Но когда из её глаз пропала настороженность и они ярко засияли, я перестал жалеть о сказанном. Как оказалось, искренняя улыбка ей безумно шла. И растрёпанные волосы, капли грязи на вороте и подоле платья, и даже на шее, ничего не портили, а делали её по-особенному беззащитной и ранимой.
Я уже и позабыл, что девушки могут быть такими – настоящими и бесхитростными. Чтобы все эмоции легко читались по лицу, не вызывая отторжения и настороженности.
Когда она вышла, оставив после себя ненавязчивый лёгкий цветочный аромат, я ещё несколько минут бездумно смотрел на запертую дверь. Спустя время вспомнил, что так и не сказал ей о том, что наши срочные выезды на задания предполагают её внеурочные вызовы. Тьма! Совсем мозги поплыли! Что-то меня размотало, как щенка малолетнего.
В очередной раз подумал, что вот такие беззащитные девицы куда опаснее тех, кто знает себе цену и активно этим пользуется. Эти же, с ясными взглядами и сияющими улыбками, способны сводить с ума и развязывать войны, даже не подозревая о том, какой силой обладают.
Тряхнув головой, вышел из кабинета и направился к раздевалкам. Парни уже потихоньку собирались.
– Привет, командир, – Брэм лениво вскинул руку вверх, приветствуя меня.
Я только поднял руку. Говорить ничего не хотелось. Я всё ещё пребывал в странном оцепенении, хоть и надавал себе уже с десяток мысленных оплеух. И чего меня так накрыло?
– Командир, а что за девчонка выходила от нас? Столкнулся с ней как раз, когда заходил, – Брэм, словно специально, выбрал совершенно не ту тему для разговора, которую бы стоило.
Скривившись, отмахнулся:
– Устраиваться приходила.
А парня, словно разжигало, так что он продолжил:
– И как? Взял? – в его голосе звучал неподдельный интерес, и это, почему-то, злило.
Хотя, какая мне разница до чужого интереса?
Отвечать не хотелось. Точнее, хотелось, наперекор логике сказать, что в месте я ей отказал, но ведь увидит же её завтра. Так какой смысл во вранье?
Отвернувшись к своему шкафчику, я слишком резко дёрнул ручку двери и бросил:
– Взял, других-то вариантов нет.
Я не хотел выдвигать именно это обоснование, но не признаваться же подчинённым, что я принял девчонку потому, что мне захотелось порадовать её? Не поймут ведь.
– И хорошо, – почти мурлыкая, произнёс Брэм, а когда я обернулся к нему, он уже направился в зал.
Хорошо? Что значит, хорошо?!
Тренировку я проводил так, словно это и не тренировка вовсе, а настоящий ближний бой. К концу из зала еле-еле выползали все, я в том числе. Парни бросали на меня недовольные взгляды, но молчали. Один только Дрейк осмелился подойти ко мне, когда все разошлись:
– Командир, случилось чего?
Он был хорошим парнем. Ввязывался в истории, конечно. Чего только стоило мне отмазать его, когда он влез в разборки с Винтерсами, но когда в его жизни появилась Ева, он стал куда осмотрительнее. Ему было к кому возвращаться с выездов.
– Почему так решил? – усмехнулся, стягивая майку через голову. Мышцы приятно ныли, а вот голова всё ещё была тяжёлой, словно этих двух часов мне оказалось мало, чтобы проветрить её.
– Да вы – Дрейк взмахнул рукой и тут же усмехнулся. Ему явно было сложно подобрать определение моему состоянию. Не так уж часто меня срывало так, что доставалось всем.
– Измотал вас? – усмехнулся, направляясь в душ.
– Есть немного, – парень остался в раздевалке. – Так что случилось?
– Да, – включил горячую воду, расслабляя сведённые мышцы и едва не постанывая от удовольствия. – Навалилось всё.
– Вы из-за целителя? – даже не видя лица Дрейка, я знал, что он нахмурился.
– Можно сказать и так, – усмехнулся, меняя температуру воды на более прохладную.
– Так и не нашёлся никто? – парень никак не желал успокаиваться. – Вы простите, я мог бы попросить Еву, но у неё на носу защита диплома, она и так почти не спит, хочет, чтобы всё было идеально – на последних словах он точно скривился. Потому что переживал за свою упрямую целительницу, а она вбила себе в голову, что может быть только лучшей. Да она и так была лучшей.
Я быстро смыл пену и, обернув полотенце вокруг бёдер, вышел в раздевалку.
– Брось, уже всё хорошо, сегодня девочка приходила, я взял её на работу.
– Девочка? – из всего сказанного, парень выделил только это.
– Девочка, – повторил сухо, – чуть старше твоей Евы.
– Значит, дело не в целительнице, – Дрейк вновь посмотрел на меня внимательно, – тогда в чём?
