Страница 3 из 4
– Кто бы мог подумать, – с расстановкой произнес Буч и снова вздохнул. – У меня половина третьего ночи, вообще-то.
– Извини, твоего адреса я не знаю. А то бы конечно…
– Да ладно, Отто, это пустяк. Но как же ты тогда выкарабкался? Я был уверен, что там никто… Но судя по прикрытию канала, сейчас ты «на коне»?
– Более-менее. Я по делу, Рони. У меня агент завис на почве, как я полагаю, психического истощения. Его нужно запустить.
– Я не очень понимаю, чем могу помочь.
На аппарате Ливингстона загорелся огонек параллельного вызова и он снял вторую трубку.
– Сэр, нас активно пытаются вскрыть, – сообщил Харт. – У вас только пять минут.
– Понял, – коротко ответил Ливингстон и не прерывая связь с майором, вновь обратился к далекому собеседнику:
– Рони, отзови «собак», я не воевать с тобой собираюсь.
– Извини, Отто, одну минуту…
– Порядок, сэр, они «уходят». Амплитуды падают, – сообщил начперехвата и Ливингстон положил вторую трубку.
– Извини еще раз, это элементарная защита.
– Ничего, я понимаю. Мне нужен «радиопатрон».
– Почему-то я так и подумал. Но это должен быть «патрон» с очень специфической начинкой. Я такого раньше никогда даже не проектировал.
– И что же? Ты всегда обожал все эти вызовы, неизведанные пути или что-то изменилось?
– Ты прав, я уже немного заинтригован.
Снова загорелся огонек вызова и Ливингстон снял вторую трубку.
– Сэр, они расширили прецессионный барьер и это уже за пределами возможностей нашей аппаратуры, – сообщил Харт и по его тону полковник понял, что прикрытие вскоре будет снято.
– Какие мысли, помимо прерывания канала? На что это похоже?
– Они нас попросту обходят, чтобы зайти с «черного хода» от которого у них есть ключи. Вернее будут.
– Как вы поняли?
– Это только интуиция, сэр, и параграфы из учебников. Я вижу лишь отдельные сполохи на нашем «кварта-квантовом блоке», а значит они разворачивают группировку бесконтактной связи. «Облако третьего разряда», как я предполагаю. Хотя в академии мы изучали только первые два разряда, а третье считалось недостижимым.
– Минута у нас есть?
– Полторы минуты, сэр.
– Принято, майор.
– Ты куда подевался, Отто? – подал голос академик Краузе.
– Извини, отвлекся. Разбирался с твоими хулиганами. Я и не предполагал, что ты так основательно подкован – «облако третьего разряда».
Ливингстону показалось, что он услышал, как у Рони отпала нижняя челюсть.
– Но как, Отто?! – произнес тот спустя несколько секунд. – Как?! Это самая свежая наработка моего отдела!.. Этого еще никто не умеет кроме нас!.. Никто!.. Слушай, Отто, мы непременно должны встретиться! Непременно!..
Ливингстон подавил вздох. Не слишком ли сильно он всколыхнул болото своего прошлого? Как теперь доказать сверхсекретному академику, что повергнувший его в шок аргумент был, всего лишь, произведением интуиции работяги Харта на его – Ливингстона, искусство безупречного блефа?
– Вначале дело, Рони.
– Хорошо, я сделаю «радиопатрон» нужного формата. Но мне нужны какие-то личностные данные. Понимаешь?
– Понимаю. По «форме двенадцать» подойдет?
– Да, вполне. И вот что, Отто, я помню, что должен тебе.
Ливингстон положил трубку, разрывая связь, не будучи уверенным, что у академика Краузе нет еще какого-то продвинутого «квантового лассо», чтобы получить координаты абонента.
Снова позвонил Харт.
– У нас порядок, сэр, полевая периферия остывает. Волновые модуляции в норме, паразитных характеристик не наблюдается.
– Хорошо. Зайдите ко мне.
– Сейчас буду, сэр, – ответил Харт и спустя минуту уже постучался дверь, а затем робко заглянул в кабинет.
