Страница 8 из 15
– А куда мне спешить? Одно важное дело я сегодня уже сделала. Могу отдохнуть.
Илона какое-то время внимательно меня изучает, а потом удивленно пожимает плечами и сообщает:
– Лиза, не знаю, сколько с тебя стряс мастер, но тебя обманули. Никаких изменений не видно.
– Каких изменений?
– Ну а что ты сделала? Интересный маникюр? Новую прическу? Прости, выглядишь ты неплохо, но как обычно.
– А что в этом плохого? Мне нравится.
– Это понятно. Это хорошо. И в повседневной жизни даже симпатично.
– Спасибо, Илона, – усмехаюсь я.
– Но ты так спокойна… Не знаю, я, честно говоря, уже устала. Эта подготовка… Пока найдешь подходящее платье… Это выматывает. И хотела б отдохнуть, как ты – не могу!
– А куда ты так готовишься? – спрашиваю я с подозрением.
Нет, понятно, что если Роман пригласил их с мужем на день рождения – это его дело. Но мы не слишком близко общаемся, а мне бы хотелось, чтобы там были только свои. С Илоной же нужно постоянно быть на чеку, чтобы твоя самооценка не разбилась вдребезги. Слегка утомляет.
– Как куда? – удивляется она, встряхнув светлыми длинными кудряшками. – Естественно, на корпоратив «Вертикали». Семь лет компании – приличный срок. Понятно, что владелец – твой муж. Но и мой сделал достаточно, так ведь? Так что я не могу его подвести, я должна выглядеть на все сто. К тому же, там будут серьезные заказчики и инвесторы. Нужно произвести на них хорошее впечатление. Ничего не успеваю… А вечер уже в эту пятницу! Все будут с женами. Понятно – похвастаться, так что…
Она тараторит, тараторит, а я просто смотрю на нее. Просто смотрю, не в силах вставить хоть слово.
Смотрю и все еще улыбаюсь, как дура.
– Хотя да, – небрежно машет рукой Илона, – у тебя же, кажется, своя парикмахерская. Ты можешь не думать о прическе, тебе все сделают в любую минуту. Но платье… Лиза, кстати, может, мне зайти в твою парикмахерскую? Там как? Прилично?
– Салон, – поправляю машинально. – У меня два салона. Но зайти не получится, извини. У нас запись на месяц вперед.
– Надо же… – удивляется она. – Наверное, у вас огромные скидки. Или стригут начинающие. Ну ладно. Побегу. Это у тебя все схвачено, а мне еще нужно побегать. Пока, дорогая! Кстати, в «Люксус» за платьями не ходи. Я там все просмотрела – не на что глянуть. В таком точно на вечере не появишься!
– Угу.
Я вижу, как она уходит.
Еще долго смотрю ей в спину и на то, как развивается ее красный шарф.
Сжимаю ладонями холодную чашку с капучино. Делаю первый глоток. Почему он несладкий? Почему он такой несладкий?..
А в мыслях проносится утро – яркое, солнечное, но почему-то отдающее легкой горечью, как мой капучино.
«Есть еще что-то важное, что ты мне забыл рассказать?»
«Нет».
Глава 8
– У нас что-то случилось? – настороженно спрашивает Славик, рассматривая меня.
– Нет, с чего бы? – удивляюсь я. – Тебе что, бухгалтер что-то не досчитал?
Он оборачивается, проверяя, не подслушивает ли кто, а потом заходит в мой кабинет и прикрывает за собой дверь. Виден опыт – давно в женском коллективе работает. Если ты никого не видишь и не слышишь – это не значит, что никто не видит и не слышит тебя.
– Хорошо, – он задумчиво потирает лысину, подбирая слова, и кивает на два торта, которые я принесла. – Хорошо, я спрошу по-другому. Елизавета Матвеевна, у вас что-то случилось?
– Нет, с чего бы? – повторяю я машинально, но наталкиваюсь на его взгляд и сдаюсь: – Не знаю. Не думаю. Надеюсь, что нет, но…
Не люблю носить маски.
Не мое это.
Я устало выдыхаю и нервно кручу на пальце кольцо. На самом деле, после встречи с Илоной я не могу найти себе места.
До пятницы еще куча времени. Роман мог просто замотаться и забыть предупредить меня о корпоративе. Это самое логичное объяснение. У меня бы и тени сомнений не было, не начни я получать эсэмэски.
Мой телефон заблокирован на новые сообщения и звонки с незнакомых номеров. А сомнения вместо того, чтобы рассеяться, множатся с катастрофической скоростью.
