать свежим воздухом? – предполагаю я.
– А, нет, – Алиса показывает на папку. – Отмечаем приглашенных гостей.
– Очень интересно. Проверь мое имя.
– Ой, Елизавета Матвеевна! – смеется она. – У вас карт-бланш, здесь нечего проверять! Толик!
Она бросает укоризненный взгляд на парня, и тот, кивая с улыбкой, тут же подходит ко мне.
– Позвольте, – говорит, обойдя меня со спины.
Я двигаю плечами, сбрасывая пальто. Он важно кивает и уносит его в сторону вешалок, где уже много одежды.
Мой соперник не дожидается, когда за ним поухаживают. Сам снимает пальто и держит его на сгибе руки, пока Алиса деловито открывает списки гостей.
– Пожалуйста, – просит она, скользя взглядом по строкам, – напомните ваше имя.
– Марк, – секундная пауза, взгляд на меня, легкий кивок и продолжение: – Марк Александрович. Корвин.
Я с улыбкой киваю в ответ.
Представился.
Видимся третий раз и, можно сказать, наконец познакомились.
– Да, есть! – радостно сообщает Алиса, бросает взгляд на своего помощника, и тот тут же забирает второе пальто.
Я бросаю взгляд на приоткрытую дверь террасы, где и происходит корпоратив.
– Ой, подождите! – восклицает Алиса. – Толик, Толик!
– Ага, понял!
Метнувшись к стойке, парень берет поднос с бокалами шампанского и подносит к нам. Видно, что старается не разбить, не разлить и сделать все как надо – торжественно! Это так умиляет. А еще их взгляды друг на дружку – им не скучно вдвоем даже здесь, на задворках веселья.
– Это вам! – объявляет он.
– Спасибо, Толик, – благодарю я. – Ты не против, если я возьму только один?
– Ага! – Он улыбается во все тридцать два. – Тогда еще и вашему спутнику хватит!
Алиса тут же на него шикает, мол, какой еще спутник?! Он что, с дуба рухнул?! А Марк Александрович Корвин, беря бокал, отходит и негромко, так, что слышу лишь я, роняет:
– Теперь понятно, почему мы так часто пересекаемся. Мы не соперники. Мы – планета и спутник.
– Как мило. Но давайте оставим небольшую интригу, кто из нас кто, – предлагаю я. – А то спутники имеют свойство падать или теряться в космосе. А мне не хотелось бы расстраиваться в такой праздничный вечер. Я, признаться, успела немного привыкнуть к нашему духу соперничества. Если вы вдруг растворитесь – как знать, возможно, мне будет вас не хватать.
Секунда тишины.
Он не отвечает сразу. Просто смотрит. Долго. Внимательно. Как будто пытается понять, шучу ли я.
А потом, впервые, я вижу, как он улыбается.
Не уголком губ. Глазами. С трудом сдерживаюсь, чтобы не поежиться, потому что – что? Правильно. Когда лед топится, становится еще холоднее.
Хочется отвести взгляд, поэтому я поднимаю бокал к губам и делаю маленький глоток. А хорошее шампанское – с легкой кислинкой, пузырьки приятно покалывают язык. Один минус – оно тоже холодное.
Музыка становится громче, быстрее – это потому, что мы подходим к двери на террасу. Я останавливаюсь в шаге от нее.
