— Слушайте, может, достаточно? — Парень со светлыми волнистыми волосами звучит неуверенно, и, видимо, он единственный, кто отвечает за каплю разума в этой компании.
— Самое время включить совесть, Олли, — отзывается один из них.
Обхватив висящую на шее камеру, я убеждаюсь, что вспышка выключена и делаю несколько снимков этих художников, к которым уже совсем скоро в гости нагрянет полиция.
— Эй! — доносится издалека голос Айзека.
— Сматываемся!
Сжав фотоаппарат, я прячусь за багажником. Раздается звон баллончиков об асфальт, топот и смех. Я приподнимаюсь, чтобы разведать обстановку через стекло заднего вида, но меня накрывает тень, а затем, кажется, меня сбивает машина, потому что мощный удар в плечо буквально сносит с ног. Тупая боль пронзает руку. Первым делом я думаю не о сохранении лица, а о том, чтобы спасти камеру. Сжав ее, я перекатываюсь на спину.
Во рту появляется солоноватый привкус крови, и я больше, чем уверена, что при падении до крови прикусила губу, но сейчас почему-то даже не чувствую боли.
— Черт, ты откуда взялась здесь?
В мигающем свете фонаря надо мной возвышается капитан «Пираний», он выглядит сбитым с толку, словно это я снесла его с ног.
— Ты в порядке?
Пересохший язык прилип к небу, я не могу выдавить ни слова, не могу пошевелиться и даже сделать вдох. Внимание Ника привлекает фотоаппарат в моих руках. Страх разливается по телу холодом. Приподнявшись, я сажусь и, сжав в одной ладони камеру, второй упираюсь в шершавый асфальт и медленно ползу назад.
Кретин делает шаг, и я вздрагиваю, что заставляет его остановиться.
— Я буду кричать, — предупреждаю я.
— Эм, ладно? — он больше спрашивает, чем отвечает. — Если тебе так хочется.
— Сюда идет мой парень.
— О, правда? — Недоумение на лице Ника сменяется наигранным удивлением. — Познакомишь нас?
Он делает шаг, и я взвизгиваю.
— Айзек! — воплю я, надрывая горло. — Айзек, помоги!
Ник выглядит пугающе спокойным. Вытащив из кармана худи пачку сигарет, он заводит ладонь за спину, а через мгновение достает из-за пояса чертов пистолет. Рвущийся наружу крик застревает в моих легких, а все нутро леденеет.
— Мы тут, — глядя в сторону, Ник взмахивает свободной рукой.
Топот приближается, и перед нами останавливается Айзек. Тяжело дыша, он оценивает обстановку, а потом его внимание привлекает пистолет в руке Ника.
— Ты… Ты что удумал, псих? — Вскинув ладони, Айзек тяжело сглатывает, и я вижу, как дергается его кадык.
— Это твой парень? — указав на Айзека пистолетом, Ник вскидывает брови. — Надо же, а я представлял его более брутальным.
— Не бойся, детка. Я сейчас приведу помощь, хорошо?
Попятившись, он убегает, а я хочу завопить, но блеск пистолета в связке с ужасом работают как кляп. Я снова осталась один на один с психом.
Неужели я действительно умру на парковке, не дожив всего лишь месяц до своих восемнадцати лет?
— Какой-то нервный он у тебя. — Достав зубами сигарету из пачки, Ник подносит пистолет к своему лицу и нажимает на спусковой крючок: из дула вырывается пламя, роняя на лицо танцующие тени.
Это всего лишь чертова зажигалка.
Звенящее напряжение в мышцах сменяется облегчением, а голова начинает кружиться от резкой перемены выкрученных на максимум эмоций.
Зажав в зубах сигарету, Ник прячет зажигалку за пояс джинсов и, выдохнув дым, указывает на мой фотоаппарат.
— Много успела снять?
— Я вас не снимала.
Он недоверчиво щурится.
— А если проверю?
— П-пару кадров, — с запинкой признаюсь я.
— Ладно. Ты точно в порядке? Руки, ноги целы?
Я растерянно киваю.
— Асфальт холодный, вставай, а не то заболеешь. — Склонившись надо мной, он протягивает руку.
А не то заболеешь.
Я ждала угроз, а он проявляет заботу?
Пепел от тлеющей сигареты оседает на моей футболке, и я так внимательно смотрю на бледно-серые хлопья на ткани, словно в жизни не видела ничего интереснее.
