— Увидели дым, потом следы возле перекрёстка. Решили проверить, кто здесь устроился.
— Проверили?
— Частично.
Ломов снова посмотрел на ворота, на Дмитрия, на Семёна Ивановича и на людей, которые начали собираться во дворе. Несколько человек остановились подальше, делая вид, что заняты своими делами.
— Что ещё вам нужно? — спросил я.
Ломов кивнул на Бориса.
— У него порез. Требуется обработать. Ваш человек сказал, что здесь есть врач.
Я посмотрел на Дмитрия.
— Они спросили про помощь, — подтвердил он. — Я сказал ждать тебя.
Молодец…
— Время нынче непростое, — продолжил Ломов. — Полюс медицинского страхования не канает, поэтому за помощь мы готовы заплатить. Патронами или информацией. Выбирайте сами.
— Информация о чём?
— О Маяке, — спокойно ответил Ломов, продолжая смотреть на меня.
Опять же — Ломов не врал, либо я резко разучился разбираться в таких вещах.
— Где находится этот Маяк? — спросил я.
— Нам бы сначала бойца посмотреть, — Ломов кивнул на раненного.
Пальцы мужика забарабанили по автомату.
— Я ищу группы, с которыми стоит разговаривать, — добавил он.
— И решил, что с нами стоит?
— Мы пришли разговаривать, Сергей. Если бы хотели устроить конфликт, выбрали бы другое положение.
— Моё имя откуда знаете?
Он кивнул в сторону ворот.
— Дмитрий назвал.
Я посмотрел на Дмитрия. Тот пожал плечами.
— Сказал, что Сергей сейчас подойдёт.
Ломов чуть развёл руками — мол, все как я говорил. А вот дальше мужик внес чуть больше ясности.
— Я вижу людей у ворот, раненого парня и слишком много направлений, откуда к вам можно подойти. С тремя опытными стрелками здесь станет спокойнее.
Ломов помолчал, видя, что я не реагирую на прозвучавшие слова, добавил:
— Ворота слабые. Охрана держится на нескольких людях. Внутри есть дети. Рано или поздно сюда придёт группа крупнее нашей.
Он говорил всё так же ровно. Мои люди за воротами внимательно слушали.
— Могу помочь усилить периметр, — продолжил Ломов. — Могу дать сведения о дороге. Потом каждый решит, оставаться здесь или идти к Маяку.
— Люди имеют право знать, что есть другое место, — добавил мужик с ружьем.
Ломов посмотрел на меня прямо.
— Я пришёл к воротам и говорю открыто, Сергей.
За воротами зашептались. Я различил слова «вода» и «электричество» и конечно же «Маяк». Ломов услышал их тоже и на этот раз он позволил себе короткую улыбку.
Пожалуй теперь я окончательно понял, зачем он пришёл. Раненая рука Бориса давала повод остановиться возле ворот. Патроны и сведения открывали разговор. Маяк должен был сделать остальное.
— Здесь не те люди, которые откажут в помощи раненному, — заговорил я. — И я оценил ваш заход, но стреляю я без предупреждения.
Ломов внимательно выслушал и кивнул.
— Принимается.
— Дальше я задам вопросы. Если ответы меня устроят, решим, что делать с раненым и вашим предложением, — обозначил я.
— Правильный порядок, — согласился Ломов.
Я видел этого человека впервые. Он ещё ничего у нас не получил, ничего не потребовал и даже оружие держал опущенным. При этом половина двора уже слушала, как хорошо живут на Маяке. И вот это мне нисколечко не нравилось.
Глава 7
Открывать ворота я не спешил — подошёл к узкой щели между створками. Дмитрий встал справа от меня, Семён Иванович продолжал следить за улицей, а Антенна расположился у угла забора и поглядывал на крыши.
— Теперь оружие разрядите, — велел я. — Магазины положите отдельно, патроны из ружья тоже выньте. Стволы поставьте к стене, затворы оставьте открытыми. Подходить будете по одному.
Ломов несколько секунд рассматривал меня, словно пытался понять, где заканчиваются меры предосторожности и начинается желание показать власть. Потом перевёл взгляд на закрытые ворота и слегка качнул головой.
— Всех так встречаешь, Сергей? — спросил он.
Голос у него оставался спокойным, хотя распоряжение ему явно пришлось не по вкусу.
— Тех, кто приходит с оружием, — обозначил я.
Ломов повернулся к своим людям. В его голосе сразу появилась привычная командная твёрдость.
