— Договорились.
Проблема в том, что в данный момент есть не хочется. Хочется спать. Получив однозначный ответ с чёткими временными рамками, успокаиваюсь и закрываю глаз. Зрительное напряжение перетекает в головную боль, отдающую в виски и затылок. Сил хватает лишь на частичное ощупывание травмированных участков, а когда вновь оказываюсь замотанной в плед, предварительно получив укол, радуюсь теплу.
Тихие шаги Клима исчезают, а вместе с ними и ощущение безопасности. Я же прокручиваю в памяти события, вследствие которых я оказалась в доме моего спасителя и прикидываю, что делать дальше. Без информации, которая доступна Климу, — ничего. У меня нет документов и денег, даже телефона не имеется. Хотя последний бесполезен, так как прослушивается.
Трекер установил Клим. Значит, мои звонки контролировал Артём. Кто он? Вор или честный человек, оказавшийся заложником сложной ситуации? Мысленно усмехаюсь, вспомнив, как рьяно он копал мне могилу… Он хотел от меня избавиться, потому что? Ответа на этот вопрос у меня нет. Но почему-то уверена, что он имеется у Клима.
Клим… Редкое имя и однозначно ему подходящее. Привлекательный мужчина с бархатным голосом, мягкими руками и пугающе тоскливым взглядом. Кто он и почему стал частью моей истории? Я обязательно узнаю, а пока снова проваливаюсь в темноту, чтобы не чувствовать медленно отступающую боль.
Глава 6
— Привет, — произношу, как только открываю глаза.
Именно глаза. Оба. Да, второй позволяет мне смотреть через тонкую щёлочку, но я радуюсь, что отёк немного спал, а моё состояние улучшается.
— Как себя чувствуешь? — Интересуется Клим, осторожно убирая с моего лица волосы.
— Второй глаз открылся, значит, уже лучше. Я долго спала?
— Двенадцать часов. Уже почти обед.
Поворачивает голову, сподвигнув меня проследовать взглядом туда же: большое окно защищено римскими шторами, сквозь стык которых просачивается полоска света. Несколько минут сосредоточения нашего внимания на собственных мыслях, а затем я украдкой рассматриваю его, отметив красивый профиль, сеточку морщин в уголках глаз и глубокий шрам на шее, словно кожу чем-то ковырнули. Чувствует мой взгляд, поворачивает голову и награждает меня вымученной полуулыбкой. Хочу совершить аналогичное действие, но мгновенно ощущаю натяжение пересушенной кожи губ.
Хочу увидеть своё отражение в зеркале. И пусть картинка меня шокирует, но принять ситуацию визуально необходимо. Пока я знаю о повреждениях только со слов Клима.
— А можно мне в ванную? Если она здесь есть.
— Есть, — встрепенувшись, встаёт и убирает стул. — Отнести или попробуешь встать?
— Для начала хотя бы сесть.
Переполненная решимостью, откидываю плед и, упираясь в диван ладонью, поднимаю своё тело, чтобы занять положение сидя. Слишком резкое движение для той, что провалялась три дня, отдаётся головокружением и тошнотой.
— Не так резко, — Клим придерживает меня за плечи. — Плавно. Если больно, сразу говори. Можешь опереться на меня.
Что я и делаю, вцепившись в его руку. Неимоверных усилий стоит моему организму попытка встать на ноги, потому что они отказываются сотрудничать. К тому же на ступнях тоже имеются повреждения. Вполне логично, если учесть тот факт, что Артём вытащил меня из квартиры без обуви.
Шаг, второй, третий… Каждый стоит неимоверных усилий; каждый отдаётся глухой болью в разных частях тела.
— Больше не могу, — утыкаюсь лицом в его плечо.
Молча поднимает меня и несёт прочь из комнаты. Успеваю отметить длинный коридор, одинаковые двери со вставками из мутного стекла и приятный интерьер. Окна зашторены, поэтому общий вид недоступен.
— Умыться или в туалет? — Спрашивает, застыв в дверях.
Довольно большая ванная комната, где расположились душевая кабина, джакузи, раковина со столешницей из тёмного камня, унитаз и даже писсуар.
— Умыться, — отвечаю, не раздумывая, потому как нестерпимо хочется увидеть своё отражение в квадратном зеркале.
Подносит меня к нужному месту, а убедившись, что я уверенно стою, опершись на столешницу, отпускает. Я же поднимаю глаза, а там…
— Боже… — вырывается из меня на выдохе.