— Черт, извини. — Откинув сигарету, Ник помогает мне подняться.
Оказавшись на ногах, я судорожно выдыхаю и оглядываюсь.
— Мне придется одолжить это.
Ник ловит ремень камеры, висящей на моей шее, и я даже не думаю сопротивляться, пока он снимает ее через мою голову. Я одновременно до дрожи боюсь этого парня, но при этом где-то внутри осознаю, что он не собирается причинять мне вред.
Вдали слышатся крики, это Айзек ведет помощь.
— Ты ведь учишься в этой школе? — уточняет Ник, повесив камеру на свою шею. — Завтра верну тебе после уроков, идет?
Рядом с нами с визгом тормозит машина.
— Ники, а мы тебя везде ищем. — Парень с пирсингом в губе высовывает руку в раскрытое окно и хлопает ладонью по водительской дверце снаружи. — Садись.
— Погодите, парни, я еще не познакомил вас со своей судьбой.
— Твоя судьба — провести ночь в участке, если не сядешь в тачку. Поехали.
Повернувшись ко мне, Ник пожимает плечами.
— До завтра. — Подмигнув, он идет к машине, а до меня доходит, что я не получу камеру назад, если не раскрою рот.
— Я учусь не здесь, я из «Примроуз».
Замерев на мгновение, Ник оборачивается.
— Так и знал, что в тебе должен быть какой-то изъян, не могло быть все так идеально. Даже на Солнце есть темные пятна, да? — с усмешкой бросает он, прежде чем хлопнуть дверцей.
Машина быстро исчезает с парковки, а я думаю, что самое время попрощаться со своей камерой, потому что какого бы крутого парня не строил из себя Ник Ровер, он вряд ли появится на территории нашей школы, разве что у него есть в запасе пара жизней.
Глава 2 Не вздумай трогать мой пудинг
— Бэйли! — Айзек сгребает меня в охапку, а я выглядываю из-за его плеча, с изумлением наблюдая за толпой, которую он привел. — Слава богу, ты в порядке.
Чмокнув меня в лоб, он отстраняется и внимательно разглядывает мое лицо.
— У тебя кровь на губе.
— Прикусила, когда упала, — мямлю я и, облизнув губы, чувствую солоноватый привкус.
— Где он? — рычит Айзек, оглядываясь.
— Черт! — Прижав кулак к губам, Коул из команды по лакроссу со смехом указывает в сторону. — Только гляньте на тачку Мейсона.
Парни дружно достают телефоны, чтобы сфотографировать разрисованную машину.
— Бэйли, ты меня слышишь? — Крепче сжав ладони на моих плечах, Айзек легонько встряхивает меня. — Где этот урод, который размахивал пушкой?
Его слова с трудом пробиваются сквозь дымку в моей голове. Я будто нахожусь во сне, не могу пошевелиться и четко мыслить. Вот передо мной суровое лицо Айзека с потемневшим от злости взглядом, но одновременно с этим я не могу избавиться от картинки, где он убегает с парковки, оставляя меня одну.
— Зажигалка, — выдавливаю я.
— Что?
— Это был не пистолет, а зажигалка.
— А это не кровь, а клубничный сироп, да? — Айзек потирает мои плечи. — Он запугал тебя и ответит за это. Какой же сволочью нужно быть, чтобы поднять руку на девушку! Пойдем к твоим родителям, а потом в участок.
— Он меня не трогал.
— Детка, тебе нечего бояться. Будет хуже, если не скажем копам.
— Он случайно врезался в меня, — отдергиваю руку я, когда Айзек тянет меня. — Я не буду обвинять человека в том, чего он не делал.
— А машина?
— С этим пусть разбирается Мейсон. Он решит, как поступить лучше: обратиться к копам или решить вопрос самому.
Не взглянув на Айзека, я иду в сторону стадиона и с каждым шагом пульсирующая боль в плече набирает обороты, словно организм только сейчас вспомнил, что такое боль. Нагнав, Айзек берет меня за руку, и я отстраняюсь. То ли из-за боли, то ли из-за обиды, что бросил в экстренной ситуации, но я спешу вперед, чтобы держаться на расстоянии. Понимаю, что Айзек не должен был рисковать жизнью и бросаться из-за меня под пули, но в глубине души мне бы хотелось, чтобы он, как герой боевика, одолел Ника Ровера.
