Страница 2 из 15
Девчонки весело переглядываются, а он смотрит долго и пристально. И совершенно серьезно. На секунду даже кажется, что он пытается прочесть мои мысли, но вряд ли он так далеко зашел в своих практиках. Кстати, о них…
Потянувшись к столу, я достаю из верхнего ящика несколько камушков, которые купила на аукционе по смехотворной цене.
– Выбирайте, – предлагаю, протягивая ладонь.
– Ой, голубой! Люблю голубой! Это мой! – тут же счастливо верещит Марина, одна из мастеров.
– Розовый! – восхищается Алина, выбирая камень этого цвета.
– Золотистый! – озвучивает свой выбор Инесса.
Славик только добродушно улыбается, наблюдая за ними. Поскольку интереса к камням он не проявляет, я отдаю и все остальные, чтобы их раздали девчонкам в зале.
Мастера тут же убегают с подарками и пустыми чашками – хвастаться! Это никак нельзя отложить!
– А это тебе, – говорю я Славику, когда он поднимается.
И достаю из ящика стола небольшую коробочку.
Он принимает ее без особой охоты и без малейших эмоций. А когда открывает…
Это тоже камни. Не особо красивые, невзрачные. Девчонки бы их точно не оценили. Но Славику этот набор приходится по душе. Это сразу заметно. Его брови ползут вверх, рот слегка приоткрывается, а рука нерешительно застывает над коробкой.
– Натуральные… необработанные… – бормочет он, смущенно поглаживая лысую голову. – И старые-старые… как обувь моего прадеда, в которой он прошел все самые высокие горы, а потом передал ее моему деду.
– Да. Примерно так и сказали, – припоминаю я слова ведущего на аукционе про эру динозавров. – Ничего страшного, что придется смахнуть с них пыль?
Славик кивает и бережно прижимает коробку к себе.
– Думаю, они мне это простят… – говорит он благоговейно. – Мы с ними договоримся… Спасибо, Елизавета Матвеевна!
– Да пустяки. Все для блага салона!
Он хитро улыбается, понимая, что я не хочу слышать долгих благодарностей и просто кивает. А на выходе из моего кабинета оборачивается:
– Массаж, Елизавета Матвеевна… в любое время… и лучше пораньше.
Он уходит, а я задумываюсь: может, и правда пора пройти курс? Еще и эти навязчивые эсэмэски, намекающие на то, что у моего мужа роман… Вдруг со стороны я выгляжу настолько печально, что кто-то решил, будто я легко поведусь на это вранье?
Встав из-за стола, я прикрываю дверь плотнее и бросаю взгляд в большое зеркало на стене.
Да нет, все в порядке.
Решив, что нужно посмотреть на себя дольше и беспристрастно, подхожу ближе. Ну не знаю…
Если бы в двадцать мне сказали, что в тридцать пять я буду выглядеть так, как сейчас, я бы прыгала до потолка. Седины еще нет, и не потому, что волосы окрашены. Мы с мастером иногда просто чуть играем с оттенком, а так у меня и свои хорошего шоколадного цвета. Длинные и, тьфу-тьфу, не линяют.
Так, ладно, что там с морщинками? Вроде бы ничего нет. На всякий случай я подхожу еще ближе.
Глаза зеленые, не потускнели, взгляд не уставший. Да нет у меня морщин! Ну или у меня проблемы со зрением. Все-таки не у всех предки сызмальства по горам ходили и передали по наследству не только неубиваемую обувь, но и такие гены.
Фигура тоже в порядке. Ну это логично – я стараюсь держать себя в форме. А других причин ей чуть испортиться не было.
Так, ладно! С морщинками можно и подождать, как мы выяснили, а вот откладывать работу нежелательно.
Засиживаюсь я допоздна, но понимаю это, только когда прощаюсь с коллективом и оказываюсь на улице. В октябре уже рано темнеет, но ночи пахнут по-особенному, с какими-то едва уловимыми нотами ностальгии.
Я на секунду закрываю глаза и вдыхаю глубже. Мне нравится это ощущение – когда усталость дня растворяется в ночном воздухе. Улетучивается с порывом прохладного ветра. Опадает с желтыми листьями и прячется в лужах. Убегает за километры на шинах чужих машин, несущихся по дорогам. И желание оказаться скорее дома, с огромной чашкой в руках и в объятиях мужа начинает пульсировать ярче, подгоняя на дорогах уже меня.
