— Стараюсь меньше есть.
Я слегка откинулся на спинку кресла.
— Интересный способ.
Девушка виновато улыбнулась.
— Просто...
— Татьяна, — пришлось перебить ее, но спокойно, без раздражения.
— Если уж решили худеть, то хотя бы делайте это правильно.
Она снова посмотрела на кусочки индейки в своей тарелке.
— Для того чтобы похудеть, организму нужен белок. Иначе он начнет избавляться совсем не от того, от чего вам хотелось бы.
Таня внимательно слушала.
— Поэтому несколько кусочков мяса вашей фигуре точно не навредят.
Девушка продолжала молчать.
— И говорю я это вовсе не потому, что считаю вашу фигуру какой-то неправильной.
Я выдержал короткую паузу.
— Честно говоря, я вообще не вижу причин, по которым вам нужно настолько ограничивать себя в еде.
Щеки Татьяны моментально порозовели. Она смущенно отвела взгляд.
— Просто...
Она тихо выдохнула.
— Мне кажется, я сильно поправилась.
Я спокойно посмотрел на нее.
— Мне кажется, вы слишком строги к себе.
Она нервно покрутила вилку в пальцах.
— Возможно, но...
— Но это уже ваше личное дело.
Я сделал еще глоток воды.
— Меня оно касается только в одном случае.
Таня вопросительно посмотрела на меня.
— Я не хотел бы однажды увидеть, как мой секретарь падает где-нибудь в коридоре в голодный обморок.
Девушка неожиданно рассмеялась.
— Я постараюсь.
Я кивнул на ее салат.
— С таким обедом шансы, признаться, есть.
Она окончательно смутилась и опустила глаза. Потом все-таки взяла вилкой тот самый кусочек индейки, осторожно попробовала и едва заметно улыбнулась.
— Спасибо... Артур Александрович.
Я лишь коротко кивнул и вернулся к своему обеду. Не знаю почему, но в этот момент мне показалось, что за последние полчаса она сказала больше о себе, чем, вероятно, говорила кому-либо за очень долгое время. И самым странным было то, что мне хотелось слушать дальше. Не из праздного любопытства, а потому что за ее неизменной вежливостью и привычкой бесконечно извиняться постепенно начинал проступать совершенно другой человек — тихий, добрый и удивительно одинокий.
Глава 14
Артур
Рабочий день, наконец, подошел к концу. Я закрыл последнюю папку, выключил ноутбук и поднялся из-за стола.
За окном уже начинало смеркаться. Огни вечернего города постепенно вытесняли остатки дневного света, а в коридорах офиса становилось непривычно тихо. Большинство сотрудников давно разошлись по домам.
Татьяна как раз надевала легкий бежевый пиджак, убирая в сумку ежедневник.
— На сегодня все? — спросил я.
Она подняла голову и сразу кивнула.
— Да, Артур Александрович.
Мы одновременно вышли из кабинета. Она привычным движением выключила свет в приемной, проверила, закрыты ли окна, машинально поправила на столе несколько папок, хотя и без того все лежало идеально ровно.
Девушка была до боли педантичной.
Я невольно усмехнулся. За эти две недели я уже успел заметить одну ее особенность: она не могла уйти домой, пока вокруг нее не будет абсолютного порядка.
Мы молча направились к лифту. Шаги глухо отдавались по почти пустому этажу. Я украдкой посмотрел на девушку.
Сегодня волосы снова были собраны в высокий пучок. Несколько светлых прядей выбились у висков, придавая ее строгому образу какую-то необычайную мягкость.
Интересная девушка. Татьяна была совсем не из тех, кто бросается в глаза с первой секунды. Но чем дольше я находился рядом, тем чаще ловил себя на том, что невольно смотрю именно на нее. Не потому что она была вызывающе красивой. Нет. В ней не было ничего нарочитого. Никакой показной сексуальности или желания понравиться окружающим. Наверное, именно это и цепляло. Естественность. Таня словно вообще не подозревала, что может быть красивой, а она была именно такой.
Мы остановились у лифта. Я нажал кнопку вызова. Пока кабина поднималась, в голове неожиданно возникла мысль:
— Татьяна, а где вы живете?
— На Западном.
— М-м-м, — ответил я. — Значит, мы соседи.
Это была ложь чистой воды. Я жил в центре на Пушкинской.
— Да?
— Вас подвезти?
Она будто растерялась.
— Ой... Спасибо большое, но не нужно.
Девушка сразу отвела взгляд.
— Меня молодой человек забирает.
— Разумеется.
Я коротко кивнул. Перед глазами сразу всплыла та самая сцена в ресторане. Дятел. Другого определения для него у меня по-прежнему не находилось. Я до сих пор помнил, с какой грубостью он схватил Таню за руку. Будто не человека рядом с собой вел, а провинившегося подростка. И ведь девушка тогда даже не сопротивлялась. Начала оправдываться и извиняться. Хотя виноватой выглядела меньше всех.