– Да проходите уже, майор, все прошло, как нельзя лучше! – приободрил его Ливингстон, после чего Харт улыбнулся и пройдя к столу, опустился на уже знакомый стул.
– В общем, мне пообещали что-то сделать. Будем надеяться, поскольку, майор, вы уже поняли, какой величины людей мне пришлось потревожить
– О да, сэр. Я давно так не волновался! – признался Харт и вытер со лба проступивший пот.
– Теперь остается только перебросить данные капитана Брауна по анонимному каналу.
– Сделаем, сэр, это уже не так сложно.
– Ваша помощь, майор, была неоценима, а работа безупречна. Но вручить орден и даже вынести вам благодарности я не могу.
– Да что вы, сэр, я же понимаю, – глухо произнес Харт.
– Однако, есть и другие способы. Я слышал вы с супругой любите посещать рестораны в соседнем городке.
– Ну, рестораны. Это слишком громко сказано. Элли любить шить, это её здесь развлекает. И мы, при случае, едем в ресторан. Я люблю поесть, а она, вроде как, выходит в свет в новом платье. На наше жалованье особенно не пошикуешь.
– Какой ресторан вам нравится больше всего?
– «Золотая сардина». Очень дорогой, но кухня того стоит.
– Позвоните туда завтра, чтобы уточнить – на ваше имя будет выписан полугодовой банкетный билет.
7
Когда, бесконечно благодарный майор Харт наконец ушел, Ливингстон выдвинул ящик стола и достав маленькую бутылочку крепкого, сделал пару глотков, после чего убрал её подальше.
Было время, когда он изрядно закладывал, но это длилось недолго. Ему удалось взять себя в руки и начать расти заново «на другой почве».
«Отто, я помню, что должен тебе,» – сказал на прощание Краузе.
Ливингстон до сих пор не понимал, чем же этого гения зацепил тогда тот «покупатель».
Ну, ладно сам Отто и другие. Им не светило ничего, кроме прозябания в далеком гарнизоне, где заканчивались зоны устойчивого приема и приходилось устанавливать поддерживающее оборудование связи.
А к нему операторов, а к ним инженеров и в конце концов командование, снабжение и все прочее. И конечно же охрану, хотя не факт, что где-то поблизости еще жили люди или хотя бы геологи.
И необязательно, что погодные условия позволяли там нормально выживать.
Зная все это Ливингстон и полдюжины курсантов-выпускников попались на посулы какого-то мутного вербовщика, у которого, тем не менее, имелись все необходимые допуски и разрешения, иначе его к академии не подпустили бы и на пушечный выстрел.
Ознакомившись с оценками в дипломах и с досье кандидатов, он побеседовал с каждым поодиночке, взяв расписку о том, что они об этом факте, больше ни с кем говорить не будут.
Ничего необычного для их среды.
Ливингстону он представился, как Игнат.
Коротко стриженный, среднего роста, возраст в районе сорока. Рукопожатие у него было сильное, а на лице имелись остатки сведенных шрамов.
Что он продавал? Участие в неком «особом отряде» и быстрый карьерный рост на развитых территориях. Оплата на уровне штатных должностей старших лейтенантов, в том числе и во время предварительного полугодового обучения.
– Что за обучение? Какое направление? – спросил тогда молодой Ливингстон, вспоминая пословицу про бесплатный сыр.
– В основном «физика». Ну, и «стрелковка».
Все это выглядело не слишком убедительно, но очень хотелось верить и, как оказалось, не одному Ливингстону.
По прибытию в учебный лагерь, он среди пятерых бывших сокурсников увидел и Рональда Краузе.
– Ты-то что здесь забыл? – спросил тогда Отто. – Тебе же обещали перевод в исследовательский центр!
Рони ответил как-то невнятно, вроде того, что хотел быть полноценным. Как все.
Непонятно.
Условия в лагере оказались спартанскими – дощатые домики, отсутствие горячей воды и температура воздуха не выше пятнадцати градусов днем.
Питались готовыми обедами из заморозки, а кроме их малочисленной группы в качестве инструкторов были только сам Игнат, которые давал краткую теорию по диверсионному делу, но акцент ставил на рукопашке.
