— Стоит! У меня четверо детей, и поверьте, меня очень интересует именно это помещение.
Битва взглядами продолжается несколько минут, и она сдаётся, нехотя открывая дверь передо мной. Ничего необычного: полки, две стиральные машины, требующие замены, выдвижная гладильная доска, корзины для белья и та самая сушилка, под которой находится тайник. А на полу коврик, довольно странный и простой, словно его нахождение здесь случайно.
— Всё это функционирует? — Обвожу пальчиком помещение, не сводя взгляда с нужного предмета.
— Да, — заявляет уверенно.
— Сомневаюсь, — хмыкнув, приступаю к детальному осмотру бытовой техники. Даже в барабан заглядываю, создавая заинтересованный вид. — В случае покупки мы переедем уже через несколько дней, чтобы освободить квартиру в городе для выполнения ремонта, и я хочу быть уверена, что смогу воспользоваться этой комнатой.
— Сейчас открою воду, чтобы вы смогли убедиться, что всё работает. Это здесь же, одну минуту, — исчезает в коридоре, а я пытаюсь сдвинуть сушильную машину, которая оказывается тяжёлой.
А не так всё просто, и минуты не хватит. Идея приходит неожиданно. Достаю телефон, отправляю Климу номер риелтора, прошу позвонить ей прямо сейчас с заявкой на срочную покупку.
Через несколько секунд доносится стандартная мелодия звонка, а я молюсь, чтобы Кристина не сбросила звонок. Как правило, в момент осмотра объекта, мы стараемся установить беззвучный режим и сосредоточиться на возможном покупателе, но она, видимо, не из этой категории риелторов.
— Алло, да? Я плохо вас слышу. Что? Купить дом? Какой дом? Алло! Срочно? Плохо слышно… Секунду, я сейчас перейду в другое место, чтобы ответить на ваши вопросы.
Удаляющиеся шаги и женский голос, который становится тише. Она поднялась наверх, чтобы поговорить с клиентом. По отношению к покупателю, то есть ко мне, это некорректно, но в данном случае, я забуду о недовольстве.
Приступаю к перемещению сушилки, сразу же прочувствовав, насколько она тяжёлая. Каждый толчок техники отдаётся простреливающими импульсами в грудную клетку. Тяжело дышать, но я всё равно продолжаю толкать, пока не освобождаю угол. И судя по количеству пыли и мусора, я первый человек, который после Клима переместил предмет.
Вооружившись ножом, поддеваю часть пола от плинтуса, как говорил Клим, и в нос врывается резкий запах сырости. Здесь действительно тайник, а ещё последствия прорыва трубы. Запустив руку, вытаскиваю брикеты в чёрной плёнке, перемотанные скотчем. Но их не четыре, а пять. Складываю в сумку, проверяю углубление в полу на наличие чего-то ещё, и, убедившись, что тайник пуст, закрываю.
Хочу подняться, но это оказывается невозможным: грудную клетку будто зажало тисками, а любое движение приносит невыносимую боль. Хочется кричать и плакать, и так по кругу. Мне однозначно требуется помощь, которой в лице риелтора я не получу, более того, имею все шансы быть обвинённой в хищении. Серия резких движений, сопровождаемая паникой, даёт понять: чем больше я тороплюсь, тем меньше шансов подняться самостоятельно.
— Елена, что вы делаете? — Голос Кристины становится неожиданностью.
Дёргаюсь, тихонько скулю и пытаюсь подняться, но у меня не получается, поэтому приходится просто пятиться на четвереньках.
— Проверяю состояние труб, — выдавливаю из себя наиглупейшую причину. — А также чистоту помещения. Продавец поскупился на клининг? Поверьте, чистота является значительным плюсом, особенно для покупателя-женщины.
— Я учту ваши замечания. — Даже не видя её лицо, точно могу сказать, что она скривилась. — Хотите осмотреть постройки за домом? Там тоже есть трубы.
— Хочу, — немного расслабившись, чувствую, как боль медленно отпускает, и я, наконец, поднимаюсь.
Хватаю сумку, закинув на плечо и ощутив значительную тяжесть содержимого, а затем отряхиваюсь. Отползая, я сдвинула коврик и теперь могу рассмотреть тёмное пятно неправильной формы на деревянном покрытии.
— А это что?
— Какое-то пятно, — Кристина равнодушно пожимает плечами.
— Неприятное.