И ведь не скажешь ничего, не поймёт. А может и поймёт, да только не баба я, чтобы сопли на кулак наматывать. Тошно в груди? Хочется тепла и уюта? Так возьми и создай его сам.
– Всё нормально, – похлопал его по плечу и направился к своему шкафчику. – Устал просто, имею же я право на усталость?
Дрейк, если и не поверил мне, то приставать с расспросами больше не стал. Мы расстались с ним у дверей центра. Я, вместо того, чтобы сесть в припаркованный за зданием магмобиль, решил пройтись. Домой не хотелось.
Собаку, что ли, завести? Встречать меня будет, преданно в глаза смотреть
Ага, и умирать от голода, когда я буду на задании. Нет. Видимо, участь у меня такая, жить самому и для себя.
Один поворот, другой. И сам не заметил, как свернул с оживлённой улицы во дворы. И ладно, мне-то бояться нечего. А может, наоборот, хотелось, чтобы встретился кто-то, готовый нарваться. Кулаки чесались.
Голоса я услышал издалека. Через арку можно было зайти в глухой двор-колодец. Я помедлил немного, но нутром чувствовал, что там происходит что-то тёмное, нехорошее. И каково же было моё изумление, когда рядом с высоченным бородачом я увидел ту самую целительницу, нарушительницу моего спокойствия, Агнес Майес.
Глава 3-2
Вопрос, который я задал, ничуть не напугал громилу, а зря. Сейчас со мной было лучше не шутить. Настроение было не то. Но мужик явно не умел предчувствовать опасность, потому прищурился и выдал:
– Иди, куда шёл, не твоё дело!
Это он зря, очень зря
Я сделал шаг вперёд и только тогда заметил двух пацанов. Они переводили испуганный взгляд с меня, на амбала с Агнес. Их она бросилась защищать? Эх, и как всегда не подумав. Девчонки, что с них взять.
– Девушку отпусти, – я остановился на расстоянии пары шагов, демонстративно хрустнув пальцами.
Если так посмотреть, то по комплекции я явно уступал противнику – чуть ниже ростом, под одеждой не выделялись бугры мышц. Я был жилистым и корявым, как любил говорить мой первый учитель по боевой магии. Мой внешний вид частенько обманывал противника, чем я пользовался без зазрения совести. Так же, как и сейчас.
Бородач довольно ухмыльнулся и попытался оттолкнуть Агнес, чтобы ринуться в бой, но ухмылка так и застыла на его губах. Один короткий замах и удар пришёлся точно по печени. Мужик только и успел раскрыть рот, да вытаращить глаза.
Девчонку он всё же толкнул, а я успел придержать, чтобы она не упала. На миг поймал её испуганный взгляд, и от него меня сорвало окончательно.
Когда громила с рычанием бросился на меня, отойдя от удара слишком быстро, я был готов. Увернулся и вновь ударил. Я не использовал магию, ни к чему было. Мне хотелось избавиться от тошнотворных эмоций, которые не оставили меня даже после изматывающей тренировки.
Нет бы мужику понять, что лучше со мной не связываться, но он вновь поднялся и бросился вперёд.
Он был слишком медленным для меня, слишком неповоротливым. Я предугадывал каждый его удар, это было не сложно.
Я остановился только тогда, когда громила упал на одно колено и взмолился о пощаде:
– Всё, всё, я понял. Понял!
– Так бы сразу, – бросил сухо, но отпускать его из захвата я не торопился. Выработанная за годы службы осторожность советовала поступить именно так. Полуобернулся к девчонке и удивлённо вскинул брови – двое пацанов стояли возле неё. Не жались к ней, конечно, но всё равно слишком близко. Дети? Да нет, не может быть. В документах, которые я прочитал очень внимательно, ничего подобного не значилось. Да и по возрасту не подходили.
– Вы можете идти, – произнёс и попытался улыбнуться, но улыбка что-то не выходила.
Агнес бросила взгляд куда-то себе за спину, потом вновь посмотрели на меня своими огромными наивными глазами, отчего я с трудом сделал очередной вздох и, взмахнув ресницами, пролепетала:
– Мы не можем, там – она махнула рукой назад и совсем тихо закончила, – щенок
– Это моя собственность! – дернулся в моей хватке бородач.
И тут уже затараторили мальчишки, буквально перебивая друг друга:
– Он не собственность
– Он живой
– Ему больно!
– Он издевается над ним
Во дворе-колодце их слова разносились эхом, оглушая и внося неразбериху.
– Так, можно спокойно объяснить? – нахмурился, посмотрев на Агнес.
Целительница тяжело вздохнула и как примерная девочка-отличница, спрятала руки за спину, а взглядом уткнулась в носки своих туфель:
– В клетке щенок, и он в очень плохом состоянии. Мальчики сказали, что он, – тут она быстро посмотрела на громилу и вновь опустила взгляд. – Что он издевается над ним. Мы должны вытащить его оттуда, я – она запнулась на секунду, но всё же продолжила, – постараюсь помочь ему.
