Литагент Наталья Ручей "Измени мне, пожалуйста"

И от его невыносимой уверенности, что у нас с ним будет этот следующий раз.

Я иду по площади совершенно счастливая. Меня все еще немного потряхивает, а на кончиках пальцев будто искорки пляшут.

– Капучино, пожалуйста, – прошу я, остановившись возле уличного бистро.

– Пенки побольше? – спрашивает парень, вовсю улыбаясь.

Веснушчатый, молодой, радующийся жизни, как я. Просто замечательная компания, чтобы перевести дух и насладиться победой.

– Побольше! – подтверждаю я, широко улыбаясь в ответ.

– Маршмеллоу добавить?

– Побольше!

Отхожу от него совершенно довольная, устраиваюсь у столика и наблюдаю, как маршмеллоу медленно растворяется, превращаясь в красивую пенку.

Нет, ну надо же, какая я все-таки молодчинка! Какая я умница! Как ловко обставила этого участника под номером один! И какая ирония, что это сделал участник под номером два! Уф-ф…

Хочется танцевать!

Как он смотрел…

Нет, кто бы видел, как он смотрел на меня…

До сих пор немного потряхивает, как будто я шагнула на оголенные провода.

На самом деле я бы легко его обскакала еще на аукционе, если бы меня не отвлекали всякими глупостями. Но тогда я бы не получила реванш.

Даже не верится, что у меня все так легко получилось. Да и он, наверняка, еще в шоке! Этот его взгляд на прощанье…

А тут я вспоминаю его улыбку, когда он назвал последнюю ставку, и до меня вдруг доходит…

Я торговалась, чтобы повысить цену первой картины. И повысила ее до трех тысяч. А он купил все – за три с половиной.

Все.

Не одну.

Кажется, я не помогла, а подставила художника. Если он давал пятьсот за одну, а там было около десяти картин…

И вот когда художник это тоже поймет… А он поймет, когда его эмоции улягутся, как и мои…

В общем, через две недели мне здесь лучше не появляться. Думаю, его ассоциации со мной точно изменятся. Вряд ли он мне подарит «Рассвет». А получить в подарок что-то типа «Лох года» или «На дне»… Нет, нет, не могу, против такой картины будет даже гараж!

Покаянно вздохнув, я достаю из сумочки апельсин. Яркий, чистится хорошо. А еще сладкий-сладкий. Я даже зажмуриваюсь от его вкуса. И вдруг слышу удивленное:

– Лиза! Поверить не могу! Это ты?

Открыв глаза, смотрю на Илону Кочевникову. Она стоит в паре шагов от столика – глаза огромные, осматривается по сторонам, как будто в шоке, как ее угораздило здесь оказаться. Идеальный макияж, укладка, ярко-красный шарф в цвет помады, дорогое пальто, туфли на шпильках, которые явно не предназначены для прогулок по брусчатке.

Она прищуривается от яркого солнца. Убедившись, что это все-таки я, опасливо подходит поближе. Прижимает к себе дорогую сумочку, чтобы ненароком не зацепиться за уличный столик.

– Я думала, что мне показалось… – бормочет она, брезгливо рассматривая шкурки от апельсина, дольку в моих руках и капучино с пушистой шапкой из пены. – На улице… здесь…

Я улыбаюсь. Илона – забавная. Ее муж работает в компании Романа, хороший специалист, на хорошем счету. Илона хорошо тратит его деньги. Впрочем, у нее и деньги папы имеются, так что она виртуозно это делает с детства.

Я удивлена этой встречей не меньше. Не думала, что она хоть когда-нибудь выходит из своей машины, чтобы пройтись рядом с обычными смертными.

– Привет, – говорю я. – А почему нет? Хороший день. Хороший капучино. Кстати, ты хочешь?

Она, поморщившись, смотрит на парня в бистро и сжимает свою сумочку крепче.

– А апельсин? – протягиваю ей дольку.

– Лиза, эти твои деревенские привычки… – вздыхает она. – Я иногда забываю, откуда ты родом. Но ты мне об этом неустанно напоминаешь.

Я смеюсь. Ну, потому, что я – городской житель, пусть даже мой родной городок и поменьше, чем этот. И да, я пару раз как-то ее поправляла, но поняла, что это бесполезное дело.

– Но я тебе даже завидую, – вдруг выдает она, любуясь своими ногтями. – Я тут с ног падаю, ношусь, как белка в колесе, а ты – кофе, апельсинка. На чили, на расслабоне. Поразительно просто!

