Переставляю ноги, ощущая, как ступени чуть прогибаются под весом наших тел. Попадаем в длинный коридор чисто жилого этажа, где пространство изобилует дверями. Стандартный набор: спальня, ещё спальня, две ванных комнаты и несколько свободных помещений. Создаю заинтересованный вид, уже осознав, что Кристина активная и ни на минуту меня не оставляет, внимательно оценивая реакцию. Или… Точно, она смотрит на мой, заплывший кровью глаз, который ничем скрыть не получится.
— Елена, вы можете задавать любые вопросы. Но для начала спрошу: вы будете здесь жить одна?
— Нет. У нас с мужем квартира в городе, но хочется тихого места, где нашим четверым детям найдётся достаточно просторанства для игр и развлечений.
— Четверо? — Искренне удивляется. — Так вы многодетная мама? Всегда восхищаюсь женщинами, которые готовы принести своё тело в жертву продолжения рода. Я не готова, честно скажу. И на одного не могу решиться.
— Кристина, вы ещё молоды, всё впереди.
Хотелось бы, что «впереди» было и у меня, но пока будущее размыто, а я даже не знаю, что будет через несколько часов.
Осматриваем третий этаж, мало отличающийся от второго, и проходимся по помещениям в обратном порядке, а я продумываю, как занять Кристину чем-то более важным, чем я.
— Перепланировка в доме была? И если да, то узаконена ли она?
— Не было. — Женщина становится серьёзной, приготовившись к череде вопросов, на которые придётся ответить, если не желаешь вызвать подозрения покупателя.
— Кто собственник и какие у него правоустанавливающие документы?
— Договор купли-продажи.
Заглядываю в комнаты, не смотря на риелтора, но не собираясь останавливаться. Надеюсь, поставить её в тупик очередным вопросом и заставить связаться с продавцом для выяснения, тем самым отвлечь и позволить мне заглянуть в тайник.
— Есть ли обременения или аресты?
— Справка, подтверждающая отсутствие обременений, — вручает бумагу, позволяя удостовериться.
— Дом брали не в ипотеку?
— Нет.
— Кто зарегистрирован? Имеются ли несовершеннолетние в списке?
— Нет, — следующая выписка.
— Есть ли долги по коммунальным или иным платежам?
— Нет.
Кристина семенит следом, внимательно слушая и мгновенно отвечая на вопросы. Да, милая, я всё равно дойду до вопроса, который тебе не по силам.
— Есть расширенная выписка о переходе прав?
— Да, конечно.
Следующий документ, который я внимательно просматриваю, находя в списке строку: Архипов Клим Феодосиевич. Слишком редкое имя для таких совпадений. Период владения четыре месяца семь лет назад. И теперь понятно, по какой причине тайник устроен здесь — когда-то дом принадлежал Климу.
Снова и снова вчитываюсь в строчку, выпав из реальности и напрочь забыв, что рядом Кристина, не спускающая с меня взгляда. И чем дольше я молчу, тем больше она нервничает, в конце концов привлекая моё внимание негромкими покашливаниями. С трудом переключившись, подтверждаю: дом выставлен на продажу четвёртый раз за семь лет.
— А по какой причине объект столько раз продавали?
Как правило, от квартиры избавляются из-за шумных или же маргинальных соседей, но в данном случае дом, окружённый высоким забором и имеющий достаточно обширную территорию, чтобы редко видеться с обитателями рядом стоящих строений.
— Люди приобретали недвижимость, а затем понимали, что её обслуживание им не по карману.
— Странно, — постукиваю пальцем по губам, тут же вспомнив, что к лицу лучше не прикасаться. — Купить дом за пятьсот миллионов и через год понять, что он требует вложений? А он требует, — перехожу на утверждения, — как минимум имеется плесень и проблемы с крышей, потому как в нескольких комнатах третьего этажа заметны желтоватые подтёки на стенах. Да, их пытались скрыть, видимо, чтобы быстрее продать данное строение, но они всё равно заметны.
— Да, некоторые проблемы имеются, но всё решаемо, — собравшись, Кристина, выдаёт дежурную фразу.
Что ж, дезориентировать её не получится. Придётся найти другой вариант. Желательно, быстро. А ещё мне необходимо попасть в прачечную, а значит, пора переместиться в нужное место.
— А как обстоят дела с инженерными системами?
— Ой, — всплёскивает руками и срывается с места, — нам на цокольный этаж.
Наконец-то! Спускаюсь за женщиной, отметив плачевное состояние лестницы. И если в жилые помещения по минимуму вкладывались, то здесь улучшений не наблюдается.
— Здесь у нас сауна, — открывает дверь, показывая помещение в запущенном состоянии, — котельная, сезонная гардеробная, три технических помещения, комната для персонала, кладовая для продуктов.