Пока она говорила, мальчишки не сводили с неё взгляда, будто ждали какого-то подвоха, или что она вовсе не станет ничего объяснять. А потом умоляюще посмотрела на меня, точнее мольба была лишь в глазах того, кто был меньше ростом, тот, что был выше, буквально излучал настороженность.
– Моя скотина, что хочу, то с ним и делаю! – вновь подал голос громила, и я не выдержал – скрутил ему руки, соорудил магический жгут и привязал к водосточной трубе. Всё это происходило в полной тишине со стороны Агнес и мальчишек, лишь бородач тихонько постанывал, прожигая во мне дыру злым взглядом.
– Посиди пока тут, а я решу, что с тобой делать дальше.
Амбал дёрнулся, но жгуты были добротными, плетение восьмого уровня – такие не разорвать без определённых навыков.
– Показывайте, – обратился к мальчишкам, раз уж о мучениях знали только они.
Первым с места сорвался младший. Он подбежал к клетке и вцепился руками в прутья, будто хотел немедленно разогнуть их, сломать.
– Он там, – прошептал он, едва не плача, – вы чувствуете, как ему больно?
Мальчик посмотрел на меня, ища поддержки. Я не смог сказать ему, что ничего, кроме гнилостного запаха, не чувствовал, поэтому кивнул в знак согласия. Чувствовать боль – это всё же не по части боевых магов.
В углу, действительно, кто-то лежал, но не подавал никаких признаков жизни. Я подошёл и взял в руки замок. Добротный, словно пытались удержать не щенка, а, как минимум, огромного дикого зверя.
Во время выездов на задания пришлось освоить много умений, вскрывать замки одно из них.
Сила отозвалась сразу же, и я сплёл призрачную отмычку, которой и открыл замок, без каких-либо усилий. Дверца со скрипом открылась, но даже на этот звук комок шерсти никак не отреагировал.
– Здесь стойте, – произнёс, не глядя ни на кого.
Пол в клетке был из подгнивших досок, когда я наступил на них, они опасно прогнулись, но вес мой всё же выдержали.
– Эй, как ты тут? – прошептал, подойдя к зверёнышу. Он слабо дёрнулся. Только тут, присмотревшись, я смог разглядеть голову, уткнувшуюся в задние лапы, хвост обрубок и уши с тёмными кругами у основания, такими, словно об него тушили сигары. Притихшие было эмоции, вспыхнули с новой силой, и преобладающей из них была злость.
– Тьма, – выругался сквозь зубы и, протянув руку, осторожно коснулся слипшейся шерсти. Щенок вздрогнул сильнее и я услышал слабый не писк, не то вой. – Всё-всё, – тут же отдёрнул руку.
И без особых чувств было понятно, что ему больно. И как прикасаться к нему в таком состоянии, я даже не мог представить.
– Агнес, – повернулся и окликнул девчонку, – иди сюда.
Она тут же откликнулась. Согнувшись, прошла в клетку и, не заботясь о юбке, опустилась на колени. Доски, что удивительно, выдержали её без труда.
Девчонка не смотрела на меня. Она подняла руки над скрючившимся щенком, при этом её ладони мелко дрожали.
– Маленький, – нежно проворковала целительница, обращаясь к щенку. – Я помогу, обязательно помогу.
Несмотря на дрожь и ощутимую нервозность, сила подчинялась девчонке без единого сомнения. Над зверьком появилось зеленоватое свечение, и он неожиданно вскинул морду, пытаясь посмотреть на нас, но глаза были затянуты белесой плёнкой. Слишком характерной для
– Он не видит? – спросил напряжённо.
Девчонка не ответила, лишь недовольно дёрнула плечом, давая понять, что я её отвлекаю. Замолчал, при этом смотря на то, как щенок медленно расслабляется, как закрываются глаза и он засыпает.
– Нужно вынести его отсюда, – пряча от меня глаза, прошептала Агнес.
Когда я всё же смог увидеть её лицо, то увидел на её щеках мокрые дорожки от слёз.
Глава 4-1
Агнес Майес
Впервые за всю мою жизнь, я чувствовала такую злость. Она чёрным облаком обволакивает всё нутро, грозясь вылиться наружу.
Да, магия целителей не может причинять вред, но мне очень хотелось сделать больно тому, кто посмел обидеть беззащитного малыша. Когда я прикоснулась к щенку магией, то ужаснулась – на нём не было живого места. Он не мог сопротивляться, да что там! Ему даже голову было сложно поднять!
Когда Рассел осторожно подхватил его на руки, даже сквозь сонное плетение малыш почувствовал боль. Он вздрогнул и рвано выдохнул.