– А куда мне спешить? Одно важное дело я сегодня уже сделала. Могу отдохнуть.

Илона какое-то время внимательно меня изучает, а потом удивленно пожимает плечами и сообщает:

– Лиза, не знаю, сколько с тебя стряс мастер, но тебя обманули. Никаких изменений не видно.

– Каких изменений?

– Ну а что ты сделала? Интересный маникюр? Новую прическу? Прости, выглядишь ты неплохо, но как обычно.

– А что в этом плохого? Мне нравится.

– Это понятно. Это хорошо. И в повседневной жизни даже симпатично.

– Спасибо, Илона, – усмехаюсь я.

– Но ты так спокойна… Не знаю, я, честно говоря, уже устала. Эта подготовка… Пока найдешь подходящее платье… Это выматывает. И хотела б отдохнуть, как ты – не могу!

– А куда ты так готовишься? – спрашиваю я с подозрением.

Нет, понятно, что если Роман пригласил их с мужем на день рождения – это его дело. Но мы не слишком близко общаемся, а мне бы хотелось, чтобы там были только свои. С Илоной же нужно постоянно быть на чеку, чтобы твоя самооценка не разбилась вдребезги. Слегка утомляет.

– Как куда? – удивляется она, встряхнув светлыми длинными кудряшками. – Естественно, на корпоратив «Вертикали». Семь лет компании – приличный срок. Понятно, что владелец – твой муж. Но и мой сделал достаточно, так ведь? Так что я не могу его подвести, я должна выглядеть на все сто. К тому же, там будут серьезные заказчики и инвесторы. Нужно произвести на них хорошее впечатление. Ничего не успеваю… А вечер уже в эту пятницу! Все будут с женами. Понятно – похвастаться, так что…

Она тараторит, тараторит, а я просто смотрю на нее. Просто смотрю, не в силах вставить хоть слово.

Смотрю и все еще улыбаюсь, как дура.

– Хотя да, – небрежно машет рукой Илона, – у тебя же, кажется, своя парикмахерская. Ты можешь не думать о прическе, тебе все сделают в любую минуту. Но платье… Лиза, кстати, может, мне зайти в твою парикмахерскую? Там как? Прилично?

– Салон, – поправляю машинально. – У меня два салона. Но зайти не получится, извини. У нас запись на месяц вперед.

– Надо же… – удивляется она. – Наверное, у вас огромные скидки. Или стригут начинающие. Ну ладно. Побегу. Это у тебя все схвачено, а мне еще нужно побегать. Пока, дорогая! Кстати, в «Люксус» за платьями не ходи. Я там все просмотрела – не на что глянуть. В таком точно на вечере не появишься!

– Угу.

Я вижу, как она уходит.

Еще долго смотрю ей в спину и на то, как развивается ее красный шарф.

Сжимаю ладонями холодную чашку с капучино. Делаю первый глоток. Почему он несладкий? Почему он такой несладкий?..

А в мыслях проносится утро – яркое, солнечное, но почему-то отдающее легкой горечью, как мой капучино.

«Есть еще что-то важное, что ты мне забыл рассказать?»

«Нет».

Глава 8

– У нас что-то случилось? – настороженно спрашивает Славик, рассматривая меня.

– Нет, с чего бы? – удивляюсь я. – Тебе что, бухгалтер что-то не досчитал?

Он оборачивается, проверяя, не подслушивает ли кто, а потом заходит в мой кабинет и прикрывает за собой дверь. Виден опыт – давно в женском коллективе работает. Если ты никого не видишь и не слышишь – это не значит, что никто не видит и не слышит тебя.

– Хорошо, – он задумчиво потирает лысину, подбирая слова, и кивает на два торта, которые я принесла. – Хорошо, я спрошу по-другому. Елизавета Матвеевна, у вас что-то случилось?

– Нет, с чего бы? – повторяю я машинально, но наталкиваюсь на его взгляд и сдаюсь: – Не знаю. Не думаю. Надеюсь, что нет, но…

Не люблю носить маски.

Не мое это.

Я устало выдыхаю и нервно кручу на пальце кольцо. На самом деле, после встречи с Илоной я не могу найти себе места.

До пятницы еще куча времени. Роман мог просто замотаться и забыть предупредить меня о корпоративе. Это самое логичное объяснение. У меня бы и тени сомнений не было, не начни я получать эсэмэски.