Двери лифта бесшумно разъехались в стороны. Мы вошли внутрь. Татьяна встала немного впереди, а я машинально нажал кнопку первого этажа.
Кабина плавно тронулась вниз. И только сейчас я заметил, что девушка едва заметно теребит ремешок своей сумки. Пальцы нервно двигались. Она этого даже не замечала.
Интересно...
Она всегда такая тревожная? Или она нервничает потому, что сейчас встретится со своим женихом?
Мысль оказалась неприятной. Я снова вспомнил его лицо: раздраженный взгляд и этот гребаный повышенный тон. То, как она сжималась рядом с ним.
В груди неприятно кольнуло. Я задумался поднимал ли он на нее руку? И тут же мысленно оборвал себя. Не мое дело. Какими бы ни были их отношения, вмешиваться я не имею права. Взрослые люди. Разберутся сами.
Лифт неожиданно дернулся. Так, что Татьяна едва удержалась на ногах, а через секунду кабина замерла. Свет мигнул и резко погас.
— Мать твою... — тихо выдохнул я.
В полной темноте послышался короткий испуганный вздох.
Я сразу достал телефон. Белый луч фонарика разрезал темноту. Татьяна стояла возле стены, крепко прижимая к груди сумку. Лицо заметно побледнело. Я направил свет на панель управления и нажал кнопку связи с диспетчером. Несколько длинных гудков, и, наконец, динамик ожил.
— Диспетчерская. Что у вас случилось?
— Добрый вечер, — спокойно ответил я. — Мы застряли между этажами. Проверьте, пожалуйста.
— Поняла вас. Оставайтесь на месте, сейчас передам информацию аварийной службе.
— Спасибо.
Связь оборвалась.
Я убрал руку с кнопки и посмотрел на Татьяну. Она продолжала молчать. Только слишком крепко сжимала ручки своей сумки. И почему-то мне показалось, что испугалась она вовсе не из-за того, что лифт остановился. Будто темнота сама по себе была для нее чем-то куда более неприятным, чем несколько минут ожидания между этажами. Я нахмурился, но ничего не спросил. Пока.
Я положил телефон на пол экраном вниз. Фонарик светил вверх, рассеивая темноту мягким белым светом. Этого оказалось достаточно, чтобы лифт перестал казаться совершенно черной коробкой. Я снова посмотрел на Татьяну. Девушка стояла, вжавшись спиной в металлическую стену. Глаза были крепко закрыты, плечи судорожно поднимались и опускались. Она вся дрожала. Настолько сильно, что дрожь была заметна даже в полумраке.
— Татьяна? — позвал я.
Никакой реакции.
— Татьяна, посмотрите на меня.
Тишина. Только частые, прерывистые вдохи. С каждым разом они становились все глубже и беспорядочнее. Воздуха ей явно не хватало, хотя лифт был исправен и вентиляция продолжала работать. Меня неприятно кольнуло внутри. Да что с ней такое?
Я медленно сделал несколько шагов вперед. Не хотелось еще сильнее ее напугать.
— Татьяна... — вновь позвал я.
Она будто вообще меня не слышала. Девушка обхватила себя руками так крепко, словно пыталась удержать собственное тело. Голова была опущена, губы едва заметно дрожали.
Черт...
Паническая атака? Другого объяснения я не находил. Страх темноты или замкнутого пространства? А, может, все вместе?
Тогда становилось понятно, почему перед лифтом она выглядела такой напряженной. Неужели боялась заходить сюда с самого начала?
Мысленно выругался. Если бы обратил на это внимание раньше, мы спокойно спустились бы по лестнице.
Я осторожно остановился рядом.
— Татьяна...
Очень легко коснулся ее предплечья. Так, чтобы она могла в любой момент отстраниться. Девушка вздрогнула, но руку не убрала.
— Все хорошо... — мой голос прозвучал настолько спокойно, насколько это вообще было возможно. — Мы уже связались с диспетчером. Через несколько минут двери откроются.
Она продолжала часто дышать. Казалось, мои слова вообще не доходили до нее. Взгляд был направлен куда-то внутрь себя. Туда, где происходило что-то, чего я не видел. Я почувствовал себя совершенно беспомощным. В бизнесе я привык быстро принимать решения. Любую проблему можно было разложить на составляющие и найти выход, но сейчас... Я понятия не имел, что делать. Никогда прежде не сталкивался с паническими атаками настолько близко. Только однажды где-то читал статью. Там говорилось, что человека не нужно тормошить или заставлять успокоиться. Необходимо вернуть его внимание к происходящему вокруг. Зацепить за что-то реальное.
Я сделал медленный вдох.
— Татьяна...
Она не ответила.
