Литагент Наталья Ручей "Измени мне, пожалуйста"

Секунды…

Мне кажется, я отвлекалась на секунды – не больше, и вдруг слышу, как ведущий уверенно объявляет:

– … Три! Картина уходит участнику под номером один! Поздравляю!

Я поднимаю взгляд, и досада накрывает меня волной. Хочется что-то сказать, возразить, но слова застывают на губах.

А мой соперник вдруг поворачивается и смотрит прямо на меня. Стальной взгляд становится мягче, а затем он едва заметно улыбается и медленно, с легкой насмешкой, подмигивает мне.

– Поздравляю, – произношу я одними губами.

И, под легкое удивление в серых глазах, поднимаюсь и покидаю аукцион.

Глава 2

– Женщина не должна так много работать! – категорично заявляет Славик, мой массажист.

– Вот что значит – человек занят любимым делом! – восхищаюсь я. – Даже не заметил, что я появилась в салоне только после двух часов дня!

Девчонки-стилисты весело смеются и давятся чаем. А Славик невозмутимо продолжает:

– Все я замечаю, Елизавета Матвеевна. И то, что вы подолгу засиживаетесь. И то, что салон идет в гору. Да и про второй салон… что там все тоже более чем хорошо, я в курсе. И то, что от усталости у вас прорезаются морщинки на лбу, я, к сожалению, тоже заметил! Вам бы ко мне на массаж…

– Некогда тебе отвлекаться, – отмахиваюсь. – У тебя запись на месяцы вперед. На чаепитие еле вырвала.

Он тут же отодвигает от себя большую чашку с чаем и с готовностью объявляет:

– Я давно хотел устроить разгрузочный день!

Это так мило, что я не могу сдержать улыбку. У него даже лысина поблескивает, как будто подмигивает мне, мол, соглашайся, мы справимся, до вечера точно продержимся!

– Ешь, ешь, – я двигаю чашку обратно к нему. Еще и блинчики, которые я захватила в ресторане, тоже ставлю поближе. – Успеем еще. Ты же сам сказал, что морщинки только прорезаются.

Он недовольно вздыхает, но раз я не приняла его голодовку, принимается за еду. Другие мастера пока заняты с клиентами, так что их порции мы предусмотрительно отложили сразу. А здесь уж кто первый.

Правда, Славик – джентльмен. Не спешит, чтобы девчонкам досталось побольше. Ну или просто он более рьяно, чем они, следит за фигурой.

В любом случае, никто не внакладе и вообще коллектив у нас замечательный. Да, мне не сразу удалось такой подобрать, были и промахи, но сейчас в «Апельсине» идеальная атмосфера и талантливые мастера. В «Манго» пока есть небольшие проблемы, но я их решу.

И пусть Славик временами ворчит, мне нравится мое дело. Два салона красоты, очереди к моим мастерам – о таком я когда-то могла только мечтать. И сбылось. Правда, пришлось потрудиться.

Жаль, что не все мечты могут сбыться, даже если ты очень стараешься…

– Елизавета Матвеевна, у вас все хорошо? – выдергивает меня из размышлений голос Славика.

– А что, морщинки стали вдруг больше?

Девчонки весело переглядываются, а он смотрит долго и пристально. И совершенно серьезно. На секунду даже кажется, что он пытается прочесть мои мысли, но вряд ли он так далеко зашел в своих практиках. Кстати, о них…

Потянувшись к столу, я достаю из верхнего ящика несколько камушков, которые купила на аукционе по смехотворной цене.

– Выбирайте, – предлагаю, протягивая ладонь.

– Ой, голубой! Люблю голубой! Это мой! – тут же счастливо верещит Марина, одна из мастеров.

– Розовый! – восхищается Алина, выбирая камень этого цвета.

– Золотистый! – озвучивает свой выбор Инесса.

Славик только добродушно улыбается, наблюдая за ними. Поскольку интереса к камням он не проявляет, я отдаю и все остальные, чтобы их раздали девчонкам в зале.

Мастера тут же убегают с подарками и пустыми чашками – хвастаться! Это никак нельзя отложить!

– А это тебе, – говорю я Славику, когда он поднимается.

