Внутри лежали два сухих пайка, бутылка воды, запасные носки, моток тонкого провода, небольшая аптечка и охотничий нож в кожаном чехле.
Явно не случайный набор гражданского, бегло спасавшего свою задницу.
Я продолжил расспрашивать его про станцию, дороги и людей, которых они видели. Борис отвечал ровно, хотя боль постепенно делала его раздражительным.
Когда вопросы закончились, я велел Семёну Ивановичу отвести его к нашему доктору.
Следующим подошёл Илья. Его звали Илья Павлович Савельев. Ночёвку в автосервисе он описал так же, хотя время выхода назвал неточно.
— Андрей поднял нас, когда уже рассвело.
Расхождение выглядело обычным. Люди редко запоминали минуты одинаково, особенно после ночёвки на грязном полу и прогулки по городу с оружием. А вот количество тарелок мужик назвал точно.
У Ильи нашлись два магазина к автомату, коробка пистолетных патронов, фонарь, батарейки и вторая бутылка обеззараживающего раствора.
— Кто знает дорогу к Маяку? — прямо спросил я.
— Андрей знает полностью, — без колебаний ответил мужик.
Илья отвечал менее охотно, однако прямых противоречий я пока не услышал. Закончив с ним, я вызвал Ломова.
Он подошёл к калитке, остановился в указанном месте и сам расстегнул куртку. Карманы выворачивал спокойно, позволяя Дмитрию проверить каждый.
— Полное имя?
— Андрей Викторович Ломов.
— Откуда пришли?
— Автосервис на Механизаторов, дом восемнадцать. Вошли около девяти вечера, вышли в семь двадцать утра.
Этот отвечал чётко и без малейшей запинки, и никаких расхождений с ответами Бориса и Ильи в ответах Ломова не было.
Наверное, правильным было дождаться, пока Инна Павловна осмотрит раненого, и попрощаться с этими людьми. Однако приходилось признать, что Ломов говорил правильные вещи, когда мы стояли снаружи. Оборона кооператива была явно дырявая. А учитывая, что в любой момент у ворот могли появиться нехорошие люди…
В общем, подумать было над чем. В текущих обстоятельствах три опытных стрелка нам явно бы не помешали.
— Ты знаешь, где Маяк? — спросил я у Ломова, когда закончил досмотр и опрос.
— Могу на карте показать, — ответил Ломов.
Он достал карту из своего рюкзака. Развернул её. Это была карта района, именно района, не города. Чёрт его знает, откуда он её взял, но на карте многое было доработано и подписано от руки. Сама карта была советских времён и определённо требовала уточнений.
На бумаге были отдельно отмечены основные улицы, перекрытия, две стоянки брошенных машин и несколько проходов через дворы. А ещё на карте стояли белые метки. Одна из них возле «сервиса» обозначалась небольшим крестом.
Оказалось, что это и есть их отправная точка, откуда они вышли утром.
Я присел возле схемы и уточнил расположение белых меток. Их здесь было предостаточно. Парни, похоже, использовали «сервис» как базу, с которой разведывали местность и наличие белых стрелок. Грамотно, что тут ещё скажешь — и сегодня утром они решили идти к загадочному Маяку, но один боец посередине пути получил травму.
Все мои домыслы подтвердил Ломов.
— Почему не дошли до Маяка? Рана не настолько серьёзная, — спросил я.
— Потому что раненых туда не берут, — без какой-либо паузы ответил он.
Можно было, конечно, сказать что-то вроде «такой большой, а в сказки верит», но сказать это не поворачивался язык. Эти трое явно дружили с головой, и Маяк для них не был сказкой. Они знали, куда идут.
Я помолчал, смотря прямо на Ломова.
— Лиза вас не интересует?
Ломов едва заметно приподнял бровь.
— Я не знаю, кто такая Лиза, — ответил он.
Я смотрел на него ещё несколько секунд. Ломов выдержал взгляд спокойно.
И на этот раз он тоже не врал.
— Вы хотите остаться? — спросил я.
— Я, кажется, сразу это сказал, — Ломов мягко улыбнулся. — Повторю, что трое опытных стрелков тебе тут не помешают. Так что я, Илья и Борис в полном вашем распоряжении.
— Вы военные?
— Ветераны, в Ростове гуляли и должны были возвращаться на передок. А я даже не знаю… есть ли этот передок теперь, — вздохнул Ломов.
Я помолчал, принимая непростое решение.
— Хорошо. Вы можете остаться, пока Инна Павловна залатает бойца.
— Буду должен, — заверил Ломов и протянул мне руку, чтобы закрепить нашу договорённость.
— Оружие пока останется у нас, — обозначил я.
— Хозяин — барин, — согласился Ломов. — Я в чужой монастырь со своим уставом не прихожу.
Только после этих слов я пожал руку этому человеку. Рука у него была сухая и мозолистая.
Я же вышел из гаража, в котором мы разговаривали, взял пистолет Ломова, проверил магазин и патронник.
— Этот можешь оставить, — сказал я, протягивая ему ствол.
Ломов принял пистолет и убрал его в поясную кобуру. Лицо осталось спокойным, хотя решение его явно заинтересовало.
Ломов посмотрел на меня, после чего застегнул куртку, пряча кобуру с пистолетом подальше от посторонних глаз.
— Правила у тебя строгие, — сказал он. — Зато в них хотя бы есть смысл.