***
Мейсон вывел «Кардиналов» к победе, но его хорошее настроение потухло, когда он увидел машину. Брату потребовалось меньше секунды, чтобы понять, чьих рук это дело. Мама с папой уехали сразу после игры, а я послушно ждала, когда Мейсон пообщается с тренером и сходит в душ. Я готова провести в школе «Фолк» хоть всю ночь, лишь бы оттянуть разговор с мамой, без поддержки брата мне будет сложно.
— Не вздумай говорить родителям, что видела, кто это сделал, — командует Мейсон, крепко сжимая руль. — Я сам разберусь с этими дегенератами.
— Одного из них звали Оливер, — вспоминаю я. — Это тот самый парень, у которого ты увел девушку, из-за чего загремел в интернет-скандал?
— Во-первых, я не уводил Констанс, она прибежала ко мне сама, во-вторых… Черт! — Мейсон раскачивается из стороны в сторону, чтобы рассмотреть дорогу сквозь линии нарисованного на лобовом стекле члена и оскорбительных надписей. — Я этим «Норд» все руки переломаю, чтобы больше не могли бренчать свою идиотскую музыку.
— Так эти четверо из «Норд»? Не понимаю, что девчонки в них находят, — негодую я, устало потирая лоб. — Они похожи на дикарей.
— «Норд» и есть дикари без мозгов.
«Норд» — название рок-группы, в Уэст-Мемфисе не происходит ничего интересного, поэтому местная группа стала настоящей гордостью нашего города. В прошлом году видео с их репетиции набрало множество просмотров в социальных сетях, после этого они начали регулярно выкладывать ролики, которые выстреливали один за другим, и количество подписчиков стремительно полетело вверх. Девушкам приглянулись симпатичные мордашки, а парням понравилось агрессивное звучание. Я слышала пару песен и по мне их музыка — настоящий мусор.
Мейсон загоняет внедорожник в гараж. Если папа будет просто очень зол, увидев, во что превратили машину, то маму от грубых надписей может хватить удар.
Мы заходим в дом через гаражную дверь, кухня наполнена ароматом овощного рагу, кастрюли на плите шкворчат и кипят, пока Марта, напевая себе под нос, шинкует зелень.
— Надеюсь, для победителей будет специальное блюдо? — спрашивает Мейсон.
Вздрогнув, Марта откладывает нож, вытирает руки о передник и, прижав ладонь к пышной груди, спешит к Мейсону, чтобы обнять. Несмотря на тучное телосложение эта женщина всегда двигается очень легко и плавно.
— Я знала, что ты вернешься победителем! Для тебя будет особенный десерт, для вас обоих. — Излучаемые теплом карие глаза будто меркнут, когда Марта переводит взгляд на меня. Протянув руки, она осторожно обхватывает мои щеки теплыми ладонями. — Твоя губа. Что случилось?
— Неудачно упала.
— Моя бедная принцесса, — пробормотав следом что-то на испанском, Марта крепко обнимает меня и, погладив по голове, коротко целует в лоб, как делала в моем детстве, когда я ударялась или падала.
— Сколько раз я просила не делать этого? — слышу я голос мамы, и Марта испуганно отстраняется.
Мама стоит в дверном проеме, сложив руки на груди. Она успела переодеться к ужину, потому что на трибунах она была в костюме кремового цвета, а сейчас на ней лавандовая блуза и узкая юбка. Светлые волосы собраны в низкий пучок, плотно сжатые губы превратились в тонкую линию, скулы впалые, словно она слегка втянула щеки. Мама не в настроении, ничего нового.
— Как долго нам ждать ужин?
— Подам через пять минут, миссис Шепард.
— Прекрасно. И кстати, Марта, — сделав шаг, мама оборачивается, — напоминаю, давай обойдемся без фамильярностей. Оставь поцелуи и объятия для своих детей.
Потупив взгляд, Марта коротко кивает. Ее кожа довольно смуглая, но я все равно вижу, как краснеют ее щеки. Ей явно стоит больших усилий сдержать слезы, потому что дети Марты, наши с Мейсоном ровесники, живут в Мексике с бабушкой, а их мама вынуждена находиться здесь, чтобы заработать им на жизнь и хороший колледж.
— Мама! — в один голос возмущаемся мы с Мейсоном.
— Не заставляйте отца ждать, живо к столу. Бэйли, надеюсь, ты переоденешься к ужину.
