Двери лифта бесшумно разъехались в стороны. Мы вошли внутрь. Татьяна встала немного впереди, а я машинально нажал кнопку первого этажа.
Кабина плавно тронулась вниз. И только сейчас я заметил, что девушка едва заметно теребит ремешок своей сумки. Пальцы нервно двигались. Она этого даже не замечала.
Интересно...
Она всегда такая тревожная? Или она нервничает потому, что сейчас встретится со своим женихом?
Мысль оказалась неприятной. Я снова вспомнил его лицо: раздраженный взгляд и этот гребаный повышенный тон. То, как она сжималась рядом с ним.
В груди неприятно кольнуло. Я задумался поднимал ли он на нее руку? И тут же мысленно оборвал себя. Не мое дело. Какими бы ни были их отношения, вмешиваться я не имею права. Взрослые люди. Разберутся сами.
Лифт неожиданно дернулся. Так, что Татьяна едва удержалась на ногах, а через секунду кабина замерла. Свет мигнул и резко погас.
— Мать твою... — тихо выдохнул я.
В полной темноте послышался короткий испуганный вздох.
Я сразу достал телефон. Белый луч фонарика разрезал темноту. Татьяна стояла возле стены, крепко прижимая к груди сумку. Лицо заметно побледнело. Я направил свет на панель управления и нажал кнопку связи с диспетчером. Несколько длинных гудков, и, наконец, динамик ожил.
— Диспетчерская. Что у вас случилось?
— Добрый вечер, — спокойно ответил я. — Мы застряли между этажами. Проверьте, пожалуйста.
— Поняла вас. Оставайтесь на месте, сейчас передам информацию аварийной службе.
— Спасибо.
Связь оборвалась.
Я убрал руку с кнопки и посмотрел на Татьяну. Она продолжала молчать. Только слишком крепко сжимала ручки своей сумки. И почему-то мне показалось, что испугалась она вовсе не из-за того, что лифт остановился. Будто темнота сама по себе была для нее чем-то куда более неприятным, чем несколько минут ожидания между этажами. Я нахмурился, но ничего не спросил. Пока.
Я положил телефон на пол экраном вниз. Фонарик светил вверх, рассеивая темноту мягким белым светом. Этого оказалось достаточно, чтобы лифт перестал казаться совершенно черной коробкой. Я снова посмотрел на Татьяну. Девушка стояла, вжавшись спиной в металлическую стену. Глаза были крепко закрыты, плечи судорожно поднимались и опускались. Она вся дрожала. Настолько сильно, что дрожь была заметна даже в полумраке.
— Татьяна? — позвал я.
Никакой реакции.
— Татьяна, посмотрите на меня.
Тишина. Только частые, прерывистые вдохи. С каждым разом они становились все глубже и беспорядочнее. Воздуха ей явно не хватало, хотя лифт был исправен и вентиляция продолжала работать. Меня неприятно кольнуло внутри. Да что с ней такое?
Я медленно сделал несколько шагов вперед. Не хотелось еще сильнее ее напугать.
— Татьяна... — вновь позвал я.
Она будто вообще меня не слышала. Девушка обхватила себя руками так крепко, словно пыталась удержать собственное тело. Голова была опущена, губы едва заметно дрожали.
Черт...
Паническая атака? Другого объяснения я не находил. Страх темноты или замкнутого пространства? А, может, все вместе?
Тогда становилось понятно, почему перед лифтом она выглядела такой напряженной. Неужели боялась заходить сюда с самого начала?
Мысленно выругался. Если бы обратил на это внимание раньше, мы спокойно спустились бы по лестнице.
Я осторожно остановился рядом.
— Татьяна...
Очень легко коснулся ее предплечья. Так, чтобы она могла в любой момент отстраниться. Девушка вздрогнула, но руку не убрала.
— Все хорошо... — мой голос прозвучал настолько спокойно, насколько это вообще было возможно. — Мы уже связались с диспетчером. Через несколько минут двери откроются.
Она продолжала часто дышать. Казалось, мои слова вообще не доходили до нее. Взгляд был направлен куда-то внутрь себя. Туда, где происходило что-то, чего я не видел. Я почувствовал себя совершенно беспомощным. В бизнесе я привык быстро принимать решения. Любую проблему можно было разложить на составляющие и найти выход, но сейчас... Я понятия не имел, что делать. Никогда прежде не сталкивался с паническими атаками настолько близко. Только однажды где-то читал статью. Там говорилось, что человека не нужно тормошить или заставлять успокоиться. Необходимо вернуть его внимание к происходящему вокруг. Зацепить за что-то реальное.
Я сделал медленный вдох.
— Татьяна...
Она не ответила.
— Послушайте мой голос. Хорошо?
Снова тишина. Но мне показалось, что ее дыхание на долю секунды сбилось. Значит, девушка меня все-таки слышит.
— Не торопитесь отвечать. Просто слушайте. Я здесь. Вы не одна. Я никуда не уйду.
Несколько секунд ничего не происходило. Только ее прерывистое дыхание заполняло тесную кабину.
— Попробуйте найти глазами свет. Не спешите. Фонарик на полу. Его не нужно искать долго.