Когда сажусь в машину, часы показывают начало одиннадцатого. Не хочется терять время, но я все же делаю заказ в ресторане и небольшой крюк, чтобы его забрать. «Майорка» – ресторан наших с Романом друзей, поэтому в качестве кухни я уверена на все сто. А еще это дает мне дополнительный бонус – девочка-официантка выносит мой заказ прямо к машине.
– Ой, не надо, – отнекивается, когда я даю ей чаевые. – Вы же – подруга Антонины Борисовны!
– Но деньги-то она с меня за заказ берет, – улыбаюсь я. – Ты тем более не стесняйся!
Она смеется и убегает, скорее от новых капель дождя. Я тоже тороплюсь. Хочется довезти все горячим. Хотя к приходу мужа все равно, скорее всего, придется разогревать…
Он не звонил, поэтому я не знаю, когда он точно вернется. Было бы хорошо, чтобы сегодня пораньше, потому что мысль про чашку чая и его объятия все соблазнительней.
Припарковав машину, поднимаю взгляд вверх и нахожу окна нашей квартиры. Темно. Значит, я первая. Желание оказаться побыстрее дома усиливается – до возвращения мужа успею соорудить какой-то салат и пару закусок. А еще заварю ароматный чай, чтобы он настоялся к его приходу.
– Добрый вечер, Антон! – вихрем проношусь мимо консьержа.
– Ночи, – с улыбкой кивает он и заботливо провожает меня взглядом, пока я не скрываюсь в лифте.
У нас самый лучший комплекс в городе. Самые лучшие консьержи. И еще у нас самая лучшая квартира. В нее хочется возвращаться.
Зайдя в прихожую, включаю свет, скидываю туфли и вдруг замечаю обувь мужа, в которой он уходил утром.
Бросаю взгляд вглубь квартиры – мы что, разминулись всего на минуту? Он уже был в лифте, когда я подъехала?
Но, кроме обуви в прихожей, ничего не указывает на присутствие мужа дома.
– Ром?
В ответ молчание.
Оставляю пакет с едой в коридоре. Медленно иду по темной квартире.
– Ром, ты дома? – повторяю, заглянув на кухню и увидев, что там никого.
Вновь тишина.
Быстро перехожу в гостиную и облегченно выдыхаю, заметив силуэт у окна. В комнате темно, сюда проникает лишь тусклая полоска света из коридора и приглушенный свет уличных фонарей, но сомнений, что это муж, даже не возникает.
Десять лет брака. Я знаю его от и до.
Подхожу к нему, обнимаю его со спины. Его руки тут же накрывают мои. Тепло. Хорошо. Сразу как-то спокойно. Все глупые мысли уходят.
– Привет, – выдыхаю я.
– Привет, – отзывается он.
Я слышу улыбку в его голосе, и мне тут же хочется увидеть ее, поэтому я становлюсь рядом с ним.
Его лицо в таком свете кажется почти незнакомым. Но эту улыбку я узнаю из тысячи – именно ею он меня когда-то и подкупил.
Секунда.
Минута.
Без понятия, сколько времени мы просто молча рассматриваем друг друга. Он действительно очень хорош собой – темные волосы, карие глаза, острые скулы, подтянутая фигура. Он как выдержанное вино – с возрастом стал еще лучше. Ему бы Славик о комплексе массажей даже не заикнулся.
Налюбовавшись вдоволь, перевожу взгляд в окно. Внизу парковка. Слева чуть вдали серебрится река, над ней возвышается мост с сотней «светлячков», спешащих домой, как и я.
– Что ты здесь делаешь? – интересуюсь у мужа, снова обнимая его.
– Любуюсь.
– Да, здесь красиво.
– Очень.
Перевожу взгляд чуть правее и смотрю на наше с ним отражение. Улыбаюсь, когда замечаю, что я смотрю на город, а он – на меня.
– Пойдем, – ласково провожу ладонью по его спине, – кормить тебя буду. А то ты совсем исхудал со своими дедлайнами.
К моему удивлению, муж довольно резко отодвигается от меня.
– Я не голоден. Заказали на работу ужин из ресторана. Так что ешь одна. А я в душ и спать. Очень устал.
– Видно, плотно поели, раз даже от упоминания о еде тебя как током шарахает, – хмыкаю я. – Ладно-ладно, у самой так бывает. Иди.
Он снимает с себя пиджак, небрежно откидывает его на спинку дивана и уходит в душ.
