— Ничего, — мужик медленно покачал головой.
На этом наш разговор подошёл к концу. Ломов всё это время говорил спокойно и конкретно. Красивых обещаний про всеобщее спасение от него не прозвучало. А что прозвучало, так это правда нынешней жизни. Но даже такая, вся неправильная по прежним нормам морали, эта правда заставляла людей верить, что где-то есть место лучше, чем то, в котором они находятся сейчас.
— В чушь про то, что там есть электричество, горячая вода и прочие блага, я не верю, — заключил Ломов. — Но во что я верю, так это в то, что там есть организация, а это гораздо важнее сейчас, чем всё остальное. Да и других вариантов, так сказать, альтернативных, я не знаю. Я думаю, что ты понимаешь, Сергей, что долго даже в группе ты в кооперативе не продержишься.
Я ничего не ответил на эти слова. Спорить с этим было бессмысленно. Как и говорить Ломову о том, что гаражи являются лишь перевалочным пунктом для того, чтобы подготовиться и вновь попытаться выйти из города. Эту информацию ему было совершенно незачем знать.
Что такое Маяк, мне было более-менее ясно. Принцип работы этого места я тоже понял. Однако на один вопрос ответа у меня не было. Зачем эти люди, установившие на территории комплекса свой порядок, зазывали к себе людей, умалчивая о том, что членами сообщества могут стать далеко не все?
И тот ответ, который напрашивался после всего услышанного от Ломова, заставил меня поёжиться. Озвучивать его вслух я не спешил.
Кто такой Ломов, я тоже пока не до конца понимал.
Глава 8
Разговор с Ломовым закончился, однако двор расходиться не собирался. Здесь уже собрался честной народ. И все они активно обсуждали новые сведения о Маяке.
Всего за несколько минут скважина на Маяке успела обзавестись насосной станцией, генераторы снабжали электричеством жилые корпуса, врачи принимали больных круглые сутки, а по стенам ходили военные с пулемётами, обеспечивающие безопасность всех и каждого.
— Горячую воду включают вечером, — уверенно сообщил Вадик. — Один человек вроде сам видел.
Павел повернулся к нему и окинул внимательным взглядом.
— Он прямо оттуда пришёл? Мокрый, с тазиком и полотенцем через плечо?
Вика закрыла рот ладонью, Семён Иванович усмехнулся в усы, а Вадик насупился. Двор уже начал превращать Маяк в санаторий с вооружённой охраной, романтизируя его, поэтому ждать продолжения я не стал.
— Дима, собери людей, — распорядился я. — Проведём совещание.
Дмитрий сразу пошёл вдоль гаражей. Я перехватил Элину, когда она проходила мимо с тазом, где лежали использованные бинты.
— Никиту уложи в тихом боксе, — попросил я. — Пусть пацан приходит в себя.
— Никита уже объявил себя полностью здоровым. — Элина улыбнулась. — Правда, подняться с дивана для подтверждения диагноза отказался.
— Проследи за ним, он явно к тебе неровно дышит.
Элина улыбнулась и направилась к жилым гаражам. Возле медбокса Инна Павловна продолжала промывать руку Бориса. Тот сидел на ящике, стискивая зубы, — без нормального обезбола мужику приходилось терпеть.
Через несколько минут собрались почти все. Лена подошла последней, проверив внутреннюю дверь и детей. Инна Павловна осталась у Бориса, но створка медбокса была открыта, поэтому слышала она каждое слово.
Я встал посередине перед людьми, выстроившимися полукругом. Передо мной находились люди, которые неделю назад прошли бы мимо друг друга на улице, а теперь делили воду, продукты, дежурства и все возможные неприятности.
— Сначала познакомимся, — сказал я и показал на Антенну. — Григорий Семёнович. Специалист по радиосвязи. Последние несколько дней он слушал эфир, записывал передачи, отмечал белые знаки и собирал маршруты по городу. Существование Маяка подтвердил раньше нас.
Антенна кивнул, подтверждая мои слова.
— Здрасьте, здрасьте, люди добрые.
Он поставил перед собой станцию и следом положил на неё два журнала и свёрнутую карту.
— Аппарат полностью исправен, аккумулятор заряжен примерно наполовину, — сообщил Антенна. — Журналы при мне, карта тоже. Из недостатков могу предъявить возраст и больное колено.
— Ничего, проблемы есть у всех, — отозвался Семён Иванович, скрещивая руки на груди.
Антенна посмотрел на него поверх своих очков, задержал взгляд и коротко кивнул, словно признал достойного соперника.
