Мое имя на его губах словно было воздушным шариком, в который насыпали песку и бросили мне в лицо.
Выписав чек, поставив на нем подпись, я вырвала его из книжки и протянула по гранитной столешнице, оставив посередине.
Кай выгнул бровь и наклонился, указательным пальцем развернув к себе бумажку, словно та была заразной (неудивительно), и присвистнул.
– Не поймите меня неправильно, я уверен в своих кулинарных талантах, но этой суммой вы меня перепутали с Гордоном Рамзи.
– Мне не нужна шумиха в прессе. На выходе ваш телефон будет досмотрен охраной в целях безопасности.
– Это лишнее, я подписал договор. В нем четко прописан пункт…
– Я с вами, как хозяйка этого дома, ничего не подписывала.
Мне пришлось подавить ярость. Выдохнуть и посмотреть на него. Мужчина стоял в своей униформе и скрестил руки на груди. Его лицо показывало, насколько он добродушен и мил, но я знала, насколько ужасной бывает правда внутри таких людей. Поэтому имела привычку не доверять никому. Он мог прямо сейчас записывать наш разговор, да что угодно. Даже развесить тут камеры слежения и транслировать онлайн. От этой мысли меня чуть не стошнило.
– Послушайте, Кай. Это мой дом. И в нем сейчас находится посторонний, пусть даже и нанятый моей бывшей помощницей человек. Мне это не нравится и приносит дискомфорт. Я прошу вас уйти. Я написала достаточно приемлемую сумму, которой хватит прожить месяц, пока вы ищете новое место. Полагаю, с вашим талантом это не будет проблемой. Если вам потребуется что-то вроде характеристики, я могу написать о том, как вкусно вы меня накормили. Я прошу вас об уважении и надеюсь, что вы меня услышали.
Не дав ему и слова вставить, я встала и пошла к двери, ведущей на улицу. Из гардероба я взяла куртку и накинула, потому что не хотела заболеть.
Охранники тут же подошли ближе.
– Дмитрий, Кирилл, добрый вечер.
– Добрый вечер, Арина. У вас что-то стряслось?
– Да. Мужчина в доме – Кай. Я запрещаю его впускать когда-либо, по какому-либо поводу. Это ясно?
Они оба кивнули, хоть и посмотрели друг на друга искоса.
– Глебу и Ивану передайте тоже самое.
– Конечно.
Быстро вернувшись обратно, я обнаружила Кая, стоящего в гостиной.
– Вы уже собирались?
– Да. Я накрыл на стол и займусь чисткой плиты и мытьем посуды.
– Это просто смешно. Вы не можете меня игнорировать.
– Вы правы. Я слышу вас, а это уже точно не игнор, но остаюсь. И тот факт, что вы упомянули о том, что я незнакомый мужчина и вас это тревожит, я могу вас заверить, что я не бандит, не имею приводов и даже ни разу не получил штраф за парковку или превышение скорости.
– Я не… Это не то, что я имела в виду. Мне нужно уединение. Я не люблю, когда в моем доме посторонние люди.
– Поэтому я пребываю на кухне. Если вы установите точное время, когда будете спускаться к трапезе, я буду накрывать к вашему приходу, и вы меня даже не увидите. Ни разу.
В этом была логика. Но это все еще мешало моей свободе. От макияжа мое лицо стало зудеть, а кожа на шее словно покрылась волдырями, и мне хотелось ее разодрать в кровь.
– Мое окончательное мнение вы увидите снова, если подойдете к острову. До свидания.
И я прошла к лестнице, потому что иначе сдернула бы с себя кофту и стала чесаться. Так я и поступила, войдя в спальню.
«Видимо, от некоторых тканей мне придется отказаться», – сделала я неутешительное заключение и надела хлопковую футболку.
Спустя некоторое время я решила, что не хочу мучиться чувством голода, и спустилась на первый этаж.
Дома стояла исключительная тишина. И она обнадеживала.
Я прошла в столовую – там еды уже не было, ведь Кай накрывал на меня ужин. Прошла по коридору к гардеробной и, заглянув, обнаружила пустой шкаф.