— Но оно же не посреди спальни? Коврик избавит вас от него, — ногой поправляет названный предмет, скрыв то, что мне не понравилось. — Елена, вы простите, но у нас с вами ещё двадцать минут. Появился человек, желающий осмотреть дом и, возможно, уже сегодня его купить.
Не хочется её разочаровывать, но Клима она не увидит.
— В принципе, я всё посмотрела, — протискиваюсь мимо неё, вцепившись в сумку, которая стала значительно объёмнее. — Я посоветуюсь с мужем по поводу покупки и позвоню вам завтра.
— Если дом ещё будет выставлен на продажу.
Будет, Кристина, будет. И пока она находится в предвкушении появления покупателя, прохожу через первый этаж и направляюсь к машине. Скидываю сумку на сиденье, жму на кнопку запуска двигателя и покидаю территорию, испытав облегчение.
И только сейчас ощущаю дрожь, сотрясающую тело. Волнение вперемешку с болью приводят к учащённому сердцебиению. Она поняла, что я что-то забрала? Вряд ли. Не знаю, что сказал Клим, но сейчас Кристина предвкушает продажу и сумму возможных комиссионных.
Картинка перед глазами плывёт, и я съезжаю на обочину, чтобы отдышаться. Выхожу и, облокотившись на машину, размеренно дышу. Ноющая боль разносится по телу, отдавая то в рёбра, то в поясницу, то в виски. Тело не было готово к физическим нагрузкам, и теперь я поплачусь за свою легкомысленность.
Не знаю, сколько так стою, улавливая звук проносящихся мимо меня редких машин, но всё-таки занимаю водительское кресло и еду в дом Клима. Не спешу, позволяя себе поглядывать на сумку и брикеты в плёнке. Что в пятом? Он отличается формой: неровные края, иной размер. Позволит он мне посмотреть?
Спустя время останавливаюсь перед знакомыми воротами, а когда выхожу из машины, понимаю, что едва стою на ногах.
— Ты долго, — голос Клима рядом, и я начинаю оседать, вовремя удерживаемая им. — Вера, тебе плохо?
— Да… — выталкиваю из себя. — Всё болит.
Он подхватывает меня на руки и несёт в дом, а через несколько минут опускает на знакомый диван в кухне. Снимает сапоги, пальто и позволяет отдышаться.
— Забрала?
— Да. В сумке.
— Сейчас загоню машину и вернусь.
Быстрые шаги и тишина. Так хорошо и спокойно, что не хочется двигаться. Ещё бы обезболивающего для облегчения, и сегодняшний день можно считать удачным. Неудачный он только у Кристины, которая спешила избавиться от меня в ожидании более перспективного покупателя.
Клим возвращается и выкладывает на стол брикеты, складывая стопкой.
— Их пять. — Констатирую, и он замирает в неоконченном движении. — Ты сказал — четыре, но их больше.
Оставив меня без ответа, берёт нож и поддевает плёнку, сделав надрез по всей длине. Деньги. Доллары. Я была права.
— Сколько здесь?
— Полмиллиона, — не отрываясь от вскрытия остальных, мгновенно отвечает.
— Зачем ты их спрятал?
— На чёрный день. В отличие от счетов и карт, наличку почти невозможно отследить. Если нужно не светиться, она идеальный вариант.
— А почему не забрал?
— Не успел.
Выкладывает аккуратные стопочки, а я впервые в жизни вижу такую сумму в физическом выражении.
— Я видела расширенную выписку о переходе прав, — слова заставляют Клима отвлечься от денег и подарить своё внимание мне. — Архипов Клим Феодосиевич. Слишком редкое имя, чтобы подумать о ком-то другом. Но владел домом ты недолго.
— На шесть лет моим домом стало другое место, — отвечает спокойно, и всё же настороженно следит за моей реакцией.
А ещё ждёт. Чего? Даже факт моей осведомлённости о содержимом тайника его не заботит. Клима волнует нечто иное, чем он делиться не собирается.
Пауза затягивается, создавая плотный морок напряжения и сосредоточенности мужчины. В данный момент говорить о деталях своего прошлого он не готов, поэтому стоит перенаправить его мысли на нечто иное.
— Что в пятом? — Кивком указываю на стол, где последний брикет ещё не вскрыт.
Избавляется от плёнки, вынимая два пистолета, и кладёт их на стол, не отрывая взгляда от предметов. А я впервые вижу настоящее оружие так близко, и даже не сомневаюсь, что вряд ли осмелилась даже взять его в руки, не говоря о применении по назначению.