— Сегодня бежавшие зэки пытались забрать Григория Семёновича вместе с оборудованием, — продолжил я. — Сделать этого мы им не дали. Мы вынесли основную аппаратуру и ушли другим маршрутом. После этого я предложил ему прийти к нам и получить какую-никакую, но крышу над головой.
Павел сразу посмотрел на ворота.
— Зэки знают, куда он ушёл?
— Точного адреса у них нет. Они видели группу, могли проследить часть пути или пройти по нашим следам. Считать историю законченной пока рано, — честно заверил я.
Антенна положил ладонь на корпус своей станции.
— Если найдут, придут за мной и техникой. Эти граждане рассчитывали обменять аппаратуру на проход к Маяку или другую ценную услугу. Возле моего дома я насчитал восемь человек. Остальные держались поблизости.
— Сколько остальных? — спросил Дмитрий.
— Точную цифру назвать не могу, — ответил Антенна. — Но по голосам, следам и движению в соседних дворах выходило около двух десятков человек. Часть могла уйти в другие районы.
Я дал людям несколько секунд, чтобы переварить поступившую информацию, затем показал на троих возле наружной стены.
— Теперь про гостей. Андрей Ломов, Борис Кравцов и Илья Савельев. Все трое ветераны. Пришли получить сведения о Маяке и попросили помочь раненому.
Ломов слегка наклонил голову. Илья остался у стены, скрестив руки на груди. Борис при слове «раненый» попробовал пошевелить пальцами левой руки и сразу получил от Инны Павловны лёгкий удар по костяшкам.
— Сиди спокойно, герой, — велела она. — Ещё раз дёрнешься, и я тебе могу случайно руку не туда пришить.
Я дождался, пока Инна Павловна снова взялась за рану.
— Ломов и его люди пока остаются гостями. До утра они находятся отдельно от остальных. Во внутреннюю часть не заходят, к запасам и оружейному гаражу доступа не получают. Завтра примем решение по их дальнейшему статусу.
Павел перевёл взгляд на куртку Ломова. Пистолет под ней разглядеть было трудно, хотя о нём уже знали люди, участвовавшие в досмотре возле ворот.
— Один ствол у него всё-таки остался, — сказал Павел. — Зачем оставили?
— Ломов добровольно сдал автомат, второй пистолет, ножи и патроны. О втором пистолете сообщил сам, хотя мог промолчать. Один ствол я вернул ему под личную ответственность. Мы знаем, кто его носит, где он находится и сколько патронов лежит в магазине. А учитывая, что вокруг полно бежавших зэков… — я развёл руками.
Павел задумчиво почесал щёку.
— Допустим, он передумает соблюдать правила.
Я посмотрел на Ломова. Тот встретил мой взгляд спокойно, чуть сдвинув полы куртки, чтобы рукоять пистолета оставалась видна.
— Тогда этот пистолет станет самой маленькой его проблемой, — заверил я.
— Пока мы здесь, мы выполняем ваши правила. Я согласился на эти условия возле ворот и отказываться от своих слов не собираюсь, — ответил Ломов.
Павел больше вопросов не задавал. Дмитрий подошёл ближе и остановился рядом со мной, показывая остальным, что решение принято вместе с ним.
— Теперь Маяк, — продолжил я. — Он существует. Дорога к нему существует тоже. На территории работают генераторы и скважина, есть охрана, склады и внутренний порядок.
Вадик переглянулся с Викой. Кто-то возле стены спросил про врачей, однако я поднял ладонь, и разговоры прекратились.
Я, по сути, подтвердил всё, что так привлекало людей в этом месте. Отрицать это было как минимум глупо и в мои планы точно не входило. Но тут следовало добавить ложку дёгтя в эту бочку мёда, чтобы у людей было полное представление о Маяке без приукрасов.
— Полных условий приёма у нас пока нет, — продолжил я. — Туда берут специалистов, вооружённых людей и владельцев пропусков. Раненых могут развернуть. Людей, которые не проходят проверку, по имеющимся сведениям, убивают.
Вика крепче взяла Вадика за руку. Артём сразу нахмурился, а Семён Иванович перестал улыбаться.
— Где убивают? — спросила Лена. — Прямо возле входа? А зачем они это делают, Сергей?
— Этого мы пока не знаем. Григорий даст записи и карту. Ломов покажет маршрут и свои отметки. После этого сравним сведения и проверим всё, что сможем проверить, — пояснил я следующий порядок действий.
— Я отвечу на вопросы и покажу дорогу, которой шли мы, — подтвердил Ломов. — Часть рассказов про Маяк придумана по пути от одного костра к другому. Охрана, генераторы и организованный приём существуют точно. Остальное требует проверки.
