Литагент Наталья Ручей "Измени мне, пожалуйста"

Но я молчу.

Улыбаюсь.

И все еще жду.

– Все, – разрывает он напряженную тишину и наш зрительный контакт. – Все, Лиз, мне пора. Сегодня нужно приехать пораньше.

Поднявшись, он быстро целует меня и уходит. Я смотрю прямо перед собой. В одну точку.

И только когда за мужем закрывается дверь, понимаю, что рассматриваю его тарелку. И сырники, к которым он не притронулся.

Я убираю со стола. Накидываю куртку. Обуваю кроссовки. А потом вдруг вспоминаю чужие туфли с красной подошвой. И мелькает мысль – черта с два! Черта с два у тебя это получится! Хватит того, что ты присвоила зонт.

«Да ничего страшного, Лиз, – вспоминаю слова Романа несколько дней назад. – Она его просто где-то забыла…»

Мой зонт.

Просто где-то забыла.

Хватит с нее моего!

– Инесса? – набираю своего стилиста. – Солнце, скажи, у тебя будет возможность найти для меня место на укладку и макияж?.. На пять? Отлично, солнце, подходит… Да, вечерние… Угу, праздничный повод… Корпоратив на работе у мужа.

Ну теперь дело за малым – найти подходящее платье. Такое, чтобы у меня самой от него дух захватило.

Припомнив слова Илоны, что в «Люксусе» нет ничего подходящего, в первую очередь именно туда и иду. Во-первых, это значит, что не будет конфуза с повтором. А во-вторых, у нас с ней разные вкусы.

– Добрый день. Могу я вам как-то помочь? – вежливо интересуется девушка-консультант, когда я появляюсь в салоне.

Она смущенно улыбается – наверное, новенькая. Я ободряюще улыбаюсь в ответ и киваю:

– Очень на это рассчитываю. Мне нужно платье на вечер.

– Это особенный вечер?

– О, да.

Платье мы находим на удивление быстро. Оно будто ждало меня. Глубокий изумруд – не яркий, не прозрачный, а как вода в лесном озере. Вырез есть, но не откровенный. Платье кажется почти пуританским, но ткань мягко струится, подчеркивая фигуру и обнажая ноги чуть выше колена при малейшем движении.

– Вот это, – говорю я, примерив его.

– Да, – соглашается девушка-консультант, не сводя с меня взгляда. – Оно ваше, это сразу было понятно.

Вот бы так всегда: чтобы всем было понятно и очевидно, когда мое – это только мое.

После салона я решаю заглянуть на площадь с художниками. Но моего знакомого нет. Зато другие художники меня узнают и при моем приближении вооружаются своими работами как транспарантами. Перед моими глазами мелькают горы, закаты, моря, солнце и небо, какие-то жаркие страны.

– А вот рассвет! – радостно восклицает художник с бородкой. – Берите! Тимохи сегодня нет. Он вообще работает медленно. Что же вам – рассвет упускать?

На холсте у него яркие краски, но какие-то пустые, безжизненные. Скорее всего, сделал наспех, услышав наш разговор.

Неудобно отказывать, но у меня и так гараж переполнен. Там настоящим работам уже тесновато, а взять лишь бы что только из жалости… Мне кажется, жалость – вообще советчик не очень.

– Спасибо, – говорю вежливо, – но мы с ним договорились, так что я подожду.

И хотя я этот «рассвет» не беру, на душе заметно светлеет. Значит, Тимоха занят. Значит, пишет картину, как обещал. Значит, я тогда ничего не испортила.

Мне казалось, что у меня в запасе еще уйма времени, но сегодня оно слишком быстро течет. После прогулки я только и успеваю, что вернуться домой, чтобы переодеться. Добавляю к платью нитку жемчуга, черные бархатные туфли и графитово-серое до щиколоток пальто. Ну вот, теперь в салон, чтобы завершить свой образ на вечер.

