Кайлен обратился в дракона пепельного цвета, словно сотканного из дыма и предрассветных сумерек. Только настороженные изумрудно-зеленые глаза сверкали в утреннем полумраке. Я снова подумала, что он уступал Рагнару в размере и силе, зато выигрывал в скорости и маневренности в небе.
— А вы не устанете? — поинтересовалась Лия, приподняв бровь. — Восемь часов полета, да еще и с нами в качестве пассажиров…
— Мы — нет, — выдохнул Кайлен, и из его ноздрей вырвалось облачко пара. — Драконы не настолько хрупкие создания. Если понадобится, я могу лететь и сутки без остановки.
— И насколько далеко вы летали? — ее серо-голубые глаза вспыхнули живым любопытством, которое всегда просыпалось в подруге при упоминании чего-то нового. — Вы бывали когда-нибудь за морем?
— У Мертвых островов? Да, были, — в голосе Кайлена послышалась скука. — Но там нет абсолютно ничего интересного. Только руины да кости каких-то древних тварей.
— А на западе? За океаном? Говорят, Вестмарк ведет торговлю с другими континентами?
— С архипелагами в Западном океане, — уточнил Рагнар, и его глубокий голос прокатился эхом по пустынному двору. — Мы не летаем в ту сторону. Тамошние ветра опасны, половина их кораблей не возвращается. Но те, кто приплывает назад, привозят золото и смерть в бутылках.
— Смерть в бутылках? — переспросила я, нахмурившись.
— Яды, — протянул Кайлен, и я услышала в его голосе нотки восхищения. — Знаешь ли, убивать красиво — это своего рода искусство. И Вестмарк в этом весьма преуспел. Жаль, конечно, что они не торгуют рецептами.
— И не страшно тебе? — спросила Лия, приблизившись к серому дракону. — Забираться так далеко?
Я невольно улыбнулась от ее вопроса.
— Нет, — коротко ответил Кайлен, склонив массивную голову набок. — А тебе?
Лия проигнорировала вопрос дракона, занятая тем, что рассматривала дымчато-серую чешую Кайлена.
— Можешь потрогать, — предложил он. — Я не кусаюсь. По крайней мере, не на публике.
— Я, пожалуй, воздержусь.
— Кажется, на празднике ты вовсе не смущалась, — лениво заметил он, опуская голову чуть ближе.
— Тогда было темно, и я пила, — Лия подняла подбородок, встречая его ядовитый взгляд. — Сейчас — ни того ни другого.
— Ну что ж, — протянул Кайлен с явным удовольствием. — Тогда позволю себе напомнить: нам предстоит провести восемь часов в весьма... тесной близости. Уверен, что к концу полета ты пересмотришь свое отношение к прикосновениям.
— Говорят, любопытство сгубило кошку, — возразила она.
— Или одну Ласточку, — с этими словами Кайлен наклонился над камнем двора, приглашая взобраться на его спину.
Я отвернулась от них и привычным движением взлетела на спину огромному черному дракону, устраиваясь между костяными гребнями на его хребте.
Даже в полутьме его чешуя переливалась, словно полированный обсидиан — черная с глубоким синим отливом. Он был теплым под моими ладонями, живым и дышащим. Интересно, Кайлен на ощупь такой же?
«Даже не думай об этом, мое пламя», — зазвучал в голове предупреждающий голос дракона, и я почувствовала в нашей связи его раздражение.
Ревнивый дракон — звучит как катастрофа.
Рагнар не дал мне времени на размышления. Он попятился, расправил огромные черные крылья и одним мощным движением взмыл в воздух. Я выдохнула, инстинктивно прижавшись к его спине, чувствуя, как под ладонями перекатываются мощные мышцы.
Кайлен последовал за нами мгновением позже — я обернулась и увидела, как серый дракон с Лией на спине поднимается следом. Впрочем, Рагнар не стал держаться рядом. Вместо этого он набрал высоту, поднимаясь все выше и выше, пока холодный воздух не обжег легкие, а Кайлен не превратился в далекую серую точку внизу.
Мы остались одни. Только небо вокруг, ветер и восходящее солнце впереди.
«Мое пламя, больше не получится меня избегать».
Проклятье. Впереди меня ждал почти целый день полета в его компании.
«Больше не получится решать за меня, где мое место», — парировала я.
Я услышала, как дракон рыкнул:
«Твое место рядом со мной».
«Напомню, что ты хотел оставить меня во Фростхейме».
«Хотел, но у тебя на все свое мнение. Так что держись крепче, мое пламя».
«Что ты задумал?» — я посмотрела вниз, заметив, что Рагнар замедлился, позволив Кайлену улететь вперед,
«Мне начало казаться, что ты забыла, кто я на самом деле, — в его голосе прозвучало что-то опасное и насмешливое одновременно. — Ты хотела быть рядом. Хорошо. Но я больше не буду защищать тебя от себя».
«Рагнар…» — предостерегающе начала я, но было поздно.
До меня донесся его смешок, а он потом резко спикировал вниз. Я тихо пискнула. Ужас сковал мое горло, внутренности перевернулись. Земля стремительно приближалась, горы внизу превращались из игрушечных холмиков в остроконечные скалы.
Но вместе с леденящим душу страхом я ощущала дикий, безумный восторг. Я падала, но не одна — с драконом, который держал меня в своей власти так же крепко, как мои пальцы вцепились в его спину.
Он смеялся — по его огромному телу прошла вибрация, передавшаяся мне через ноги и руки. Проклятый дракон наслаждался этим.
«Рагнар!» — я выдохнула, не в силах произнести ни звука.
В последний момент, когда скалы были уже так близко, что я различала трещины в камнях, он резко распахнул крылья. Воздух ударил по перепонкам с такой силой, что я услышала хлопок. Мы взмыли вверх, описав плавную дугу, и снова устремились в небо.
Я задыхалась. Сердце колотилось как безумное, грозя вот-вот выпрыгнуть из груди, но на губах против воли расцвела улыбка.
Боги. Это было ужасно. И невероятно. И я хотела еще.
Когда мы делили сновидения, я видела подобные моменты в воспоминаниях Рагнара — как он, сложив крылья, нырял сквозь розовые облака, окрашенные рассветным солнцем, как блестящие от снега пики гор стремительно приближались, как ветер свистел в ушах и кровь застывала в жилах от свободного полета. Зная, что я боюсь высоты, он всегда сдерживался со мной. Сейчас сновидение обрело плоть, сделав меня его участницей, а не зрителем.
«Ты никогда не летал так со мной», — заметила я, когда мое дыхание немного выровнялось.
«Я же сказал, что найду, чем тебя удивить», — в его голосе звучало ничем не прикрытое довольство собой.
«Почему, Рагнар?» — снова спросила я.
Он помолчал мгновение.
«Потому что ты задыхалась от страха от любого моего движения на высоте. А теперь в твоей груди разливается дикий восторг. И я чувствую его так же ясно, как собственный. И это… возбуждает, знаешь ли. Ты больше не боишься. И мне хочется нести тебя еще выше».
Я закатила глаза.
«А если я скажу, что мне не понравилось?» — уточнила я, хотя мы оба знали, что это неправда.
«Тогда я буду нести тебя осторожно, как хрустальную вазу», — он самодовольно усмехнулся и снова устремился вверх.
Я лишь крепче сжала руки на его гребне.
Хрусталь…
Нет. Я не хрусталь.
Я пламя.
***
Мы встретили в полете рассвет и разгорающийся день. Я с интересом наблюдала, как под нами медленно менялся ландшафт. Изумрудно-зеленые пики гор постепенно сменились коричневым каменным плато, изрезанным глубокими ущельями. А затем и плато закончилось, уступив место чему-то невообразимому.
Пустыня.
Бескрайняя, безжалостная, выжженная солнцем пустыня.
С высоты полета дракона я не могла рассмотреть ничего, кроме бесконечного желтого моря песка. Оно простиралось до самого горизонта, где сливалось с белесым небом в дрожащем мареве. Изредка нам попадались небольшие островки зелени и разбитые рядом с ними поселения людей. Я различила плоские крыши, цветные тканевые навесы и маленькие, словно игрушечные фигурки жителей.
Часы полета тянулись медленно. Намеренно или случайно, Кайлен и Лия держались в стороне от нас. Я уже собиралась спросить, сколько еще лететь, когда впереди показались первые очертания города.
Саар'Хад. Столица Синкая.
Город был построен из того же желтого камня, что и окружающая пустыня, словно вырос из земли по велению какого-то странного божества. Вместо привычных для Фростхейма покатых черепичных крыш — ровные плиты. Узкие улочки петляли между домами, а тканевые занавеси, натянутые над ними, дрожали на ветру, даря спасительную тень.
Рагнар начал снижаться, описывая широкие круги над городом.
Зеваки высыпали на площадь, запрокинув головы к небу — не каждый день над столицей появляется огромный черный дракон с всадницей на спине. Кто-то из них указывал на нас пальцем. Кто-то, напротив, поспешил скрыться в тени домов и узких переулков, увлекая за собой детей.
Когти дракона гулко ударились о раскаленный камень мостовой, взметнув в воздух облако желтой пыли. Рагнар приземлился в самом центре площади, заставив людей поспешить освободить ее.
Я жадно втянула воздух после долгого полета, но не почувствовала облегчения — жар обжег легкие изнутри. В нос ударил едкий запах раскаленного металла, пыли и кислого пота, заставив невольно поморщиться.
Я думала, что привыкла к жаркому лету, живя в Арканоре. Но если в столице Империи повсюду били прохладные фонтаны — каждый обеспеченный житель Акролитии считал своим долгом поставить у дома чашу с питьевой водой для всех желающих, — цвели бугенвиллии и олеандры, росли апельсиновые и оливковые рощи, бросающие спасительную тень, то здесь, в Синкае, не было и намека на воду или зелень. Только камень, песок и обжигающее солнце над головой.
«Откуда здесь вообще берут воду?» — я не удержалась от вопроса, оглядывая выжженную солнцем площадь.
«Привозят».
«Привозят?» — я невольно уставилась на Рагнара, принявшего человеческое обличье. — Всю воду? Для целого города?»
«Не всю, — он чуть сощурился от яркого солнца Синкая. — Зимой, когда идут дожди, вода уходит в подземные цистерны под городом. Этого хватает… ненадолго. А остальное… да, привозят в бочках из источников в оазисах».
«Боги... И сколько это стоит?»
«Больше, чем ты можешь себе представить», — мрачно заметил Рагнар.
Я поежилась от его слов, глядя на дрожащее марево над мостовой.
«Но ведь Синкай… — я замолчала, подбирая слова. — Они не настолько богаты, как Фростхейм. И при этом куда больше».
Я попыталась вспомнить карту континента, которую изучала в Исбранде. В храме Элиоры нас почти не учили географии и политике. Для будущих жриц куда важнее считались практические навыки. Мы умели фехтовать, знали основы первой помощи, вызубрили бесполезные теперь ритуалы и молитвы богине света, но почти не знали о политическом устройстве соседних стран или, например, о том, откуда берется легендарная синкайская сталь.
Я старалась наверстать упущенное, читая книги из библиотеки замка — Рагнар сам приносил их мне, выбирая те, что считал наиболее важными.
По размерам территории Синкай немногим уступал Арканору. Его земли тянулись от восточных границ Империи, отделенные от нее горным плато, до самого моря Шахар, за которым, по слухам, лежали Мертвые острова.
Я заметила, как уголки губ Рагнара приподнялись в усмешке — он уловил ход моих мыслей.
«И именно поэтому, мое пламя, я бы не советовал тебе выезжать за пределы Саар'Хада».
Я вопросительно приподняла бровь. Не то чтобы я собиралась путешествовать по Синкаю, но наш разговор сворачивал в очень интересную сторону.
«Хочешь сказать, что если этот город еще пригоден для жизни, то остальные перебиваются подачками от столицы?»
Рагнар одобрительно хмыкнул:
«Ты начинаешь смотреть шире».
Следом за нами, взметнув в воздух новое облако желтой пыли, на площадь приземлился Кайлен.
— Ну и жара, — протянула Лия, как ни в чем не бывало соскользнув с его спины. Ее щеки пылали ярким румянцем: то ли от окружающего пекла, то ли от компании главы тайной канцелярии, в которой она провела весь полет.
Я вопросительно посмотрела на подругу, пытаясь понять, что стоит за ее словами. Что происходило между ними там, в небе? Лия поймала мой взгляд и лишь усмехнулась, деловито стряхивая песок с рукавов и старательно избегая смотреть в сторону Кайлена.
Серый дракон тем временем сложил крылья, и через мгновение на его месте стоял мужчина в темном, как ночь, без единого украшения камзоле и таких же брюках. Он поправил манжеты и улыбнулся своей фирменной зловещей улыбкой.
Жара была невыносимой. Я поспешно сбросила суконный плащ и стянула кожаные перчатки, оставшись в облегающих бедра кожаных штанах и свободной льняной светлой рубашке. Та уже намокла от пота и неприятно липла к спине.
Я невольно поежилась, ощущая на себе десяток любопытных глаз. Разноцветная толпа окружила площадь плотным кольцом, разглядывая нас с нескрываемым интересом. И, похоже, мы с Лией привлекали их внимание ничуть не меньше, чем драконы.
Лица жителей столицы Синкая были покрыты коричневым загаром. Никто из них не улыбался.
Я инстинктивно придвинулась ближе к Рагнару.
В этот момент толпа расступилась, и из тени выступил мужчина в свободной тунике и шароварах цвета охры. Под солнечными лучами ткань переливалась всеми оттенками песка: от светло-желтого до почти красного, а по ее краям тянулась тонкая золотая вышивка.
Лицо его было смуглым, изборожденным глубокими морщинами, оставленными годами и безжалостным восточным солнцем. На нем выделялись глаза — темные, живые и внимательные. Он приветливо улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов, но улыбка не казалась искренней.
Я не могла не заметить, что никто не перекрыл площадь к нашему прибытию. Отправленный сокол сбился с пути? Или Синкай намеренно решил показать, что он не рад гостям с севера?
Обернувшись, я заметила, что под холодной, невозмутимой улыбкой Рагнара проглядывалось легкое беспокойство.
— Добро пожаловать в королевство Синкай, дорогие гости, — начал мужчина.