— Разрядить оружие. Патроны положить рядом, затворы открыть. Движения делайте медленно, чтобы хозяева ворот не нервничали.
Последняя фраза предназначалась скорее Илье. Тот скривился, однако полез в карман осторожно, взял пистолет за рукоять и положил его на асфальт стволом к стене.
Борис поставил ружьё прикладом на землю и начал вытаскивать патроны. Левая рука слушалась плохо, поэтому Ломов подошёл к нему и молча придержал оружие, пока тот открывал затвор.
Свой автомат Ломов разрядил последним. Он отсоединил магазин, несколько раз передёрнул затвор, после чего повернул оружие так, чтобы я увидел пустой патронник. Мне же было интересно другое — достанет ли мужик ещё один ствол, который был спрятан у него под курткой.
Достал.
— Ещё один пистолет под курткой, — сообщил он. — Нож на поясе, складной нож в правом кармане.
— Выкладывай всё, — сказал я.
Илья посмотрел на него с заметным раздражением. На зэков эта компания была не похожа.
Ломов расстегнул куртку, достал второй пистолет и положил его рядом с автоматом. Следом на асфальт отправились оба ножа.
— У остальных? — спросил я.
Глаз с их рук я не сводил.
— У Бориса охотничий нож в рюкзаке, у Ильи складной в левом кармане, — ответил за своих бойцов Ломов. — Больше оружия нет.
— Достаём, — велел я.
Мужчины молча достали ножи после того, как Ломов снова повторил мои слова своим тоном. Получалось, что его люди слушались своего командира, хотя порядок задавал я.
Дмитрий покосился на меня. Он тоже заметил эту мелочь, но обсуждать её возле ворот смысла не было.
— Первым подойдёт Борис, — решил я и повернулся к мужику. — Руки держи так, чтобы их было видно. Остановишься в двух шагах от калитки.
Борис посмотрел на Ломова. Тот коротко кивнул, после чего раненый двинулся к воротам.
Дмитрий приоткрыл ворота. Я проверил карманы Бориса, затем попросил его медленно снять рюкзак и поставить на землю. Семён Иванович тотчас его подобрал.
— Заходи, — велел я.
Борис зашёл на территорию кооператива, и я показал ему идти к гаражу, где мы уже проводили фильтрацию. Тот не сопротивлялся и делал всё, что я говорил. Я прекрасно понимал, что в моё отсутствие эта троица вполне могла взять наш кооператив. Слишком хорошо были обучены эти ребята. Но делать они этого не стали. Формально тот повод, который они назвали, был пустяковым. Я не верил в это.
Но что-то заставило всех троих сознательно играть по моим правилам.
Что?
Вот это и предстояло выяснить, для того я и намеревался допросить каждого из них по отдельности.
Правда, и тут я хорошо понимал, что как минимум Ломов осознаёт, что я задумал, и никак этому не препятствует. Подготовились? А вот сейчас и посмотрим.
Борис зашёл в пустой гараж и встал, широко расставив ноги и ожидая моих дальнейших распоряжений.
— Полное имя? — спросил я.
— Борис Андреевич Кравцов.
— Откуда пришёл?
— Из района старого хлебозавода. Последние два дня шли через промзону.
— Где ночевали?
— В автосервисе на улице Механизаторов.
— Номер здания?
Борис задумался и оглянулся на Ломова, который стоял у ворот и не слышал нашего разговора.
— Дом восемнадцать. Вывеска «АвтоКласс», половина букв уже отвалилась.
Борис провёл языком по пересохшим губам.
— Кто ещё там находился?
— Когда пришли, никого уже не было. Следы свежие оставались, посуда стояла на столе.
Деталей он называл более чем достаточно. Но я всё же решил уточнить:
— Сколько тарелок было на столе?
— Три, — спокойно ответил мужик.
Вот на таких деталях чаще всего и сыпались во время допроса. Я кивнул на руку Бориса, рана пряталась за пропитавшимся кровью бинтом.
— Ранение где получил?
— Возле железнодорожной насыпи. Полез через разорванную сетку и распорол руку.
— Когда?
Борис снова посмотрел на Ломова.
— Около десяти утра, мы прошли под мостом через двадцать минут после этого.
— Вчера или сегодня?
— Сегодня, — ответил Борис. — Часа четыре назад.
Я попросил Семёна Ивановича принести рюкзак. Тот поставил рюкзак у ног Бориса.
— Показывай, что у тебя там, — велел я.
