Во втором тайме игра стала значительно жестче. Футболисты уже не жалели друг друга. Свисток арбитра звучал все чаще. Пошли первые желтые карточки. Борьба была на каждом участке поля.
— Очень напряженная встреча, — комментировал диктор. — Ни одна из команд не собирается уступать.
Я практически не отрывала взгляда от Вани. Иногда мне казалось, что я забываю моргать. Каждый его рывок вперед заставлял меня переживать, а падение — вздрагивать.
Когда соперник жестко въехал ему в ноги, я непроизвольно привстала с кресла.
— Судья! — возмущенно крикнула мама.
— Да это нарушение!
Арбитр действительно остановил игру. Ваня поднялся сам, отряхнул шорты и показал, что все в порядке. Только тогда я снова смогла спокойно выдохнуть.
Я давно заметила одну странную вещь: когда он дома, мы можем ссоримся, затем миримся и разговариваем о бытовых мелочах. Иногда я могла серьезно злиться на него и даже обижаться, но стоило ему выйти на поле, все это исчезало. Оставался только страх. Лишь бы он не получил травму и вернулся домой целым. Потому что каким бы сложным ни был наш характер друг для друга, я все равно любила его.
***
Прозвучал финальный свисток. На одно короткое мгновение стадион будто замер, а затем буквально взорвался.
— Победа! Победа!
На огромном табло загорелся итоговый счет:
Дон — 2:1 — Волжские Ястребы.
Трибуны ревели так громко, что у меня заложило уши. Повсюду взмыли вверх желто-синие шарфы, цвета нашего футбольного клуба, люди вскакивали со своих мест, обнимались с совершенно незнакомыми людьми, хлопали друг друга по плечам. Футболисты выбежали ближе к трибунам, благодаря болельщиков за поддержку.
Я сразу нашла взглядом Ваню. Он широко улыбался, хлопал в ладони, подняв руки над головой, а потом вместе с командой направился к сектору самых активных болельщиков.
— Ваня-я-я-я, а-а-а-а-а! — закричала мама так громко, что несколько человек в нашей ложе обернулись.
— Молодец! Наш мальчик!
— Браво! — поддержала ее Инна.
Обе женщины вскочили со своих мест. Они обнимались, смеялись и визжали. На нас троих были одинаковые желто-синие клубные футболки. На спине крупными белыми буквами была фамилия Вани, Абрамов, а под ней — большой номер 10. Он сам привез нам эти футболки после начала сезона.
Сказал тогда с улыбкой:
— Чтобы мои главные болельщицы были самыми красивыми на трибунах.
Я тогда так радовалась. Сейчас же, наблюдая за тем, как мама с Инной счастливо обнимаются, я поймала себя на странном ощущении. Я тоже была очень счастлива. Мне хотелось смеяться и разделить эту радость с кем-нибудь. Обнять маму или хотя бы услышать:
"Тань, представляешь, мы выиграли!"
Но мама словно забыла, что рядом стою я. Она восторженно обсуждала каждый момент матча со своей подругой, снова и снова вспоминая удачные передачи Вани, его рывки и опасные моменты, а я просто молча стояла рядом и улыбалась.
Наверное, я уже привыкла к этому чувству, когда ты вроде бы находишься среди самых близких людей, но одновременно ощущаешь себя немного лишней. Не потому, что тебя прогоняют, а потому, что будто не замечают.
Через несколько минут мама, наконец, повернулась ко мне, неожиданно подошла ближе и даже обняла меня за плечи. Я удивленно посмотрела на нее.
— Танечка...
Она улыбалась, и впервые за весь вечер мне показалось, что сейчас она скажет что-нибудь теплое.
— Ты себе даже представить не можешь, как тебе повезло.
Я тоже улыбнулась, но мама уже смотрела куда-то поверх моего плеча.
— Посмотри вокруг.
Она кивнула в сторону трибун. Я машинально проследила за ее взглядом, и только теперь действительно обратила внимание: желто-синие футболки с номером 10были не только на нас. Их было много. Особенно среди молодых девушек. Кто-то фотографировался в них, а кто-то продолжал громко выкрикивать фамилию Вани, хотя матч уже закончился. Несколько девушек возле ограждения отчаянно пытались привлечь его внимание, размахивая руками. Одна даже держала плакат с его фотографией.
Я невольно почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Видишь? — тихо сказала мама.
Я кивнула.
— Вот именно.
Она снова посмотрела на меня.
— Ты даже не представляешь, какого мужчину встретила. За такими, как Ваня, девушки в очередь становятся. Красивые, молодые, ухоженные.
Она снова указала рукой на трибуны.
— Посмотри, сколько их.
Я молча смотрела туда же, и действительно... Они были красивыми. Очень красивыми. Высокие, стройные. С длинными ухоженными волосами. Многие выглядели так, будто только что сошли с обложки модного журнала.
— Поэтому, Таня, — уже значительно тише продолжила мама, — тебе нужно иметь очень много мудрости, чтобы не потерять такого мужчину.
Я почувствовала, как улыбка постепенно исчезает с моего лица.
— Помнишь, ты на меня обиделась, когда я сказала, что ты поправилась?
Я медленно опустила глаза.
— Мам...
— Нет, дослушай.
В ее голосе не было злости. Она говорила так спокойно, словно объясняла очевидную истину:
— Мужчины любят глазами. Особенно такие мужчины, как Ваня.
Она снова кивнула в сторону девушек.
— Если перестанешь за собой следить... Если совсем себя запустишь... Найдется десяток желающих занять твое место.
Инна рядом лишь тяжело вздохнула, но ничего не сказала, а я не смогла произнести ни слова. Будто все звуки вокруг вдруг стали очень далекими.
Я снова посмотрела на трибуны, на девушек и их идеальные фигуры. Десятки восхищенных взглядов были обращены к моему жениху, а потом невольно вспомнила себя вчера вечером, когда не могла застегнуть платье.
Может быть, Ваня и мама действительно правы?
Я никогда не считала себя красавицей. Обычная девушка без модельной внешности и той легкости, с которой некоторые женщины словно притягивают к себе взгляды, а Ваня был известным футболистом. Его узнавали на улице. У него были тысячи подписчиков. Ему писали незнакомые девушки. Сегодня я своими глазами увидела, сколько их приходит на стадион только ради него. А если однажды он действительно посмотрит на одну из них... Что тогда останется у меня?
От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Я незаметно провела ладонью по талии. Думаю, мама права. Не потому, что хочет меня обидеть, а потому, что предупреждает. Я действительно слишком расслабилась и перестала следить за собой. И если хочу сохранить наши отношения, значит, должна измениться.
Я глубоко вздохнула, пытаясь проглотить внезапно подступивший к горлу ком.
С завтрашнего дня я обязательно сяду на диету. Во что бы то ни стало верну себе форму.
Глава 13
Артур
Понедельник с самого утра не задался. Не потому, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Наоборот. Все шло именно так, как обычно бывает после выходных. Телефон практически не умолкал, почта пополнялась новыми письмами быстрее, чем я успевал их открывать, а руководители отделов, словно сговорившись, один за другим просили моего внимания.
К обеду голова уже была занята десятком разных вопросов. После очередного совещания я попросил своего секретаря зайти ко мне.
— Татьяна, принесите, пожалуйста, договоры по объекту на Западном и акты сверки за прошлый квартал. Хочу окончательно разобраться, почему цифры в отчетах не сходятся.
— Хорошо, Артур Александрович.
Через несколько минут она вошла в кабинет с внушительной стопкой папок. Мы не стали садиться за мой рабочий стол. Разложили документы на большом переговорном столе, где было значительно удобнее работать с таким количеством бумаг.
— Вот здесь договор с подрядчиком, — спокойно пояснила Татьяна, открывая нужную папку. — А это дополнительные соглашения, которые подписывались уже после изменения сметы.
Я внимательно просматривал документы.
— Это последнее соглашение?
— Нет.
Девушка сразу же протянула мне другую папку.
— После него было еще два.
Я невольно отметил про себя, что она ориентируется в документах с удивительной скоростью. Ей не приходилось долго искать нужный лист. Татьяна словно заранее знала, где именно лежит каждая бумага.
— Хорошая память, — произнес я, не отрывая взгляда от договора.
Она едва заметно улыбнулась.
— Просто я их сама систематизировала.
— Это заметно.
Наша работа продолжалась почти час. Мы спокойно обсуждали цифры, подрядчиков, сроки сдачи объектов. Я задавал вопросы, девушка коротко и по существу отвечала. Никаких лишних разговоров. Такая манера работы мне нравилась.
В кабинете стояла почти полная тишина. Слышно было только шелест бумаги да негромкий стук часов на стене, и вдруг я услышал урчание. Оно было достаточно тихим, но я услышал.
Я машинально поднял голову. Татьяна застыла. Щеки моментально залились густым румянцем. Она даже глаза закрыла на секунду, будто надеялась, что мне показалось, а затем тихо произнесла:
— Простите...
Таня неловко улыбнулась.
— Мне очень стыдно.
Я несколько секунд молча смотрел на нее, а после спокойно сказал:
— Не вижу ни одной причины извиняться.
Она смущенно отвела взгляд.
Я закрыл папку.
— Татьяна.
Девушка подняла на меня глаза.
— Вы сегодня обедали?
Она ответила слишком быстро:
— Да.
Ложь. Звучала она настолько неубедительно, что это стало понятно сразу.
Я несколько секунд молча смотрел ей в глаза. Таня первой не выдержала и опустила взгляд.
— Понятно.
Я сложил документы в стопку.
— Поднимайтесь.