И достаю из ящика стола небольшую коробочку.

Он принимает ее без особой охоты и без малейших эмоций. А когда открывает…

Это тоже камни. Не особо красивые, невзрачные. Девчонки бы их точно не оценили. Но Славику этот набор приходится по душе. Это сразу заметно. Его брови ползут вверх, рот слегка приоткрывается, а рука нерешительно застывает над коробкой.

– Натуральные… необработанные… – бормочет он, смущенно поглаживая лысую голову. – И старые-старые… как обувь моего прадеда, в которой он прошел все самые высокие горы, а потом передал ее моему деду.

– Да. Примерно так и сказали, – припоминаю я слова ведущего на аукционе про эру динозавров. – Ничего страшного, что придется смахнуть с них пыль?

Славик кивает и бережно прижимает коробку к себе.

– Думаю, они мне это простят… – говорит он благоговейно. – Мы с ними договоримся… Спасибо, Елизавета Матвеевна!

– Да пустяки. Все для блага салона!

Он хитро улыбается, понимая, что я не хочу слышать долгих благодарностей и просто кивает. А на выходе из моего кабинета оборачивается:

– Массаж, Елизавета Матвеевна… в любое время… и лучше пораньше.

Он уходит, а я задумываюсь: может, и правда пора пройти курс? Еще и эти навязчивые эсэмэски, намекающие на то, что у моего мужа роман… Вдруг со стороны я выгляжу настолько печально, что кто-то решил, будто я легко поведусь на это вранье?

Встав из-за стола, я прикрываю дверь плотнее и бросаю взгляд в большое зеркало на стене.

Да нет, все в порядке.

Решив, что нужно посмотреть на себя дольше и беспристрастно, подхожу ближе. Ну не знаю…

Если бы в двадцать мне сказали, что в тридцать пять я буду выглядеть так, как сейчас, я бы прыгала до потолка. Седины еще нет, и не потому, что волосы окрашены. Мы с мастером иногда просто чуть играем с оттенком, а так у меня и свои хорошего шоколадного цвета. Длинные и, тьфу-тьфу, не линяют.

Так, ладно, что там с морщинками? Вроде бы ничего нет. На всякий случай я подхожу еще ближе.

Глаза зеленые, не потускнели, взгляд не уставший. Да нет у меня морщин! Ну или у меня проблемы со зрением. Все-таки не у всех предки сызмальства по горам ходили и передали по наследству не только неубиваемую обувь, но и такие гены.

Фигура тоже в порядке. Ну это логично – я стараюсь держать себя в форме. А других причин ей чуть испортиться не было.

Так, ладно! С морщинками можно и подождать, как мы выяснили, а вот откладывать работу нежелательно.

Засиживаюсь я допоздна, но понимаю это, только когда прощаюсь с коллективом и оказываюсь на улице. В октябре уже рано темнеет, но ночи пахнут по-особенному, с какими-то едва уловимыми нотами ностальгии.

Я на секунду закрываю глаза и вдыхаю глубже. Мне нравится это ощущение – когда усталость дня растворяется в ночном воздухе. Улетучивается с порывом прохладного ветра. Опадает с желтыми листьями и прячется в лужах. Убегает за километры на шинах чужих машин, несущихся по дорогам. И желание оказаться скорее дома, с огромной чашкой в руках и в объятиях мужа начинает пульсировать ярче, подгоняя на дорогах уже меня.

Когда сажусь в машину, часы показывают начало одиннадцатого. Не хочется терять время, но я все же делаю заказ в ресторане и небольшой крюк, чтобы его забрать. «Майорка» – ресторан наших с Романом друзей, поэтому в качестве кухни я уверена на все сто. А еще это дает мне дополнительный бонус – девочка-официантка выносит мой заказ прямо к машине.

– Ой, не надо, – отнекивается, когда я даю ей чаевые. – Вы же – подруга Антонины Борисовны!

– Но деньги-то она с меня за заказ берет, – улыбаюсь я. – Ты тем более не стесняйся!