Кристина открывает каждую дверь, кроме одной, заслонив её собой.
— А что там? — Мгновенный вопрос, на который она, судя по выражению лица, отвечать не желает.
— Постирочная.
Она-то мне и нужна. Уже сорок минут я смотрю то, что мне неинтересно, слушая риелтора.
— Я могу посмотреть?
— Да не стоит, — отмахивается, но я не планирую сдаваться.
— Стоит! У меня четверо детей, и поверьте, меня очень интересует именно это помещение.
Битва взглядами продолжается несколько минут, и она сдаётся, нехотя открывая дверь передо мной. Ничего необычного: полки, две стиральные машины, требующие замены, выдвижная гладильная доска, корзины для белья и та самая сушилка, под которой находится тайник. А на полу коврик, довольно странный и простой, словно его нахождение здесь случайно.
— Всё это функционирует? — Обвожу пальчиком помещение, не сводя взгляда с нужного предмета.
— Да, — заявляет уверенно.
— Сомневаюсь, — хмыкнув, приступаю к детальному осмотру бытовой техники. Даже в барабан заглядываю, создавая заинтересованный вид. — В случае покупки мы переедем уже через несколько дней, чтобы освободить квартиру в городе для выполнения ремонта, и я хочу быть уверена, что смогу воспользоваться этой комнатой.
— Сейчас открою воду, чтобы вы смогли убедиться, что всё работает. Это здесь же, одну минуту, — исчезает в коридоре, а я пытаюсь сдвинуть сушильную машину, которая оказывается тяжёлой.
А не так всё просто, и минуты не хватит. Идея приходит неожиданно. Достаю телефон, отправляю Климу номер риелтора, прошу позвонить ей прямо сейчас с заявкой на срочную покупку.
Через несколько секунд доносится стандартная мелодия звонка, а я молюсь, чтобы Кристина не сбросила звонок. Как правило, в момент осмотра объекта, мы стараемся установить беззвучный режим и сосредоточиться на возможном покупателе, но она, видимо, не из этой категории риелторов.
— Алло, да? Я плохо вас слышу. Что? Купить дом? Какой дом? Алло! Срочно? Плохо слышно… Секунду, я сейчас перейду в другое место, чтобы ответить на ваши вопросы.
Удаляющиеся шаги и женский голос, который становится тише. Она поднялась наверх, чтобы поговорить с клиентом. По отношению к покупателю, то есть ко мне, это некорректно, но в данном случае, я забуду о недовольстве.
Приступаю к перемещению сушилки, сразу же прочувствовав, насколько она тяжёлая. Каждый толчок техники отдаётся простреливающими импульсами в грудную клетку. Тяжело дышать, но я всё равно продолжаю толкать, пока не освобождаю угол. И судя по количеству пыли и мусора, я первый человек, который после Клима переместил предмет.
Вооружившись ножом, поддеваю часть пола от плинтуса, как говорил Клим, и в нос врывается резкий запах сырости. Здесь действительно тайник, а ещё последствия прорыва трубы. Запустив руку, вытаскиваю брикеты в чёрной плёнке, перемотанные скотчем. Но их не четыре, а пять. Складываю в сумку, проверяю углубление в полу на наличие чего-то ещё, и, убедившись, что тайник пуст, закрываю.
Хочу подняться, но это оказывается невозможным: грудную клетку будто зажало тисками, а любое движение приносит невыносимую боль. Хочется кричать и плакать, и так по кругу. Мне однозначно требуется помощь, которой в лице риелтора я не получу, более того, имею все шансы быть обвинённой в хищении. Серия резких движений, сопровождаемая паникой, даёт понять: чем больше я тороплюсь, тем меньше шансов подняться самостоятельно.
— Елена, что вы делаете? — Голос Кристины становится неожиданностью.
Дёргаюсь, тихонько скулю и пытаюсь подняться, но у меня не получается, поэтому приходится просто пятиться на четвереньках.
— Проверяю состояние труб, — выдавливаю из себя наиглупейшую причину. — А также чистоту помещения. Продавец поскупился на клининг? Поверьте, чистота является значительным плюсом, особенно для покупателя-женщины.
— Я учту ваши замечания. — Даже не видя её лицо, точно могу сказать, что она скривилась. — Хотите осмотреть постройки за домом? Там тоже есть трубы.
— Хочу, — немного расслабившись, чувствую, как боль медленно отпускает, и я, наконец, поднимаюсь.
Хватаю сумку, закинув на плечо и ощутив значительную тяжесть содержимого, а затем отряхиваюсь. Отползая, я сдвинула коврик и теперь могу рассмотреть тёмное пятно неправильной формы на деревянном покрытии.
— А это что?
— Какое-то пятно, — Кристина равнодушно пожимает плечами.
— Неприятное.