Дверь была закрыта.
– О боже, у него ключи.
Майя, – захотелось мне закричать, но голос был на сегодня достаточно сорван.
Я вернулась на кухню и обнаружила такую чистоту, словно тут никогда никого не было.
Пройдя ближе к острову, я обнаружила свой чек. Он был порван на кусочки и сложен как паззл.
– Идиот, – зашипела я и пошла к холодильнику.
Открыв его, я увидела записку, написанную довольно красивым для мужчины почерком:
«Это рыба с рисом. Просто наберите, сколько решите поесть, и разогрейте в микроволновке. В креманке застыл десерт. Он готов к употреблению. Обед я так же разложил по контейнерам и сложил на нижней полке.
Приятного аппетита и до свидания, Арина.
К.»
Его «до свидания» не внушало доверия и не говорило прямым текстом «Прощайте. Мы с вами больше никогда не увидимся». Но я все равно надеялась, что завтра утром я выпью одинокий кофе и съем один из тех десертов, что он приготовил мне сегодня.
Весь ужин я стонала от удовольствия. И очень старалась не съесть еще одну тарелку добавки. Искушение было действительно велико, потому что рыба была великолепна, а рис даже не знал, что его можно приготовить иначе, и он имеет свойство липнуть друг к другу, как однажды это сделала Майя.
Десертом был тирамису. Вроде быстрого варианта, я так поняла, но не менее вкусный. Он, если честно, был исключительным. И это порядком раздражало. Почему он не мог плохо готовить, чтобы я не испытывала муки совести по поводу его увольнения?
Но я все равно не была готова к постороннему в моем доме и потому закрыла эту тему в своей голове.
Уснув ближе к часу, я провалялась до десяти. Лениво исполнив свой привычный утренний ритуал, я оделась (на всякий случай). Но наносить макияж не стала – у меня от изнеженности и крепкого сна все тело было таким ватным, что я просто не была в состоянии «рисовать» свое лицо, словно я скульптор. Тем более я надеялась, что Кая здесь нет.
Выйдя из комнаты, я подошла к лестнице. Было тихо, но, когда я спустилась до середины лестницы, я ощутила это. Аромат вкусной еды. Не той, что готовила Майя. Той, что приготовил бы отличный повар. И, чтобы я не расслаблялась, он показался из-за угла.
– Доброе утро. Я накрыл для вас завтрак.
Я не ответила и, угрюмо ступая по полу, подошла ближе.
– Я же сказала вам все вчера, – процедила сквозь зубы.
– О, я полагал, вы мой ответ тоже увидели.
Затем он улыбнулся и скрылся на кухне, а я застонала из-за этого чертова аромата.
– В любовных романах про мафию и криминал женщин предает тело. Они тают и позволяют с собой делать этим влюбленным в них ублюдкам что угодно. Меня предает желудок, – проворчала я и бессильно пошла в столовую, планируя, как выгнать этого засранца из моего дома.
Глава 8
Кай
– Что скажешь?
– Они великолепны, – бабушка в десятый раз нюхает букет цветов и улыбается.
Морщинки на ее лице становятся глубже, но выглядит она счастливее, чем когда-либо.
– Не стоило тратиться, – возмущается она, целуя меня в щеку и крепко обнимая.
– Не стоило сейчас этого говорить. Как твои дела?
– Как могут быть дела у старушки?
Разложив продукты на столе, я сверяюсь со временем, потому что мне через два с половиной часа нужно быть на работе.
– Ты вздумал готовить в моем доме? – одарив меня строгим взглядом, она встает рядом.
– Нет, мы будем делать это вместе. Как и всегда.
Она начинает заливисто смеяться, а я улыбаюсь.
Для моей бабули главным блюдом на любые праздники, как ни странно, всегда были пельмени и другие изделия из теста, а еще заготовки на зиму. Однажды я с трудом уговорил ее поставить на стол запеченное мясо, купленные овощи, а не закрученные ею же, и другие продукты. Но бабушка слишком упряма. А так как времени у меня сейчас маловато, я делаю сегодня равиоли с тремя начинками. Ведь отдохнувшее тесто, что я сделал на кухне мадам «не-возвращайся-больше», у меня уже с собой.