Моё лицо походит на отбивную. Во всех смыслах этого слова. Фиолетово-бордовое месиво, за которым скрываюсь настоящая я. На переносице белый зажим, а в ноздри вставлена клипса, которая, видимо, и позволяет с трудом, но дышать. Под глазами растеклись фиолетовые синяки: на левом — значительный отёк и верхнее веко нависает пухлым валиком, а правый затянут кровавой плёнкой. Губы в ссадинах и ранах. Хочу немного улыбнуться, чтобы посмотреть, в каком месте я лишилась зуба, но попытка заканчивается фиаско. На щеках, подбородке и лбу кровоподтёки, а над бровью рана, стянутая швами. Касаюсь её пальцами, и тут же переключаюсь на конечности: костяшки сбиты, а левая ладонь забинтована.
Опускаю взгляд ниже, отметив, что спортивный топ выдержал истязания, только пропитан кровью. На груди, животе и боку повреждения в виде гематом и порезов, а ещё остатки засохшей крови и грязь.
И последнее, что вызывает мой жалобный стон — волосы: взъерошенные, спутавшиеся, с застрявшим в них мусором. Радуюсь небольшой длине — чуть ниже плеч, — иначе вряд ли когда-нибудь смогла бы распутать. Ощупываю голову, наткнувшись на повязку на затылке. Не знаю, на чём она держится, но в этом месте я останусь лысой.
— Это ужасно, — закрываю глаза, поделившись впечатлениями вслух.
— Вера, — привлекает моё внимание Клим, поэтому открываю глаза и смотрю на него в отражении, — главное, что ты жива. Всё это, — указывает на моё лицо, — временно. Швы на лице снимем через пару дней, а синяки сойдут.
— Кажется, что такое не заживает, — произношу обречённо.
— Тебе кажется, — тянется за чем-то, вновь оказавшись за моей спиной. — Пока ты лежала, не мог тебя перетянуть, но сейчас самое время.
— Перетянуть?
— У тебя трещина в ребре. В этом случае необходимо наложить тугую повязку, — показывает в зеркале тканевый свёрток.
Киваю и расставляю руки шире, позволяя Климу просунуть руки под моими и начать процесс обматывания. Первый виток даётся просто, а затем он стягивает мою грудь так, что я перестаю дышать.
— Больно, — шепчу.
— Так нужно.
Напоминаю себе, что так нужно для меня самой, и всё же хочу крикнуть, чтобы он остановился. Давлюсь слезами и тихонько скулю от боли, ожидая, пока он закончит.
— Готово. Теперь можешь умыться.
Просто сказать, потому что теперь я с трудом могу наклониться. Включаю воду, набираю в ладони и смачиваю лицо. Несколько раз, пока не избавляюсь от остатков крови. Полощу рот, вспомнив о повреждениях языка. Вытаскиваю его и рассматриваю в зеркале: отчётливые следы зубов в нескольких местах.
— В туалет хочешь?
— Наверное…
Ответ неоднозначный, потому что в данный момент моё тело не подаёт привычных сигналов. Ползу к унитазу, а пока обдумываю, как сесть, понимаю, что Клим остаётся рядом.
— Может, выйдешь?
— Уверена, что помощь не нужна?
— Не уверена, — отвечаю честно. — Но попробую сама.
Он лишь кивает и выходит за дверь, я же прикидываю, как сделать свои дела, чтобы не покалечиться ещё больше. Получается сесть и совершить необходимое, и даже встать, чтобы сразу почувствовать головокружение и, растопырив руки, попытаться сохранить равновесие.
— Клим! — Надеюсь, что буду услышана.
Мужчина врывается и подхватывает меня, обхватив за талию и удерживая в вертикальном положении.
— Держу. Всё получилось?
— Да, — впиваюсь пальцами в его плечи. — Придётся тебе снова меня нести.
Он выше меня почти на голову, поэтому мой взгляд сейчас упирается в тот самый шрам. На нём обычная футболка и штаны, и не имеется никаких украшений. Почему-то сразу вспоминается кулон Артёма, с которым он не расставался.
Поднимаю голову и встречаюсь с его встревоженным взглядом. Он излучает спокойствие и уверенность, словно каждый день спасает каких-то женщин от смерти и привозит в свой дом. Хотя нет, дом арендованный. И мне бы его бояться, как совершенно незнакомого человека, но ведь именно с ним я месяцами делилась мыслями, переживаниями, эмоциями… Кажется, я даже с Артёмом не была настолько откровенна, хотя мы проживали на одной территории. Именно момент доверия не даёт разыграться во мне страху, и я продолжаю цепляться за Клима.
— Есть хочешь?
— Не знаю. Наверное, нужно.
Мой организм упорно молчит, не подавая сигналов голода. Но я понимаю, что три дня довольно существенный срок, и пища нужна.