— Но оно же не посреди спальни? Коврик избавит вас от него, — ногой поправляет названный предмет, скрыв то, что мне не понравилось. — Елена, вы простите, но у нас с вами ещё двадцать минут. Появился человек, желающий осмотреть дом и, возможно, уже сегодня его купить.
Не хочется её разочаровывать, но Клима она не увидит.
— В принципе, я всё посмотрела, — протискиваюсь мимо неё, вцепившись в сумку, которая стала значительно объёмнее. — Я посоветуюсь с мужем по поводу покупки и позвоню вам завтра.
— Если дом ещё будет выставлен на продажу.
Будет, Кристина, будет. И пока она находится в предвкушении появления покупателя, прохожу через первый этаж и направляюсь к машине. Скидываю сумку на сиденье, жму на кнопку запуска двигателя и покидаю территорию, испытав облегчение.
И только сейчас ощущаю дрожь, сотрясающую тело. Волнение вперемешку с болью приводят к учащённому сердцебиению. Она поняла, что я что-то забрала? Вряд ли. Не знаю, что сказал Клим, но сейчас Кристина предвкушает продажу и сумму возможных комиссионных.
Картинка перед глазами плывёт, и я съезжаю на обочину, чтобы отдышаться. Выхожу и, облокотившись на машину, размеренно дышу. Ноющая боль разносится по телу, отдавая то в рёбра, то в поясницу, то в виски. Тело не было готово к физическим нагрузкам, и теперь я поплачусь за свою легкомысленность.
Не знаю, сколько так стою, улавливая звук проносящихся мимо меня редких машин, но всё-таки занимаю водительское кресло и еду в дом Клима. Не спешу, позволяя себе поглядывать на сумку и брикеты в плёнке. Что в пятом? Он отличается формой: неровные края, иной размер. Позволит он мне посмотреть?
Спустя время останавливаюсь перед знакомыми воротами, а когда выхожу из машины, понимаю, что едва стою на ногах.
— Ты долго, — голос Клима рядом, и я начинаю оседать, вовремя удерживаемая им. — Вера, тебе плохо?
— Да… — выталкиваю из себя. — Всё болит.
Он подхватывает меня на руки и несёт в дом, а через несколько минут опускает на знакомый диван в кухне. Снимает сапоги, пальто и позволяет отдышаться.
— Забрала?
— Да. В сумке.
— Сейчас загоню машину и вернусь.
Быстрые шаги и тишина. Так хорошо и спокойно, что не хочется двигаться. Ещё бы обезболивающего для облегчения, и сегодняшний день можно считать удачным. Неудачный он только у Кристины, которая спешила избавиться от меня в ожидании более перспективного покупателя.
Клим возвращается и выкладывает на стол брикеты, складывая стопкой.
— Их пять. — Констатирую, и он замирает в неоконченном движении. — Ты сказал — четыре, но их больше.
Оставив меня без ответа, берёт нож и поддевает плёнку, сделав надрез по всей длине. Деньги. Доллары. Я была права.
— Сколько здесь?
— Полмиллиона, — не отрываясь от вскрытия остальных, мгновенно отвечает.
— Зачем ты их спрятал?
— На чёрный день. В отличие от счетов и карт, наличку почти невозможно отследить. Если нужно не светиться, она идеальный вариант.
— А почему не забрал?
— Не успел.
Выкладывает аккуратные стопочки, а я впервые в жизни вижу такую сумму в физическом выражении.
— Я видела расширенную выписку о переходе прав, — слова заставляют Клима отвлечься от денег и подарить своё внимание мне. — Архипов Клим Феодосиевич. Слишком редкое имя, чтобы подумать о ком-то другом. Но владел домом ты недолго.
— На шесть лет моим домом стало другое место, — отвечает спокойно, и всё же настороженно следит за моей реакцией.
А ещё ждёт. Чего? Даже факт моей осведомлённости о содержимом тайника его не заботит. Клима волнует нечто иное, чем он делиться не собирается.
Пауза затягивается, создавая плотный морок напряжения и сосредоточенности мужчины. В данный момент говорить о деталях своего прошлого он не готов, поэтому стоит перенаправить его мысли на нечто иное.
— Что в пятом? — Кивком указываю на стол, где последний брикет ещё не вскрыт.
Избавляется от плёнки, вынимая два пистолета, и кладёт их на стол, не отрывая взгляда от предметов. А я впервые вижу настоящее оружие так близко, и даже не сомневаюсь, что вряд ли осмелилась даже взять его в руки, не говоря о применении по назначению.
— Чистые стволы. Тоже на чёрный день.
— Что значит «чистые»?
— Это значит, что из них ни разу не стреляли. Я о них забыл.
— Нужно было их оставить?
— Нет, правильно, что забрала всё. Пригодятся.