Она не открывала глаз, а я не стал повторять просьбу. Вместо этого продолжил говорить тем же ровным голосом:
— Здесь работает вентиляция. Воздуха достаточно. Лифт не падает. Он просто остановился. Такое иногда бывает. Сейчас приедут специалисты и откроют нам двери.
Я почувствовал, как под моей ладонью мышцы ее руки немного расслабились. Совсем чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно, чтобы понять: она постепенно начинает возвращаться в реальность. Я не убирал руку и не сжимал сильнее. Просто продолжал осторожно держать за предплечье, давая понять, что рядом есть кто-то, на кого сейчас можно опереться.
— Вот так... — тихо произнес я. — Не нужно никуда торопиться. Мы просто дождемся, когда нас отсюда выпустят.
Впервые за все это время Татьяна едва заметно пошевелилась. Ее пальцы судорожно сжали рукав моего пиджака. Так крепко, словно это был единственный островок безопасности в накрывшей ее темноте.
Я понял, что это была не просто боязнь застрявшего лифта. Что-то в ее прошлом превратило темноту и тесное замкнутое пространство в настоящий ужас. И сейчас она боролась вовсе не с остановившейся кабиной, а с воспоминанием, о котором я пока ничего не знал.
"Больной ублюдок!"— подумал я про себя, но выхода иного я не видел.
Моя рука отпустила предплечье девушки и скользнула ниже. Я коснулся ее талии и нежно погладил бок большим пальцем. Таня не шевелилась. Ладонь с поясницы медленно устремилась вверх и остановилась между лопаток. Я стал неторопливо гладить девушку по спине.
— Ш-ш-ш-ш... Я здесь... — прошептал я.
Затем моя ладонь скользнула обратно. Я ощутил, насколько была узка ее талия. Зря она морила себя диетами. Таня была великолепна.
Я медленно стал опускать руку, проводя по изгибу ее бедра, пока не достиг края юбки. На мгновение я остановился, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Таня продолжала глубоко дышать, уткнувшись носом мне в грудь. Ее рука крепко сжимала лацкан моего пиджака.
Осмелившись, я скользнул ладонью под юбку и тут же снова остановился, наблюдая за реакцией. На ее месте я бы дал сам себе пощечину.
Спустя мгновение я продолжил движение, пока не достиг ее округлой попки и сильно сжал ягодицу девушки. Из нее вырвался протяжный вздох. Это не было реакцией панической атаки. И это хорошо.
Я опустил голову и зарылся носом в ее волосы.
— Тань...
Девушка предсказуемо молчала.
Моя ладонь все еще сжимала ее ягодицу. Я провел второй по голове девушки и достиг высокого пучка. По одной я доставал шпильки. И, когда последняя упала на пол, волосы пушистыми светлыми локонами упали ей на плечи. Я зарылся в них и с тяжелый вздохом слегка потянул, чтобы девушка подняла голову вверх. Таня смотрела на меня испуганными глазами. Паника отступила. Я не знал, как правильнее было бы поступить. В ее взгляде не читалось "нет", но и "да" тоже не было.
Я опустил голову. Наши лица были настолько близки друг к другу, что мы оба дышали одним воздухом. Осмелившись, я приблизился к ее губам, и поцеловал девушку. Мгновение она стояла как вкопанная, но, почувствовав, каким настойчивым был мой язык, приоткрыла губы и впустила меня. Таня отвечала на поцелуй робко и вполне неумело. Думаю, всему тому внезапность, а не отсутствие опыта.
Ладонь сжала ее ягодицу сильнее, и девушка застонала мне в рот.
Отлично! Просто, блять, потрясающе!
Как только я получил разрешение, моя ладонь устремилась вперед. Я задрал повыше юбку и сделал шаг вперед, а девушка шагнула назад, уперевшись спиной о стену лифта.
Я коснулся пальцами ее киски и тут же почувствовал тепло. Таня не протестовала и не билась в истерике, хотя я ожидал, что девушка даст мне по морде. Мой секретарь абсолютно бесстыдно слегка раздвинула ноги, приглашая меня к большему. Кто я такой, чтобы отказываться от такого гостеприимства?
Наши губы ни на мгновение не оставляли друг друга в покое. Я чувствовал, что забываю, как дышать.
Ладонь вновь скользнула по кружевному белью. Я почувствовал, как ее трусики стали намокать.
Гребаный рай!
Отодвинув ткань, я коснулся пальцами ее истекающей киски. Она была чертовски мокрой.
"Ах, Таня - Таня! Мне казалось, что ты хорошая девочка,— подумал я про себя. — А ты, оказывается, у нас шалунья."
Девушка определенно точно хотела быть грязно и жестко оттраханной своим боссом в застрявшем лифте.
Я ввел в нее два пальца, и Таня громко застонала мне в рот.
Черт возьми!
Я готов был кончить за секунды как гребаный подросток. Она была такой мокрой, что ее смазка вмиг стало стекать по моему запястью вниз. Я как чертов охотничий пес уловил запах ее возбуждения.