И еще Роберт, мастер по стрельбе. Угрюмый парень с борцовскими ухватками и кавалерийской походкой. Стрелял он из всего, что могло стрелять, однако к успехам группы курсантов относился нейтрально.
Если кто-то укладывал пули в «десятку», он говорил «толково.» Если в «молоко», он говорил «не толково.» И давал пару советов, как исправить ситуацию, но особо не парился.
Вместо полугода обучения, группа пробыла в лагере три месяца и затем выдвинулась на задание.
В гражданской одежде с какими-то корявыми легендами туристов и рюкзаками набитыми оснасткой и оружием, они двенадцать часов тряслись на грузовом самолете. А прибыв на неизвестный грунтовый аэродром, еще восемь часов потратили на пеший бросок по заболоченной местности.
Когда, наконец, последовала команда «сушиться», ни у кого на это уже не было сил. Все просто упали на траву и смотрели в ночное небо с незнакомыми звездами.
Спустя полчаса или чуть больше Игнат перевел группу к дороге, а на вопросы, что нужно будет делать, ответил:
– Устроим кое кому сюрприз. А пока всем отдыхать. Дошлый в карауле первым. Его сменит Чекмот, за ним Громобой.
«Чекмот» был позывным Ливингстона, а «Громобой» Рони.
И так получилось, что Громобой уснул. А «те самые» появились, как раз в его смену.
Игнат был уверен, что его группа тайно ждала появление противника, а оказалось, что это они были прекрасно осведомлены о расположении засады.
Кроме того, они точно знали, кто есть кто, поэтому первые пули достались именно ему.
Ливингстон продержался дольше и хотя получил три ранения, до потери сознания успел израсходовать весь магазин. Потом чернота.
Хотя нет, был еще силуэт бежавшего в лесную чащу человека. Как выяснилось, им оказался Рональд Краузе – Громобой. Ему повезло больше других.
Спустя неделю Ливингстон очнулся в какой-то больнице. А потом его несколько раз пытались допрашивать полицейские, установившие пост у двери в общую палату.
Пришлось играть в амнезию и закатывать глаза при каждой попытке допроса. И тут медперсонал был полностью на его стороне и следователей выпроваживали.
Врачи знали свое дело и Ливингстон быстро поправлялся, а когда достаточно окреп, пробрался ночью в кабинет главврача и зайдя с его терминала в архивы, изъял данные своей генетической пробы заменив анализами какого-то парня лечившегося здесь три года назад.
Лишь после этого Отто решился сбежать из больницы.
Он уже был готов к долгому и мучительному сотрудничеству со службой контрразведки, которой следовало до последней точки и запятой рассказать как, где и с кем он попал в этот переплет. Но каково же было его удивление, когда оказалось, что Отто Ливингстон по всем документам преспокойно пребывал в краткосрочном отпуске по медицинским предписаниям в связи с переутомлением, вызванным учебной нагрузкой преддипломного периода.
То есть перед убытием группы Игнат все же постарался на всякий случай прикрыть их.
Ливингстону оставалось лишь показаться в Отдел распределения академии и получить новую «путевку в жизнь».
Что он и сделал.
Впоследствии, год за годом, он ждал какого-то эха от той истории, полагая, что где-то перед кем-то этот Игнат все же отчитывался. Но – нет, никто им так и не заинтересовался.
Когда в Океанике пришлось сотрудничать с «крышей» из очень важных структур, он все ждал, что ему напомнят о том случае. Но не напомнили. И Ливингстон по этому поводу совсем перестал беспокоиться, поскольку уже в силу возраста вербовать его на какие-то подвиги было едва ли разумно.
8
Генерал «Господин-С» сидел за своим столом просматривая документы пришедшие с большим опозданием.
На этой неделе бэк-аут у них случался за бэк-аутом. Информационные потоки останавливались, архивные хранилища переполнялись сверх всякой меры, вынуждая операторов производить сверхархивирование, а потом еще и надархивирование, после чего утрамбованная информация становилась почти физически осязаемой.