Мой телефон заблокирован на новые сообщения и звонки с незнакомых номеров. А сомнения вместо того, чтобы рассеяться, множатся с катастрофической скоростью.

– Я знаю, что я себя просто накручиваю, – говорю я, помедлив. – Но не знаю, что с этим делать.

Славик кивает.

– Зато я знаю, – заявляет уверенно он. – Не ешьте торт, Елизавета Матвеевна, иначе вам будет плохо.

– Да, наверное, ты прав, – соглашаюсь я. – Я не очень-то и хотела. Вот, девчонкам взяла. Думаю, пусть, они же много работа…

Договорить я не успеваю – Славик молча покидает мой кабинет.

Мужчины! У них психика слабая. Минутку поныла – сбежал. Удивительно, как некоторые из них решаются стать психологами.

А вот, кстати, массажисты и стилисты тоже ведь отчасти психологи. Они выслушивают клиентов, они пытаются им помочь, и зачастую им удается сменить не только образ, но и настроение. А иногда даже жизнь.

Но ничего, буду в следующий раз осторожней. У нас и так в коллективе только один мужчина. Не хотелось бы его потерять.

Я смотрю на торты – один шоколадный, второй с маскарпоне. Вот кто тебя не предаст! Вот проверенный и древний способ утешиться!

Но стоит мне потянуться к ленточке первого тортика, как дверь снова распахивается, и я опять вижу своего массажиста.

– Елизавета Матвеевна! – восклицает обиженно он. – Вы же мне обещали! Женщины! На минуту оставил – и уже поменяла решение. Нет, видя все это, я так точно никогда не женюсь!

– Да я только ленточку поправила! – вру я с жаром. – Она закрывала срок годности. А я в магазине не посмотрела. Вот, думаю, гляну, чтобы девчонки не отравились.

Ну а что, не хочу я нести ответственность за то, что кеды его пра-прадеда останутся гибнуть в шкафу, а не перейдут кому-нибудь по наследству. Зачем мне на душе такой грех? Ложь во благо – вроде бы чуточку меньше.

– Они? Отравились? – переспрашивает Славик. – Да от запаха их лаков и гелей, которыми они пшикают каждый день, у всего дома тараканы сбежали! А у меня, может быть, последние волосы выпали! А им все нипочем! Так что не переживайте, просроченным тортиком их вряд ли возьмешь!

– Ну, как скажешь, – покладисто соглашаюсь я.

И вообще, если подумать, есть в его словах доля правды. До того, как мы открыли здесь салон, соседи и правда были частыми клиентами санэпидстанции. А Славика на работу я брала с шевелюрой. Теперь из воспоминаний об этом – ксерокс его фотографии в паспорте. Но я была уверена, что он сам так постригся, выбрал себе новый образ. А поди ж ты… оказывается, всему виной вредное производство.

– Славик, – говорю ласково, – я проверила, со сроками все в полном порядке. Хочешь, я отрежу тебе кусочек побольше? Лучше два!

Ну, должна же быть хоть какая-то компенсация. Еще больше я платить ему не могу – сама разорюсь. Но выдать сладкую пилюлю – пожалуйста. Да и клиенты его щедро балуют чаевыми. Уверена, не последнюю роль здесь играет его брутальный образ, не только мастерство. Надо бы ему намекнуть. Успокоить.

– Елизавета Матвеевна, это, конечно, все очень соблазнительно… – он укоризненно качает головой. – Но у меня предложение лучше. Собирайтесь, я за вами!

– Нет, я тебе доверяю… Но ты не мог бы сказать, куда именно ты меня приглашаешь, чтобы я даже не сомневалась, что твое предложение превосходит мое?

– Конечно! – он горделиво выпячивает грудь. – Я отменил ближайшие записи на сегодня и приглашаю вас прилечь на свой стол!

– Неожиданно так… – бормочу я задумчиво.

Но пока я размышляю, Славик действует. Подхватив оба торта, он выносит их в коридор и кричит девчонкам, чтобы забрали.

– Теперь, когда вас ничего больше не соблазняет остаться… – говорит он и по-джентельменски протягивает мне руку.

Ну а я падка на такие жесты и знаки внимания, так что поддаюсь на уговоры, и мы перемещаемся уже в его кабинет.

– Располагайтесь, – командует Славик, когда я выхожу после теплого душа. – На ближайшие два часа мой стол в полном вашем распоряжении.

Он отворачивается и начинает зажигать свечи. Много свечей. А я взбираюсь на его рабочее место.