– Я знаю, что я себя просто накручиваю, – говорю я, помедлив. – Но не знаю, что с этим делать.
Славик кивает.
– Зато я знаю, – заявляет уверенно он. – Не ешьте торт, Елизавета Матвеевна, иначе вам будет плохо.
– Да, наверное, ты прав, – соглашаюсь я. – Я не очень-то и хотела. Вот, девчонкам взяла. Думаю, пусть, они же много работа…
Договорить я не успеваю – Славик молча покидает мой кабинет.
Мужчины! У них психика слабая. Минутку поныла – сбежал. Удивительно, как некоторые из них решаются стать психологами.
А вот, кстати, массажисты и стилисты тоже ведь отчасти психологи. Они выслушивают клиентов, они пытаются им помочь, и зачастую им удается сменить не только образ, но и настроение. А иногда даже жизнь.
Но ничего, буду в следующий раз осторожней. У нас и так в коллективе только один мужчина. Не хотелось бы его потерять.
Я смотрю на торты – один шоколадный, второй с маскарпоне. Вот кто тебя не предаст! Вот проверенный и древний способ утешиться!
Но стоит мне потянуться к ленточке первого тортика, как дверь снова распахивается, и я опять вижу своего массажиста.
– Елизавета Матвеевна! – восклицает обиженно он. – Вы же мне обещали! Женщины! На минуту оставил – и уже поменяла решение. Нет, видя все это, я так точно никогда не женюсь!
– Да я только ленточку поправила! – вру я с жаром. – Она закрывала срок годности. А я в магазине не посмотрела. Вот, думаю, гляну, чтобы девчонки не отравились.
Ну а что, не хочу я нести ответственность за то, что кеды его пра-прадеда останутся гибнуть в шкафу, а не перейдут кому-нибудь по наследству. Зачем мне на душе такой грех? Ложь во благо – вроде бы чуточку меньше.
– Они? Отравились? – переспрашивает Славик. – Да от запаха их лаков и гелей, которыми они пшикают каждый день, у всего дома тараканы сбежали! А у меня, может быть, последние волосы выпали! А им все нипочем! Так что не переживайте, просроченным тортиком их вряд ли возьмешь!
– Ну, как скажешь, – покладисто соглашаюсь я.
И вообще, если подумать, есть в его словах доля правды. До того, как мы открыли здесь салон, соседи и правда были частыми клиентами санэпидстанции. А Славика на работу я брала с шевелюрой. Теперь из воспоминаний об этом – ксерокс его фотографии в паспорте. Но я была уверена, что он сам так постригся, выбрал себе новый образ. А поди ж ты… оказывается, всему виной вредное производство.
– Славик, – говорю ласково, – я проверила, со сроками все в полном порядке. Хочешь, я отрежу тебе кусочек побольше? Лучше два!
Ну, должна же быть хоть какая-то компенсация. Еще больше я платить ему не могу – сама разорюсь. Но выдать сладкую пилюлю – пожалуйста. Да и клиенты его щедро балуют чаевыми. Уверена, не последнюю роль здесь играет его брутальный образ, не только мастерство. Надо бы ему намекнуть. Успокоить.
– Елизавета Матвеевна, это, конечно, все очень соблазнительно… – он укоризненно качает головой. – Но у меня предложение лучше. Собирайтесь, я за вами!
– Нет, я тебе доверяю… Но ты не мог бы сказать, куда именно ты меня приглашаешь, чтобы я даже не сомневалась, что твое предложение превосходит мое?
– Конечно! – он горделиво выпячивает грудь. – Я отменил ближайшие записи на сегодня и приглашаю вас прилечь на свой стол!
– Неожиданно так… – бормочу я задумчиво.
Но пока я размышляю, Славик действует. Подхватив оба торта, он выносит их в коридор и кричит девчонкам, чтобы забрали.
– Теперь, когда вас ничего больше не соблазняет остаться… – говорит он и по-джентельменски протягивает мне руку.
Ну а я падка на такие жесты и знаки внимания, так что поддаюсь на уговоры, и мы перемещаемся уже в его кабинет.
– Располагайтесь, – командует Славик, когда я выхожу после теплого душа. – На ближайшие два часа мой стол в полном вашем распоряжении.
Он отворачивается и начинает зажигать свечи. Много свечей. А я взбираюсь на его рабочее место.
– Проворней, Елизавета Матвеевна. И с большим энтузиазмом. Я же вас не на казнь приглашаю.