– Обалдеть! – выдает Славик при виде меня. – Вы – как нимфа! Обалдеть, какой у меня волшебный массаж!

Я смеюсь.

И согласно киваю: он прав. И массажист у меня замечательный. И стилисты от Бога. Потому что мне нравится мое отражение.

Прическа без чудачеств – Инесса просто элегантно укладывает мои длинные волосы. Макияж не кричащий – но взгляд становится выразительней, глубже.

– Уверен, сегодня не одно сердце разобьется, узнав, что вы замужем, – комментирует Славик, глядя на меня в зеркало.

– Главное, чтобы сердце мужа забилось сильнее, – хмыкаю я.

– Ох, Елизавета Матвеевна! – мечтательно вздыхает у меня за спиной Инесса. – Хотела бы и я так – чтобы такая же точно любовь с собственным мужем!

Мне становится чуточку душно. В ее голосе такая вера, что у нас с Романом все прозрачно и хорошо. Такая светлая наивность, как была у меня до недавнего времени.

– Такую же точно не надо, – улыбаюсь мягко. – Пусть у тебя будет своя.

– Вооружена и очень опасна, – задумчиво тянет Славик, рассматривая меня. – Все! Решено! Видят предки, этот будет грех – не повысить цены на свои процедуры!

Мы с девчонками переглядываемся и дружно смеемся. К машине меня провожают всем коллективом. Машут, так машут руками – будто я навсегда уезжаю.

Но это и хорошо, я отвлекаюсь и не думаю о том, что меня ждет впереди. Заведя машину, бросаю последний взгляд в зеркальце.

«Вооружена и очень опасна» – кажется, так сказал Славик? Видят предки, он угадал. Потому что после последних напряженных недель у меня настроение – медленно убивать. И начать хочется с той, что украла мой зонт.

Глава 12

– Значит, все-таки здесь, – бормочу я, подъехав к бизнес-центру.

Это хорошо. Это замечательно. Не придется звонить Илоне и врать, что я забыла адрес, где мы все собираемся.

Все. Ну да.

Я с усмешкой смотрю на верхний этаж, который буквально утопает в огнях. Окна светятся теплым янтарем, силуэты движутся за стеклом – танцуют, смеются. Звук саксофона слышно и на парковке. Низкий, томный, почти интимный. Как будто кто-то медленно раздевает ночь.

Кстати, здесь сейчас очень много машин. Куда больше, чем в рабочее время.

Никто не планирует пить? Скромные же у них планы. По ходу, гораздо скромнее моих.

Выйдя из машины, делаю глубокий вдох, позволяя прохладному осеннему воздуху заполнить полностью легкие и слегка меня остудить. Потому что в этом платье и на этих каблуках удобно ходить. Но не очень удобно закапывать трупы.

Хорошо, что нет дождя. Только морось – она оседает на коже, как холодные поцелуи. Мне вообще везет всю неделю. Тем более что в последние дни Роман перестал зачитывать мне погоду. Наверное, старался не усугублять ситуацию.

Несмотря на очевидное, я до последнего, до того, как вхожу в здание, надеюсь, что ошибаюсь. Даже если корпоратив состоялся, вдруг без Романа?

– Добрый вечер, Елизавета Матвеевна, – широко улыбается охранник при виде меня и нажимает на кнопку, чтобы сработали турникеты. – Немного опаздываете.

Сердце ухает вниз.

Но я натянуто улыбаюсь и уточняю:

– Добрый вечер, Максим. Сильно опоздала?

– Да не очень. На часик, не больше, – успокаивает меня. – Но красивой женщине можно. Моя жена тоже как начнет собираться…

Он хоть и ворчит, но выглядит таким довольным, говоря о жене, что немного щемит в груди.

– Ничего, ничего, – приговаривает, – нам, мужчинам, полезно и подождать.

Хорошо, когда тебя ждут.