Инна Павловна уже занималась раной бойца. Она усадила Бориса на перевёрнутый ящик и снимала грязную повязку. Рана действительно оказалась неприятной — глубокой, хотя сухожилия, судя по движениям пальцев, остались целы. Кожа вокруг пореза покраснела и заметно распухла. Для такой раны держался Борис мужественно.
— Чем-то обрабатывали или промывали? — спросила Инна Павловна. Она осторожно раздвинула края раны и нахмурилась.
— Водой промывал, командир налил что-то из аптечки… — ответил Борис.
— Что именно?
Борис посмотрел на Ломова. Тот достал из рюкзака пластиковую бутылку с раствором и передал её Инне Павловне.
— Этим обрабатывали. Вторая бутылка целая.
Доктор прочитала надпись на этикетке и кивнула.
— Подойдёт. Рану придётся промыть ещё раз, потом решим насчёт швов.
Ломов положил рядом упаковку батареек и вторую бутылку раствора.
— Это за помощь. Батарейки новые, упаковку вскрыли только для проверки.
Инна Павловна ничего не ответила и занялась Борисом. Илья остался рядом, а Ломов отошёл со мной к воротам, откуда всё ещё видел своего человека.
Остальные люди нашего «городка» явно ждали объяснений и то и дело поворачивались в нашу сторону. Собрание придётся проводить обязательно. Но сначала мне следовало отдельно поговорить с Ломовым о том месте, при упоминании которого у многих кружилась голова.
О Маяке.
— Теперь рассказывай, — сказал я. — Что представляет собой Маяк?
Ломов прислонился плечом к металлической стойке. Пистолет оставался под курткой, руки он держал на виду.
— Точно я не знаю, но, по моим расчётам, это бывший логистический комплекс. Территория около десяти гектаров, забор высокий, сверху сварная сетка. Внутри склады, административный корпус, ремонтные боксы, своя скважина и два дизельных генератора.
— Как ты это понял? — спросил я.
— Разведка — наше всё, — ответил Ломов и мягко улыбнулся. — Ну и с кое-кем удалось пообщаться, появилось чуточку больше конкретики…
Я кивнул, обдумывая его слова. Ранее реальность Маяка, чем бы ни было это место, уже подтвердил Антенна. Теперь то же самое говорил Ломов. Отныне сомневаться в том, что это место действительно существует, не приходилось.
— Это от государства? — спросил я. — Сколько там людей?
— Я не знаю, — честно ответил Ломов. — Ни сколько там людей, ни является ли это место государственным образованием… Хотя, наверное, самого государства уже нет.
Далее Ломов ещё раз, но уже подробнее пересказал мне всё, что знает об этом интересном месте.
Судя по тому, что в Маяк принимали только «равных», это была стремительно формирующаяся община. И единственной её целью было, скажем так, упорядоченное выживание. Попытка сохранить некие общественные институты…
Логично, потому что вместе и организованно выживать куда как проще. По крайней мере, пока. А ещё легче, если брать в свои ряды только крепких людей, обученных профессионалов и взимать с каждого «вновь входящего» мзду.
— Вроде как там есть совет, и он распределяет запасы, разбирает споры и утверждает правила, — продолжил рассказывать Ломов.
— Как принимают новых, ты, полагаю, в курсе? — спросил я.
— Сначала разговаривают у внешних ворот и проверяют — пришёл ли ты случайно или сообразил, как построить маршрут.
— Если случайно, как понимаю, таких разворачивают?
Ломов коротко кивнул.
— Принимают только достойных.
— А заражённых расстреливают?
Мужик помолчал, и я понял, что он прикидывает — стоит ли говорить следующие слова.
— Не только заражённых, но и всех тех, кто не прошёл проверку, — наконец сказал он. — Звучит дерьмово, я это понимаю. Но думаю, что ты согласишься со мной — в нынешних реалиях это рабочий вариант. Не самый хороший, но тающие на глазах запасы на полках магазинов дают ему право на жизнь.
Прозвучало жёстко. Тех, кто не приходился ко двору этого Маяка, попросту убивали. И делали это, следуя логике — слабым в этом мире места нет.
Право сильного.
Холодный расчёт, подкреплённый осознанием, что благ, которые остались от вмиг рухнувшей цивилизации, надолго не хватит.
Я уловил, что Ломов наблюдает за моей реакцией на эти слова. Теперь становилось более понятным его решение не идти к Маяку до того, как рана одного из его людей заживёт.
— Если человек подходит, он сдаёт оружие, проходит осмотр и сутки проводит в карантинном секторе. После этого ему дают место и работу, — продолжил мужик свой рассказ. — Больше я ничего не знаю. К сожалению, рассказчик, который мне всё это поведал, умер, не договорив.
Ломов развёл руками, как будто виновато.
— Где ты его нашёл?
— Он и ещё трое ставили по городу метки, а заодно обносили все ближайшие магазины продовольствия. Логика там простая — набить склады Маяка до отвала…
Картинка складывалась всё чётче.
— Кто решает, сколько человек стоит? — уточнил я.
— Я не знаю.
— Потому решил не рисковать с раненым.
Вместо ответа Ломов лишь медленно кивнул, подтверждая моё очередное предположение.
— И зачем тебе туда?
— Ровно затем, зачем ты организовал здесь общежитие, — пояснил Ломов. — Выжить даже втроём шансов мало. А там…
Он запнулся и не договорил.
— Что там?