– Мальчишки! – фыркаю я, беру его пиджак, чтобы убрать, и вдруг улавливаю странные ноты.
Нарочито-сладковатые, навязчивые – как раз такие, что я терпеть не могу. Это не мужской одеколон. И тем более не одеколон моего мужа.
Это женские чужие духи. И чтобы остался такой сильный запах, нужно было в них как минимум искупаться.
Глава 3
– Я знала, что смогу тебя соблазнить, – говорю я, услышав шаги за спиной.
Роман не отвечает, и я оборачиваюсь.
Он стоит, прислонившись к косяку. Темные волосы еще влажные после душа, на виске блестит капля, медленно сползающая по коже к шее.
Он сейчас только в свободных штанах, и капли воды неторопливо стекают по оголенному торсу, по очертаниям пресса, к поясу.
– Хорошо, что ты заглянул, – улыбаюсь я и многозначительно играю бровями.
Он усмехается, выдвигает стул и садится за стол. На еду – беглый, незаинтересованный взгляд, хотя там его любимое блюдо – телячьи щеки в красном вине с картофельным пюре и соусом демиглас.
Воздух между нами густой, теплый – то ли от аромата вина, то ли потому, что его кожа пахнет чем-то родным, чуть терпким.
– Дай угадаю: мой салат тебя больше интересует? – спрашиваю, заметив его пристальный взгляд на себе.
Он мягко улыбается:
– Снова не угадала. Больше всего меня интересуешь ты.
Я окончательно отбрасываю тревожные мысли, которые навязчиво лезли в голову, и невольно улыбаюсь. Эти же слова он сказал, когда мы впервые с ним познакомились. Вернее, когда я впервые к нему подошла. Так-то я знала и его имя, и его фамилию: все же мы в одной группе уже год проучились. Но мы не общались. У меня были свои интересы, свои друзья, а еще я усердно училась. В общем, все как у всех, приземленно. А он частенько прогуливал и увлекался парашютным спортом – это я случайно от кого-то услышала.
Иными словами, мы как две разные вселенные, у нас не было ничего общего. Мы вращались на разных орбитах.
А тогда заболела наша одногруппница, потом оказалось, что она беременна, и мы всей группой собрались и обсуждали, что ей купить и по сколько сложиться. А он – нет.
Сидел, молча смотрел в окно. Зачем только пришел – непонятно. Мог бы прогулять по привычке. Очевидно же, что ему плевать и на учебу, и на всех нас.
Ну я и вскипела. Подошла к нему и спросила: его хоть что-то в этой жизни интересует, кроме себя? А он посмотрел на меня и вдруг очень спокойно ответил: «Да. Больше всего меня интересуешь ты.»
Ответил при всех. Никого не смущаясь. Ему тогда от меня хорошенько досталось – пух и перья летели, пух и перья. Ничего. Не испугался. Вновь оперился. А спустя пару лет после института мы с ним поженились. Ну не отпускать же на волю такого смелого и пернатого. Тем более если единственное, что ему было важно – я. Пропадет ведь!
Приблизившись к мужу, кладу руки ему на плечи. Пальцы с удовольствием ощущают знакомое тепло и скрытую силу.
Он дышит медленно, безмятежно. Я долго смотрю в темные глаза. Просто смотрю и молчу.
Дышу его запахом. Дышу этим спокойствием и уверенностью. Наполняю легкие этим ощущением – «мы».
И усиливаю его – склоняюсь ниже и ловлю губами его поцелуй. Легкий, едва ощутимый, пробирающий до пальчиков ног.
– Не жалеешь? – спрашиваю, строго прищурившись.
– Ни разу.
Он произносит это тихо, но твердо. Наши лица в миллиметре друг от друга. Между нами почти не остается воздуха, и мы делимся дыханием. Все – лишь бы не прерывать этот момент.
– Тогда, чтобы и я не пожалела… – шепчу, касаясь своими губами его, – попроси свою любовницу сменить этот противный парфюм.
Его плечи тут же каменеют.
– О чем ты?
Он сжимает мою талию и, нахмурившись, чуть отстраняет меня. Взгляд – настороженный.
Я досадливо морщусь: ну вот, я все-таки все испортила. И в то же время мне становится смешно. Такая живая реакция, такие яркие молнии в темных глазах! Я взъерошиваю его волосы, с удовольствием пропускаю их через пальцы и поясняю:
