Но я должна была сосредоточиться.
– Хотела сказать тебе, что мне понравилась твоя творческая изобретательность в первом предложении, а вот второе, я почти уверена, уже слышала где-то. Так ты скажешь, как тебя зовут, прежде чем попытаешься выковырять мою плоть из своих зубов, или?.. – Я пожала плечами.
Зеленое существо замерло и уже тише спросило: «Чего?» – так, словно вдруг пришло в замешательство.
Я была готова поспорить, что над ним не так-то часто насмехались. А может, и наоборот, и поэтому оно настолько озлоблено. Над этим стоило поразмышлять.
– Не обращай внимания, – крикнула я, а потом подняла руку и замахала в свою сторону. – Идемте, дети. Я отведу вас домой и, клянусь, не обижу и не дам никому другому обидеть вас. Обещаю.
Переглянувшись, чуть более крупный волчонок на миг замерцал, и в следующий миг на его месте стоял ребенок. Мальчик. Мальчик в шортах и футболке, и я не в первый раз подумала о том, как невероятно действовало это волшебство. Все было не как в кино, где оборотень оказывался голым, преображаясь из шкуры в кожу, или же разрывал на себе всю одежду, обращаясь в другое существо. Магия не была настолько расточительной. Такое непросто осознать, даже видя все это своими собственными глазами.
Все, что было на человеке, оставалось на месте, а потом исчезало, когда он превращался. Однажды Мэтти взял в руки молоток, чтобы посмотреть, что произойдет, но тот не пережил преобразование и просто упал на землю. Очки, мобильные телефоны, ключи – все исчезало, если только лежало в карманах.
Мне никогда не надоедало наблюдать за тем, как оборотень менял свой облик. И это выглядело еще милее, если он был юным.
– Мы вас не знаем! – крикнул мальчик, и свирепый белый волчонок щелкнул зубами сначала на зеленую тварь, потом на меня.
Кое-кто утратил контроль над ситуацией, и я была уверена, что он до сих пор не подозревал об этом.
Я подняла руку и протянула ее к ним в приветственном жесте, ладонью наружу.
– Справедливо. Я Нина. У моего друга вон там есть кузен, который является членом вашей стаи…
– Генри! – вставил Мэтти, подойдя ближе, судя по голосу. – Как Генрих, только без «х». В честь его прадеда, если я правильно помню.
– Никто никуда не идет, – заявило зеленое чудище, выпрямившись в полный рост, и в его здоровенных плечах и квадратной фигуре снова легко считывалась злость.
Отчасти я осознавала, что мне следовало испугаться. Будь у этого зеленого болотного чудища шанс, он мог бы разорвать меня на куски. Его ногти были настолько длинными, что сошли бы за когти. Без обид, но он выглядел жутко. Не то чтобы он сам выбрал родиться существом с заплесневелой кожей и спутанными волосами, которому ни за что не выиграть в конкурсе красоты. Но… сперва ему пришлось бы прикоснуться ко мне, и он еще не знал, что это не пошло бы ему на пользу.
Я продолжала потихоньку подходить и остановилась, когда оказалась примерно в шести метрах от ребят, достаточно близко, чтобы увидеть, что существо напоминало разлагающуюся зеленую женщину со спутанными волосами, а дети были еще меньше, чем казались издалека. И им действительно было мало лет. Слишком мало, чтобы находиться здесь одним. Ни один родитель не позволил бы ребенку их возраста гулять по лесу без присмотра.
По возвращении домой их будут ждать большие неприятности.
Может, кто-то уже разыскивал этих ребят?
Об этом я могла побеспокоиться потом. Сейчас же мне нужно было разобраться с большим мифическим созданием, которое не умело управлять своим гневом и любило мясо волшебных детей. Каждому свое, и все такое, но какая же гадина. Раз уж собиралась кого-нибудь съесть, могла бы выбрать того, кто, по крайней мере, сумел бы побороться за свою жизнь.
Я снова пожала плечами.
– Они пойдут со мной, а ты уйдешь прочь, надеюсь, куда-нибудь подальше. И то, если тебе повезет и их стая не выследит тебя раньше. И если ты не выведешь меня из себя в процессе. – Я присела и протянула руки к детям, после чего встретилась взглядом с темными глазами зеленой твари. В них не было радужки или белка, только почти черное глазное яблоко, похожее на зрачок.
Но дети не отреагировали на мой жест.
Тварь рассмеялась и движением настолько быстрым, что я не увидела его, опустила руку и схватила белого волчонка за шкирку. Он закричал, щелкая зубами, и чудище подняло его в воздух.
– Думаешь, я испугаюсь какой-то там… – начала она угрожать.
Надеюсь, сработает.
Я сняла с руки браслет и бросила его на землю. Я не могла донести до противника свою мысль, если бусины хоть как-то касались меня. Ветер к тому моменту почти полностью стих, но тут среди деревьев чудесным образом пронесся поток воздуха, который понес мой запах, более не скрываемый обсидиановыми бусинами, вперед.
Понес меня прямо в нос зеленой твари. Мой настоящий запах, не утаивавший ничего.
И самым спокойным голосом, на какой была способна, я предупредила:
– Еще чуть-чуть, и я разозлюсь. Положи волчонка, пока мы не начали играть в догонялки, которые тебе не понравятся.
Довольно очевидно, в какой миг мой запах добрался до нее.
Сработало все именно так, как я и надеялась. Так, как было и раньше, когда я имела дело с созданиями, обладавшими носами, способными учуять магию, то есть почти со всеми. Крайне малому числу существ удалось прожить так долго без биологической системы оповещения, подаренной им эволюцией. По-моему, в основном среди тех, кто не наделен подобным даром, спасавшим жизни, были лишь такие, как я.
Мне встречались люди, которым с самого начала нравился мой запах. Почти всегда это были создания вроде оборотней, но намного чаще я встречала тех, кто сперва вел себя настороженно, а многих мой запах отталкивал, и я не винила их. Сейчас же я рассчитывала, что эта тварь из последних, и надеялась, что этого будет достаточно, чтобы мне не пришлось никого трогать.
Тело болотной твари напряглось. Почти мгновенно ее взгляд изменился, по нему было видно, что ей стало очень, очень некомфортно. Она разинула рот, спрятала зубы, перестав скалиться, и инстинктивно сделала шаг назад. Я готова поспорить, что она даже не заметила, как отступила.
Одни люди пахли конфетами, пирожными и сластями всевозможными[7 - Отсылка к стихотворению «О мальчиках и девочках» в переводе С. Маршака.]. Иногда отчасти причиной тому была их магия, таким образом они притягивали к себе. Но бывало, что они пахли хорошо просто потому, что они были хорошими людьми. Так мне объясняли мои друзья с чувствительными носами. Можно было унюхать ложь, гнев, ревность и любовь, а также целую кучу прочих эмоций, испытываемых человеком.
Я? Я была хорошей в душе и в поступках. Мне хотелось верить, что все, кто знал меня, считали так же.
При этом я прекрасно осознавала, что для многих существ я пахла совсем не конфетами, пирожными и сластями всевозможными.
И в тот миг в том лесу – который словно был осыпан сильнодействующей отравой, с самыми впечатляющими деревьями, что я видела в жизни, – зеленая тварь сделала то, чего я как можно чаще старалась избегать с тех пор, как во мне проявилась правда об одном из моих родителей. Болотная тварь учуяла магию, выделявшую меня среди других.
И я не знала, чего ожидать от детей, которые никогда раньше меня не видели, но уж точно не того, что произошло потом.
Белый волчонок повернул голову и укусил болотную тварь за руку так сильно, что та вскрикнула и выронила его. Когда малыш упал, кентавр-козел подхватил его на руки, и вместе с другим мальчиком они бросились прочь. Они побежали. Прямо ко мне.
Не от меня.
Ко мне, еще и со всех ног.
Мальчик – который был волчонком покрупнее – побежал дальше, а кентавр-козел с белым малышом на руках остановился прямо за моей спиной. Спрятался. Дрожа. Перепуганный.
Мальчишкам явно не стукнуло и десяти лет. От этого я снова разозлилась.
– Сейчас я уйду, – предупредила я зеленое существо, наклонившись к земле, чтобы поднять браслет и снова надеть его на руку.
Когда я выпрямилась, болотная тварь напряглась. Ее темные глаза казались еще шире, чем минуту назад. Она и дышала быстрее. Я была готова поклясться, что услышала легкий писк, который исходил от нее.
– Уходи сейчас же, – скомандовал Мэтти, стоявший позади, прозвучав так строго, как я, по-моему, еще ни разу не слышала от своего общительного друга.
Создание из народных преданий, с которыми я не была знакома, сделало шаг назад, потом еще один, и после продолжительного взгляда в нашу сторону ушло. Мэтти встал рядом со мной, держа волчонка на руках.
Мой лучший друг ухмыльнулся так же, как делал это всю жизнь, – озорно, приятно и дружелюбно. Только с усами, за которые он позволил мне дернуть во время одной из наших остановок, после того как я обвинила его в том, что он приклеил их к лицу, поскольку они были такими густыми.
– Думаю, чудище там чуть в штаны не наложило. – В его голосе было столько гордости.
Я пожала плечами и чуть улыбнулась, а он улыбнулся еще шире.
– Ты пахнешь как Генри, – выпалил ребенок у него на руках, наклонившись к шее Мэтти и хорошенько обнюхав его.
– Он мой кузен, – объяснил Мэтти, склонив голову набок и позволив мальчику добраться до того места и обнюхать его. Таковы были обычаи их мира.
Должно быть, их запахи были достаточно похожи, раз малыш понял, что они родственники. Перестав обнюхивать Мэтти и найдя подтверждение его истории, мальчик отвел от него свои медово-золотистые глаза и указал пальцем на мое запястье.
– А это что такое?
Я легонько постучала по браслету.
– Это? Ты еще ни разу не видел такого?
– Не-а, – ответил ребенок, округлив глаза и раздувая ноздри. У него были темные волосы и персиково-коричневая кожа, как у меня. – Ты пахнешь так…
Я не собиралась напрягаться, но не смогла удержаться. Ужасно. Как смерть. Плохо. Все это были слова, которые я слышала чаще, чем мне хотелось бы, будь у меня выбор… но только рядом с определенными созданиями.
– Вкусно, – козленок с другой стороны вздохнул. В его голосе что, слышалась мечтательность?
Я и не заметила, как он подошел ближе.
– Вкусно, – согласился мальчик на руках у Мэтти определенно более приятным голосом, чем я ожидала.
Я удивленно моргнула, а Мэтти посмотрел на меня с выражением «я же говорил».
В словах маленького оборотня был смысл. Я знала, что волки любили меня. А вот кентавр-козленок… это что-то новенькое. Ха.
– Правда? – Мне не понравилось сомнение, с которым это вылетело из моего рта, но было бы ложью сказать, что я не ожидала, что его слова морально раздавят меня.
Козленок наклонился ближе и, не задумываясь, прижался носом к моему бедру.
– Мм-хмм, – прошептал он.
Ну ладно.
– По-моему, ты пахнешь как лунное возлияние[8 - В оригинале игра слов: moonshine – самогон, moonlight – лунный свет.], – воскликнул мальчик на руках Мэтти.
Мой чертов друг фыркнул от смеха, а мне пришлось на миг сжать губы. Я прищурилась.
– Думаю, ты имеешь в виду лунное сияние? – предложила я.
Мальчик пожал плечами.
Я улыбнулась ему, не обращая внимания на еще более громкое фырканье Мэтти, когда белый волчонок, который до этого момента молчал, решил зарычать.
Я едва сдержалась, чтобы снова не улыбнуться. Он был похож на аниматронную мягкую игрушку. Как если бы самоедская лайка и белый медведь родили детеныша, полностью белого и пушистого, если не считать рычания и щелканья зубами. Вблизи волчонок был не таким маленьким, как я думала.
– Ты был по-настоящему храбрым, волчонок. Ты должен гордиться собой, – произнесла я в надежде, что он поймет, что я на его стороне.
Мои слова ничуть не помогли. Малыш зарычал снова, и козленок вздохнул:
– Прекрати, Агнес.
Волчонка звали Агнес? Мне захотелось обнять ее. Чмокнуть. Я могла лишиться костяшки, но, может, оно того стоило.
Агнес не прекратила, но все было в порядке. Мне все равно хотелось обнять ее. Я была готова биться об заклад, что на ощупь она походила на облачко.
Мэтти приподнял ребенка на руках, который при обычных обстоятельствах считался бы уже слишком взрослым, чтобы так его носить.
– Готова вернуться назад и отвезти их домой?
Чем скорее мы попадем туда и получим ответ на мой вопрос, тем лучше, так?
– Идем, – согласилась я.
Глава 3
Пока мы шли, малыш-кентавр то и дело поглядывал на меня. Он был таким до милого нескладным, с россыпью веснушек, огромными карими глазами и такими длинными ресницами, что они походили на наращенные. Мне хотелось обнять и его.
– С тобой все хорошо? – спросила я его, когда в пятый раз заметила, как он смотрит.
Рядом с ним по земле бежала Агнес, чокнутый волчонок. Когда Мэтти предложил понести ее, она попыталась укусить его. Теперь она шла сама по себе.
– Можно я возьму тебя за руку? – робко спросил мальчик.
От этого я заскучала по Данкану, а ведь еще и часа не прошло с тех пор, как мы оставили его с Сиенной.
Я протянула руку, и ладонь мальчика скользнула в мою. Она была теплой и потной, отчего он понравился мне еще больше.
– Как тебя зовут?
– Шайло, – ответил кентавр-козленок. – А тебя как?
Я уже говорила ему, но в тот момент ему было о чем поволноваться.
– Эванджелина, но все зовут меня Нина. – Даже мои собственные родители никогда не называли меня полным именем.
Он сжал мои пальцы, а потом указал на милого грозного зверя рядом.
– Это Агнес, а это Паскаль.
Я кивнула и улыбнулась, поглядев на Мэтти, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он нес на руках того, кого, как я теперь знала, звали Паскалем, и вел нас через лес. Мы решили, что будет быстрее и проще, если обратно мы все поедем на машине. Я только надеялась, что до нашего приезда на ранчо никто из их стаи не отправится искать детей и не подумает, будто мы пытались похитить их. Это было бы просто шикарное знакомство.