Вытащил пальцы и провел ими по набухшему клитору. Таня сразу же заелозила бедрами, усиливая амплитуду трения.
"Какая же вы грязная, Татьяна Павловна", — промелькнула мысль. Хотелось ее озвучить, глядя девушке в глаза, но я сдержался, чтобы не портить и без того хрупкий и чертовски интимный момент.
Таня схватилась за мои волосы на затылке и сжала короткие пряди. Я ответно застонал ей в рот, а после отстранился и заглянул в ее глаза. Девушка тяжело дышала. Но теперь уже не от панической атаки, а от сильного возбуждения.
Я вновь ввел в нее пальцы и ритмично стал входить и выходить из ее киски, которая стала громко хлюпать, разрезая тишину между нами. Пошлые стоны из девушки становились все громче, но она ни разу не попыталась прервать то, что мы делали. Я стал задаваться вопросом, Таня также текла от своего дятла или только от меня? Укол ревности пронзил мою грудь. Наверняка, их отношения уже давно стали сходить на нет, судя по тому, что я видел, и они перестали спать друг с другом. Это и объясняло то, почему девушка текла как сука на случке. И почему-то от этой мысли я почувствовал прилив гордости. Мое эго разыгралось не на шутку.
Пальцы вновь скользнули по ее клитору, и я снова ввел их обратно. Таня неистово крутила бедрами в поисках разрядки, продолжая крепко держаться за мой затылок. Мы молча смотрели друг другу в глаза. Никто из нас не произносил ни слова. Только стоны разрывали тишину между нами.
Я резко отстранился. Таня удивленно посмотрела на меня, но я не могу дать ей и доли секунды, чтобы опомниться. Я опустился перед ней на одно колено, резко стянул с девушки кружевные трусики и тут же, закинув одну ее ногу себе на плечо, напал ртом на истекающую киску как голодный зверь.
Язык скользнул по влажным, набухшим складочкам. Таня тут же вновь схватила меня за затылок и притянула к себе ближе. Наверняка, опасаясь, что я могу куда-то исчезнуть или оставить без оргазма. Хрена с два!
Как только я попробовал девушку на вкус, тут же стал зависим от него.
Я обхватил губами клитор девушки и ввел в нее два пальца. Таня тут же стала дрожать. Стоны из ее рта стали громче. Девушка уже нисколько себя не сдерживала, и это была услада для моих ушей.
Ее бедра задрожали. Я чувствовал, как стенки влагалища судорожно сжимают мои пальцы в приступе оргазма. Губы продолжали сосать ее клитор, выжимая из девушки последние остатки наслаждения.
В этот момент резко включился свет. Лифт тут же начал движение вниз. Я поднялся на ноги и, глядя девушке прямо в глаза, облизал пальцы, которые были липки от ее возбуждения.
— Чертовски сладкая.
Татьяна вздрогнула всем телом. Будто только сейчас очнулась. Она резко отстранилась от меня, сделала несколько шагов в сторону, пока не уперлась спиной о дверь лифта. Ее лицо было белее мела. Глаза — огромные, растерянные. Девушка смотрела на меня так, словно видела впервые. Будто только сейчас до нее начало доходить, что произошло несколько мгновений назад.
Я не сказал ни слова, и она молчала.
Как только лифт издал звуковой сигнал о том, что прибыл на первый этаж, Таня бросила встревоженный взгляд на свои кружевные трусики, валявшиеся на полу. Она сделала шаг вперед и нагнулась, чтобы поднять их, но я ее опередил.
В ее глазах читалось столько эмоций одновременно, что разобрать их было невозможно: испуг, растерянность, стыд и вина.
Меня кольнуло неприятное чувство. Я хотел что-то сказать. Сам не знал что именно. Возможно, что она была не в себе, и я просто пытался вытащить ее из паники.
Черт. Нет! Я действительно хотел ее трахнуть.
Двери лифта разъехались в стороны. Таня судорожно поправила юбку. Я поднес трусики к носу и вдохнул аромат ее возбуждения. Таня испуганно взглянула на меня и, не говоря ни слова, выскочила из лифта.
Татьяна
Холодный вечерний воздух ударил мне в лицо так резко, что я невольно сделала глубокий вдох. Я почти бежала. Каблуки то и дело цеплялись за тротуарную плитку, и я только молилась, чтобы не оступиться.
Перед глазами все плыло. Я ничего не видела вокруг: ни прохожих, ни машин, ни огней вечернего города.
В голове бесконечно прокручивалось одно и то же:
"Нет Нет Нет!"
Этого не могло произойти. Не со мной. Не так.
Я, наконец, увидела знакомую Audi, припаркованную у тротуара, и почти подбежала к машине. Дрожащими руками дернула ручку двери, села внутрь и только тогда поняла, что все это время почти не дышала.
— Ну, наконец-то! — раздраженно бросил Ваня, даже не посмотрев на меня. — Ты где была вообще? Я уже минут пятнадцать здесь торчу. Телефон у тебя выключен. Я тебе раза четыре звонил.
Я медленно повернула к нему голову. Хотела что-то ответить, но слова будто исчезли. Я до сих пор чувствовала, как дрожат мои руки.