– Это да, – соглашаюсь я. – Но все же прошу снисхождения. Я больше привыкла к приглашениям посидеть за столом, а не полежать на нем.
– Нашли что в пример приводить! Вам повезло, что эти ваши привычки не отразились на бедрах! Но ничего, попробуем вам привить новые… И не хмурьтесь, ради бога, не хмурьтесь, а то я отменю у себя еще одну запись!
Я тут же прислушиваюсь к его замечанию и стараюсь расслабить лицо. Я же владелец салона, в моих интересах, чтобы работники хорошо зарабатывали. Зачем нам подобные жертвы? К тому же, я столько не вылежу.
– Готовы?
Славик включает медленную релаксирующую музыку и после моего согласного вздоха оборачивается.
– У меня такое чувство, – говорю я, глядя на обилие горящих свечей и на то, как он потирает руки, – что ты все-таки подумываешь насчет казни и собираешься меня тут поджарить.
– Теперь, когда вы полностью в моей власти, не могу сказать, что это ложные ощущения, – он простодушно пожимает плечами и приближается ко мне. – Пару сотен калорий мы за время процедуры точно сожжем. Но у нас с вами другая задача.
– Правда? – приободряюсь я. – Какая?
Он склоняется надо мной. Широко улыбается. И шепотом, вкрадчиво, предлагает:
– Расслабьтесь, Елизавета Матвеевна. Просто расслабьтесь, закройте глаза и доверьтесь профессионалу! И пусть все ваши мысли очистятся…
– Ничего себе напутствие, – хмыкаю я. – Это важно, да?
– Очень.
Я вздыхаю, вспомнив про чашу монаха. Надо было ее все-таки не уступать номеру один. Хватило бы с него и картины. Но кто знал, что это такая важная вещь и мне самой пригодится?
А у него, наверное, чутье. У меня тоже, конечно. Ну, я так думаю. Но у него к чутью еще и хватка. Мне бы тут поработать.
– Не хмурьтесь, – просит Славик. – Не думайте о том, что вас так расстраивает. Расслабьтесь. Мысли – река, которой управляете вы. А сейчас отпустите ее. Пусть течет. Просто наблюдайте. Смотрите. И все. Это чистый, прозрачный поток… отпустите его… пусть он тоже от вас отдохнет…
Под умиротворяющий голос массажиста я откидываю мысли о незнакомце с аукциона, послушно закрываю глаза и пытаюсь расслабиться.
– Вряд ли у меня, конечно, получится, – предупреждаю на всякий случай.
– Не переживайте, – успокаивает он. – Я о вас позабочусь.
Я слышу, как он отходит от стола. Слышу, как тихо открывается какая-то дверь – видимо, холодильника, потому что по плечам ползет змейка холода. А потом мои ноздри вдруг улавливают запах спелого апельсина.
Открыв глаза, я вижу, как Славик старательно чистит фрукт.
– Представьте себе что-то приятное, – советует он, аккуратно раскладывая шкурки возле свечей. – Представьте, что вы не здесь.
Улыбнувшись, я снова закрываю глаза. И к своему удивлению, спустя какое-то время действительно представляю, что я дома, с родителями, мне пять или шесть, лето, жара, а я мечтаю, чтобы скорей Новый год. Потому что тогда у нас в доме обязательно появятся апельсины.
– Знаете, еще мой пра-пра-пра-прадед говорил, что… – доносится до меня голос Славика сквозь легкую дымку тумана.
Но стоит ему начать свой массаж, как дымка тумана становится гуще, и я окунаюсь в нее, так и не узнав, что говорил предок Славика.
А жаль. Что-то мне подсказывает, что он знал толк не только в хорошей обуви, если его до сих пор вспоминают с таким уважением.
Жарко.
Сначала тепло, а потом становится очень жарко. Настолько, как будто я стою в языках пламени.
Пламя…
Да, это пламя… яркое, жаркое… пламя…
Хочу выбраться – не могу. Хочу крикнуть – не получается.
Горло сжимается.
Кожа начинает шипеть.
А даже шагнуть не могу.
И вдруг кто-то с силой выталкивает меня.
«Тише… тише… – доносится его голос. – Тебе не нужно бояться… Ты не сгоришь… Я тебе не позволю…»
Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на огонь, убедиться, что он далеко, что я в безопасности.
И с ужасом вижу, что в огне… медленно исчезает… Роман… Просто сгорает в нем у меня на глазах…