— Чистые стволы. Тоже на чёрный день.
— Что значит «чистые»?
— Это значит, что из них ни разу не стреляли. Я о них забыл.
— Нужно было их оставить?
— Нет, правильно, что забрала всё. Пригодятся.
— Для чего?
— Например, для того, чтобы погонять по лесу мужика, который собрался закопать свою женщину, — равнодушно пожимает плечами, поглядывая на меня. — Тот пистолет я сразу скинул.
— Он был официальным? То есть, зарегистрированным.
— Нет. По решению суда, следующие три года я не имею права владеть оружием.
— А ещё на что не имеешь права?
— Попадать в сомнительные ситуации, которые могут быть расценены, как нарушение закона.
— Например?
— Например, — опирается на стол, склонившись надо мной, — привезти в больницу искалеченную девушку, а потом отвечать на вопросы полиции, кто она и как я оказался рядом.
И теперь понятно, по какой причине я попала к Алисе и Герману — им объяснения не требуются.
— Я бы сказала всем, что ты меня спас.
— А через час-два была бы мертва, потому что и Артём, или как там его зовут, и хозяин парней, нашли бы тебя.
Выводы Клима верные, вот только он просчитал последствия ещё в тот момент, когда тащил меня по лесу, а я только сейчас понимаю, что не появись он, сейчас бы не задавала глупых вопросов.
— И что теперь? — Указываю на деньги.
— Купим тебе новую жизнь, — подмигивает, улыбаясь, но даже в моменты, казалось бы, радости, светло-серые глаза остаются грустными. — Новые документы — новая личность.
— То есть, мы поедем в паспортный стол?
Смотрит внимательно, а затем протяжно выдыхает, давая понять, что из моего рта вновь вылетело нечто глупое и раздражающее.
— Мы никуда не поедем. Я свяжусь с человеком, который сделает документы. Выгоднее сразу делать комплект.
— И сколько это стоит?
— Тридцать тысяч, — размахивает тремя пачками.
— Я не смогу отдать тебе такую сумму.
— Считай это платой за твою сегодняшнюю работу.
— А что дальше? У меня будут новые документы и?
— Свобода перемещений и возможность отправиться куда угодно.
— А связаться с родными можно?
— Не стоит. Хотя бы полгода, а в идеале год.
Озвученная перспектива не радует. Да, я смогу передвигаться по региону и стране, но поддерживать привычные связи не получится, а значит, придётся карабкаться в одиночку. Как?
— А свою старую жизнь я могу вернуть? — интересуюсь осторожно, чтобы вновь не нарваться на мужское раздражение.
— Можешь, но есть два условия. Первое, устранить Артёма, чтобы не опасаться за свою безопасность. Второе, решить вопрос с хозяином трупов.
— Устранить, значит, убить?
— Или надолго отправить в тюрьму.
— А как найти хозяина трупов?
— Пробить ребят, которые к тебе приходили. Дальше выяснить, что именно было украдено и постараться вернуть.
И вроде всё логично, только меня накрывает паника и ужас, потому что озвученные Климом действия невыполнимы. Как устранить Артёма? Как найти этого самого хозяина, а после что-то вернуть? И где это искать?
Снова дикая пульсация в висках и необходимость избавиться от «маски» на лице. Толстый слой тонального средства подсох, и теперь неприятно стягивает кожу. Но мысли носятся, как умалишённые в поисках решения. И оно есть: найти того, кто понимает, как действовать и главное не боится этого. И я на него смотрю прямо сейчас.
— Можно я останусь с тобой?
Глава 10
В глазах Клима отчётливо проносится желание послать меня подальше. Он уже сказал, что не планировал ко мне приближаться, а сейчас я изъявила желание остаться с ним. Необходимо прояснить, что я имею в виду, иначе есть шанс быть устранённой из его жизни прямо сейчас.
— Не насовсем. Временно. Пока я не смогу… пока не пойму, куда двигаться дальше. Могу взять на себя бытовые хлопоты или выполнить ещё какое-то задание. Конечно, если оно мне по силам.
— Остаться со мной — плохая идея.
— Другой у меня нет, — раздосадованно развожу руками, ощущая, как подступают слёзы, готовые явить мужчине мою обречённость.
Его взгляд перемещается сквозь меня, словно Клим прикидывает последствия моего присутствия, а я, затаив дыхание, жду вердикта.