Она смеется и убегает, скорее от новых капель дождя. Я тоже тороплюсь. Хочется довезти все горячим. Хотя к приходу мужа все равно, скорее всего, придется разогревать…

Он не звонил, поэтому я не знаю, когда он точно вернется. Было бы хорошо, чтобы сегодня пораньше, потому что мысль про чашку чая и его объятия все соблазнительней.

Припарковав машину, поднимаю взгляд вверх и нахожу окна нашей квартиры. Темно. Значит, я первая. Желание оказаться побыстрее дома усиливается – до возвращения мужа успею соорудить какой-то салат и пару закусок. А еще заварю ароматный чай, чтобы он настоялся к его приходу.

– Добрый вечер, Антон! – вихрем проношусь мимо консьержа.

– Ночи, – с улыбкой кивает он и заботливо провожает меня взглядом, пока я не скрываюсь в лифте.

У нас самый лучший комплекс в городе. Самые лучшие консьержи. И еще у нас самая лучшая квартира. В нее хочется возвращаться.

Зайдя в прихожую, включаю свет, скидываю туфли и вдруг замечаю обувь мужа, в которой он уходил утром.

Бросаю взгляд вглубь квартиры – мы что, разминулись всего на минуту? Он уже был в лифте, когда я подъехала?

Но, кроме обуви в прихожей, ничего не указывает на присутствие мужа дома.

– Ром?

В ответ молчание.

Оставляю пакет с едой в коридоре. Медленно иду по темной квартире.

– Ром, ты дома? – повторяю, заглянув на кухню и увидев, что там никого.

Вновь тишина.

Быстро перехожу в гостиную и облегченно выдыхаю, заметив силуэт у окна. В комнате темно, сюда проникает лишь тусклая полоска света из коридора и приглушенный свет уличных фонарей, но сомнений, что это муж, даже не возникает.

Десять лет брака. Я знаю его от и до.

Подхожу к нему, обнимаю его со спины. Его руки тут же накрывают мои. Тепло. Хорошо. Сразу как-то спокойно. Все глупые мысли уходят.

– Привет, – выдыхаю я.

– Привет, – отзывается он.

Я слышу улыбку в его голосе, и мне тут же хочется увидеть ее, поэтому я становлюсь рядом с ним.

Его лицо в таком свете кажется почти незнакомым. Но эту улыбку я узнаю из тысячи – именно ею он меня когда-то и подкупил.

Секунда.

Минута.

Без понятия, сколько времени мы просто молча рассматриваем друг друга. Он действительно очень хорош собой – темные волосы, карие глаза, острые скулы, подтянутая фигура. Он как выдержанное вино – с возрастом стал еще лучше. Ему бы Славик о комплексе массажей даже не заикнулся.

Налюбовавшись вдоволь, перевожу взгляд в окно. Внизу парковка. Слева чуть вдали серебрится река, над ней возвышается мост с сотней «светлячков», спешащих домой, как и я.

– Что ты здесь делаешь? – интересуюсь у мужа, снова обнимая его.

– Любуюсь.

– Да, здесь красиво.

– Очень.

Перевожу взгляд чуть правее и смотрю на наше с ним отражение. Улыбаюсь, когда замечаю, что я смотрю на город, а он – на меня.

– Пойдем, – ласково провожу ладонью по его спине, – кормить тебя буду. А то ты совсем исхудал со своими дедлайнами.

К моему удивлению, муж довольно резко отодвигается от меня.

– Я не голоден. Заказали на работу ужин из ресторана. Так что ешь одна. А я в душ и спать. Очень устал.

– Видно, плотно поели, раз даже от упоминания о еде тебя как током шарахает, – хмыкаю я. – Ладно-ладно, у самой так бывает. Иди.

Он снимает с себя пиджак, небрежно откидывает его на спинку дивана и уходит в душ.

– Мальчишки! – фыркаю я, беру его пиджак, чтобы убрать, и вдруг улавливаю странные ноты.

Нарочито-сладковатые, навязчивые – как раз такие, что я терпеть не могу. Это не мужской одеколон. И тем более не одеколон моего мужа.

Это женские чужие духи. И чтобы остался такой сильный запах, нужно было в них как минимум искупаться.

Глава 3