А когда нет? Странно, но я не чувствую себя самозванкой, как Золушка, которая случайно попала на бал. Возможно, потому, что в этом здании я была сотни раз. Или все проще – я знаю, к кому иду, и знаю, что имею на это полное право.

А еще удивляет, что я перестаю волноваться. Совсем. Да, я как натянутая струна, но это отнюдь не волнение. Это что-то другое – оно слегка жжет изнутри, как огонек зажигалки.

Обида, непонимание и раздражение создали странный клубок из эмоций. Тугой. Колючий. Который с каждым моим шагом все сильнее рвется на волю.

Я прохожу дальше, к лифтам. Нажимаю на кнопку и жду. Как же он медленно спускается, будто дает мне шанс передумать.

Решительно выдохнув, я захожу в кабинку, нажимаю на кнопку этажа. Двери так же неторопливо закрываются, и вдруг снова распахиваются.

Повернув голову, я с удивлением вижу чью-то руку: широкая ладонь, длинные пальцы, массивные часы на запястье. А потом, с еще большим удивлением – и владельца этой руки, который заходит в кабинку.

Строгий черный костюм, черная рубашка, черное пальто нараспашку, как у меня. Ткань дорогая, идеально сидит. Плечи широкие, силуэт – как у хищника. И весьма узнаваемый взгляд серых глаз.

Воздух в лифте мгновенно сгущается и становится холоднее. Может, потому, что я слишком явно ощущаю запах сандала и морозного ветра с вершины горы. Кстати, тоже вполне узнаваемый.

– А вы что здесь делаете? – вырывается у меня. – Думаете, опять что-то прикупить по дешевке?

– Разве что акции, – пожимает плечами мой соперник с аукциона.

Двери за ним закрываются.

Мы одни в кабине, которая становится гораздо теснее, чем казалась вначале. Неуютно. Хочется повести плечами, чтобы скинуть с себя пристальный взгляд. Но я вспоминаю про маску, о которой говорил мне Роман, и пытаюсь ее примерить к себе. Сегодня она наверняка пригодится.

– Акции? – изображаю вежливый интерес. – А какой компании?

Мужской взгляд упирается в мой. А потом начинает скользить. Вниз – по платью, по ногам, по туфлям. Медленно. Неспешно. Оценивающе. И снова возвращается к моему лицу.

– Хотите опять поднять ставки?

Это так смешно, что я опускаю голову, чтобы не выдать себя улыбкой, и виновато вожу носком туфельки по полу лифта.

– Может быть, я просто хочу вам помочь?

Я чувствую его взгляд. Внимательный. Долгий. Мне даже становится от него чуточку жарко.

И вдруг я с удивлением слышу:

– Я не в обиде. И не в накладе. Картины, которые я купил тогда у художника, я уже продал дороже в три раза.

Я тут же вскидываю голову. Нет, он не шутит. И выглядит очень довольным собой.

– Это вы зря, – говорю откровенно. – Если бы подождали, могли продать их гораздо дороже.

Я уверена, что он возразит. Но он, помедлив, кивает и соглашается.

– Возможно. Я не особенно разбираюсь в современном искусстве. Мне ближе то, что проверено временем. «Вертикаль».

– Что – «Вертикаль»?

– Акции «Вертикали».

А вот теперь я уже не скрываю улыбки.

– А, это вы можете даже не переживать, что потратитесь, – заверяю его. – Вряд ли они продаются.

Он смотрит на меня с подозрением:

– Только не говорите, что тоже подумываете их прикупить.

– Зачем? Я сделала лучше. Десять лет назад вышла замуж за хозяина этой компании.

Секунда тишины.

Он не отвечает. Просто смотрит. Взгляд скользит вниз – на мою правую руку. На безымянный палец. На золотое кольцо.

Секунда.

Две.

Я непроизвольно сжимаю пальцы. Будто пытаюсь спрятать его. Или защитить.

Лифт останавливается. Тихий звук – почти неслышный. Но между нами он звучит как выстрел. Двери начинают открываться.