– Ох уж эти твои ресторанные штучки, – трясет она кулаком, но, слава господу, больше не сопротивляется.
Первые мы делаем с мясом, другие – классические со шпинатом и зеленью, а третьи – с рикоттой.
Как бы она ни возмущалась, бабушка обожает, как я готовлю. И неспроста.
Она стала той, кто открыл мне мир кулинарии. Когда я был маленьким, мама сильно заболела и в итоге умерла, а отец… в общем, он, как истинный мудак, не скрывая радости, свалил из дома.
Ба всегда говорила, что мама из-за него и заболела, потому что он слишком сильно ее ненавидел и не мог даже бросить, чтобы не лишаться удовольствия смотреть, как она корчится, умирая. Вместо этого он оставался рядом и изводил ее.
Когда бабушка и дед забрали меня к себе, отец требовал у них денег, а иначе грозился пойти в опеку. С деньгами было туго, и нас спасал огород.
Я проводил с ней дни напролет, выращивая овощи, ухаживая за домашним скотом и наблюдая за тем, как она творит магию на кухне. А потом… умер дедушка. У бабули подкосило здоровье, а именно суставы, и я стал готовить для нас двоих под ее четким руководством.
В итоге это привело меня в кулинарный колледж, на первую работу и сотни часов проб и ошибок у одного шеф-повара, к которому я попал по чистой случайности. И лишь когда достиг необходимых навыков, он взял меня работать в свой ресторан.
Можно подумать, что жизнь улыбнулась мне и все стало иначе. Да, так, пожалуй, и было в самом начале. Пока вновь не объявился ублюдок-отец и не заявил, что у меня есть сводная сестра.
Увидев Соню, я понял лишь то, что должен ей помочь, пока она не подрастет и не поступит в колледж, как я, иначе выбраться из лап этого говнюка ей не представится. Надежды на ее мать тоже не было. Сейчас сестре было девять, а впереди – годы содержания малышки и этих двух сволочей. Плюс бабушке теперь требовалась сиделка, которая приходила к ней через день и помогала с разными делами.
Именно поэтому остаться без работы мне крайне нежелательно. И хоть чек от Арины был идеальной финансовой подушкой, брать я его все же не планировал.
Закончив с первой партией, я кладу равиоли на тарелку и кладу поверх красиво обрезанных зигзагом квадратов сливочное масло и накрываю.
– Аромат-то какой, Кай, – бабуля вздыхает и садится, тяжело переставляя ноги.
– Это ты их еще не попробовала.
– Не терпится понять, чем это отличается от пельменей.
– Это имеет название «равиоли».
– Да хоть галушки, – хихикает она, заставляя улыбнуться.
Я готовлю больше, чем пообещал ей изначально, и большую часть укладываю в контейнеры.
– Ба, тут немного осталось. В холодильнике будут лежать подписанные. Не ошибешься.
– Знаю я твои «чуть-чуть». Картошку с мясом до сих пор не съела.
– Ей ничего не будет, пока она в холодильнике. Но не затягивай.
– Да там на ужин осталось и все.
– А что с продуктами? – оборачиваюсь, наблюдая, как она жмурится от удовольствия, поедая вторую партию со шпинатом и зеленью.
– Хорошо у меня с продуктами. Сам посмотри. Да и Катерина, если что, нужное покупает.
– Я знаю. Вдруг что-то срочное.
– Поди сюда, – зовет она, и я сажусь рядом, пока есть минутка.
Бабушка накрывает ладонь своей немного сухой рукой и поглаживает, пока я ставлю заметку в уме – попросить сиделку купить нужный крем, чтобы не ошибиться при выборе.
– Ты-то сам как, внучок?
– Жив и здоров. Работаю у молодой женщины сейчас.
– Вот те раз. А что с тем мальчиком?
При слове «мальчик» я подавляю усмешку.
– Да там… сложно все, в общем.
– Поссорились?
– Нет, ты что. Фетисов – крутой мужик. Просто, ты же знаешь, что он в аварию попал, так вот, осложнения какие-то.