Клим снова поднимает меня и несёт по коридору, сворачивает в противоположную от моего убежища комнату, где расположилась кухня-гостиная. И она настолько просторная, что вмещает даже мягкий диван, на котором я и оказываюсь. Мне приносят плед, позволяя укутаться, словно в кокон, и наблюдать за тем, как мужчина наливает в тарелку что-то жидкое и ставит в микроволновку.
— Приготовил суп. Лучше начать с жидкой пищи.
— Как скажешь. Я не в том положении, чтобы перебирать предложенным.
Через минуту передо мной журнальный столик и тарелка. Нюхаю содержимое — ничего. Мой нос в нерабочем состоянии. Точно помню, что в лесу ощущала запах Клима, когда он нёс меня в машину. Или показалось?
— Ты куришь? — Спрашиваю, проглотив первую ложку и скривившись, почувствовав неприятные покалывания языка.
— Да.
— Я не сразу поняла, что срабатывает зажигалка. Но этот звук стал для меня сигналом, что звонишь именно ты. — Его губ касается лёгкая улыбка, я же, наверное, заливаюсь румянцем, радуясь, что на моём повреждённом лице его точно не видно. — И кстати, я ем. — Смотрит непонимающе. — Ты сказал, что поделишься деталями, когда я захочу есть.
— С чего начался тот вечер? — Клим отходит к окну, открывает створку и прикуривает сигарету. Внимательно смотрю: я спокойно отношусь к тем, кто курит, но запах не люблю. — Ты всё равно ничего не почувствуешь, — указывает на нос, а я удивляюсь: он словно мысли мои прочитал.
— Я ждала Артёма. В дверь позвонили, я подумала, он ключи потерял… Ввалились двое, сказали, что мой мужик что-то украл у их хозяина.
— Имя назвали?
— Нет. Но показали дом на фото и спросили, не я ли его продавала.
— Ты?
— Нет. Такого объекта в нашем каталоге не было.
— Дальше.
— А дальше пришёл Артём, сказал, что отдаст украденное, и повёл их в комнату. Спустя несколько минут на полу лежали два трупа.
Картинка, которая вызвала тошноту тогда, сейчас почему-то воспринимается равнодушно.
— Уточнили, что он украл?
— Нет. Но они странные слова говорили, я не совсем поняла их значение.
— Какие?
— Хаты делала… И ещё… — зажмуриваюсь, вспоминая упомянутое насекомое: — Про шмеля что-то…
— Добыть шмеля?
— Точно!
— Делать хату — ограбить квартиру, добыть шмеля — украсть большую сумму.
— То есть, Артём — действительно вор?
— Вера, — тушит окурок, берёт стул и садится напротив, — он не просто вор, а вор с фантазией.
— Это как?
— Представь, что есть человек, который решил обогатиться посредством краж. Но не пойдёшь же грабить любую квартиру? Да и в любой может ничего не быть. Век цифровых технологий и карт — люди больше не хранят деньги под матрасом. Значит, нужно найти ту, где есть чем поживиться. Как её найти?
Напрягаюсь, заставляя мозг, который больше смахивает на кисель, трудиться. И у меня нет вариантов.
— Не знаю. Как вариант, общаться с состоятельными людьми и узнавать, что они хранят дома. Или общаться с теми, кто общается с состоятельными людьми, например, с обслуживающим персоналом: горничной, садовником, поваром. Как-то так, по-моему.
— А может, лучше общаться с риелтором, который продаёт элитную недвижимость состоятельным людям?
Клим смотрит вопросительно, я же медленно понимаю, куда он ведёт. Точнее, к кому.
— И? Узнал ты, что я продала дом богатому человеку, а дальше? Договор подписан, деньги переведены, ключи получены, и я больше никак не связана с объектом.
— Неправильно, Вера. Ты продала дом, а через два-три дня новому владельцу звонят из некой фирмы и предлагают установку охранной системы. С большой скидкой, почти даром. Поверь, даже очень состоятельные люди не откажутся от приятного бонуса. Предложение от твоего имени. А затем говорят, что можно позвонить тебе и уточнить, точно ли они сотрудничают.
— Так, стоп, таких звонков точно не было.
— А вот тут включается двойник, то есть звонят тебе, а переадресация идёт на нужного человека, который, копируя твой голос с помощью программы, беседует с заказчиком. И прослушка нужна, чтобы быть в курсе всех деталей общения риелтора и покупателя. Они устанавливают систему и копируют блок подключения, чтобы в нужный момент войти.
— А откуда они знают, что у этого человека что-то есть? Такие люди не хранят деньги под матрасом.
— А где хранят? — Его бровь подскакивает, подкидывая очередную загадку.
— В сейфе… — шепчу.
— Правильно. Скажи, сколько раз тебя спрашивали о наличии сейфа в доме?
— Почти всегда.