— Я понимаю, что первое, чего хочется каждому, когда он слышит, что есть место безопаснее и комфортнее, — это пойти туда. — Я начал подводить черту. — Но пока туда никто не уходит, пока сведений недостаточно. После проверки каждый решит сам: остаётся он в кооперативе или отправляется к Маяку.
Дмитрий повернул ко мне голову.
— Каждый сможет уйти? Это как, Сергей? Просто соберёт вещи и пойдёт? — Насторожился он.
Вопрос был резонный.
— Удерживать людей силой я не стану. Человек забирает личные вещи и уходит туда, куда считает нужным, — обозначил я свою позицию.
Я обвёл взглядом собравшихся. Некоторые уже смотрели на складской гараж, поэтому следующую часть стоило произнести сразу.
— Общая вода, продукты, лекарства, оружие, аккумуляторы и оборудование остаются здесь. Эти запасы добывали вместе и использовали для общей защиты. Делить склад перед уходом никто не будет.
— Допустим, человек принёс своё оружие, — сказал Павел. — Оно тоже станет общим?
— Личная вещь остаётся личной, пока владелец сам не передал её в общий запас. Каждый спорный случай разберём отдельно. Сегодня никто никуда не собирается, поэтому инвентаризацию наследства проводить рано.
Семён Иванович нахмурился и потёр подбородок.
— Правильно. Горячего душа ещё никто не видел, так что и дёргаться, пока не проверим всё, рано.
Я прекрасно понимал, что стереть мысли о Маяке как о чёртовом оазисе не получится. Да и не нужно, на самом-то деле. Что, если место действительно стоило тех надежд, которые возлагались на него?
— Обсуждать Маяк можно, — продолжил я. — Слухи тоже запретить не получится. Но я предлагаю все вместе принять решение, которое станет осмысленнее.
— Записи могу включить вечером, — сообщил Антенна. — По очереди и на малой громкости. Там встречаются интересные объявления. Особенно полезно слушать паузы между ними.
Артём сразу поднял руку.
— Аппаратуру покажете? У нас есть аккумуляторы, провода и преобразователь. Питание соберу и вообще могу вам помочь.
— Покажу, — ответил Антенна. — Сначала вымоешь руки. Потом объясню, к каким ручкам разрешается прикасаться.
— Я электрику здесь собирал… — Немного смутился Артём.
Я дождался, пока разговор снова утихнет.
— Теперь решаем вопрос с Григорием Семёновичем. Я привёл его сюда по собственному решению и считаю полезным для этого места. Постоянное место означает общий паёк, воду, защиту и право пользоваться нашими запасами. Такое решение касается всех.
Дмитрий посмотрел на радиостанцию, затем на сложенную карту.
— Связист нам точно нужен. Только людей уже больше, чем нормальных мест. Куда его укладывать и где ставить оборудование?
— Возле мастерской есть нормальный сухой бокс, — сразу ответил Артём. — Там половину барахла можно переставить на верхние полки. Станция встанет у верстака.
Инна Павловна закончила стягивать края раны Бориса, закрепила повязку и сняла перчатки. Только после этого она подошла ближе.
— Колено у него плохое, — сказала она. — Далеко ходить не сможет. Лекарства и помощь ему тоже могут понадобиться.
— Колено моё, лекарства ваши, а вот работа общая, — ответил Антенна и широко улыбнулся. — Ходить могу, дежурить тоже способен. Ну и, как я сказал, связь подниму, карты обновлю и эфир буду слушать. По нынешним временам почти идеальный работник.
— Скромный ещё, — добавил Семён Иванович. — А вообще один толковый старик часто заменяет трёх молодых балбесов. Иногда четырёх, когда молодёжь особенно талантливая.
Павел снова перевёл взгляд на ворота.
— Зэков он сюда за собой привести всё-таки мог, — прошептал он так тихо, что услышал только я.
— Мог, — согласился я. — Поэтому сегодня удваиваем наблюдение и проверяем ближайшие дворы. Но выгонять связиста обратно под нож из-за возможной погони я не стану.
Наконец я поставил вопрос прямо, чтобы принять окончательное решение.
— Григорий Семёнович остаётся в Узле на общих условиях, подчиняется нашим правилам и отвечает за связь. Кто против?
Люди переглянулись. Дмитрий посмотрел на Лену, Лена перевела взгляд на Инну Павловну, Павел ещё раз оценил старика и его аппаратуру.
Семён Иванович кашлянул в кулак.
— Ты спросил, кто против. Я за, если это имеет значение для протокола.
— Я за…
— И я… — послышались голоса в поддержку решения оставить старика Антенну в нашем кооперативе.
Того, кто высказался бы против, не нашлось.
Я повернулся к Григорию Семёновичу и протянул ему руку.
— Тогда всё. С этого момента ты с нами, Антенна.
