Я почувствовала, как снова начинаю нервничать сильнее, чем хотелось бы. И, судя по его выражению лица, он это тоже заметил.
— Я вижу, что вы нервничаете, — сказал он уже чуть мягче, но все так же спокойно. — Это нормально.
И тут же выпалил, словно закрывая тему:
— Сейчас я пройдусь по отделам. Посмотрю, как обстоят дела. А вечером мы с вами спокойно обсудим все основное.
Я на секунду задержала дыхание, быстро прокрутив в голове все возможные варианты реакции. И поняла, что их, по сути, и нет. Я слишком дорожила этой работой, чтобы позволить себе спорить с человеком, который, судя по всему, уже принял управление на себя.
— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я все организую.
Он кивнул.
— Есть ли предпочтения по кухне? — уточнила я, уже возвращаясь в привычную рабочую роль.
— Нет, — ответил он без раздумий. — Главное, чтобы заведение было... — он сделал короткую паузу, подбирая слово, — соответствующего уровня.
Я кивнула, делая пометку. «По статусу», — мысленно добавила я, и невольно отметила про себя, что в его манере говорить было что-то демонстративное. Я бы даже сказала напыщенное.
Вышла из кабинета чуть быстрее, чем собиралась, и, оказавшись за своим столом, позволила себе короткий выдох. Руки все еще слегка подрагивали. Я положила планшет, открыла контакты и почти автоматически нашла нужный номер. Гудки тянулись чуть дольше обычного.
— Да? — ответил он, наконец.
— Ванюш, привет, — сказала я, стараясь говорить спокойно и как можно мягче. — Слушай, я сегодня, скорее всего, задержусь на работе
— Опять? — перебил он сразу, и в его голосе уже прозвучало знакомое недовольство.
Я на секунду закрыла глаза.
— У нас сейчас ситуация сложная, — начала я осторожно. — Ты же знаешь, что у Александра Владимировича был приступ, и...
— Знаю, — коротко ответил он. — Ты уже миллион раз об этом говорила.
— Да, но сегодня приехал его сын, — продолжила я, стараясь не ускоряться. — И, скорее всего, он будет руководить компанией, поэтому...
— Поэтому ты снова будешь сидеть там до ночи? — в его голосе появилась жесткость.
Я сжала телефон чуть сильнее.
— Вань, это важно, — тихо сказала я. — Это мое руководство, я не могу просто уйти...
— Ты постоянно задерживаешься, Тань, — перебил он, уже откровенно раздраженно. — Каждый раз одно и то же. Работа, работа, работа. Мне это начинает не нравиться.
Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое чувство: смесь вины и усталости.
— Я не специально, — сказала, почти оправдываясь. — Просто сейчас такой период. Нужно немного потерпеть
— Мы уже это «немного»сколько терпим? — его голос стал холоднее. — Месяц? Два?
Я замолчала, потому что ответа не было. Последние месяцы действительно дались моему начальнику нелегко. Наверное, поэтому его здоровье пошатнулось.
— Ладно, — выдохнул он через секунду. — Делай как хочешь.
И в этих словах было гораздо больше обиды, чем в любых претензиях.
— Я постараюсь не задерживаться сильно, — тихо сказала я, понимая, как это звучит.
— Угу, — коротко ответил он.
Связь оборвалась. Я медленно опустила телефон на стол и на секунду закрыла глаза, чувствуя, как внутри остается неприятный осадок.
Я уже собиралась вернуться к работе, когда почувствовала на себе взгляд и резко обернулась. Артур Александрович стоял в коридоре, в нескольких шагах от приемной. Он ничего не сказал, но по выражению его лица было очевидно — он слышал. Думаю, не весь разговор, но достаточно.
Я на мгновение замерла, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Как же неловко получилось. А потом мысленно одернула себя. Ведь это не мне должно быть стыдно, а ему. Даже если мужчина подслушал случайно.
Мой новый босс ничего не прокомментировал, даже не изменил выражения лица. Просто задержал на мне взгляд на секунду дольше обычного. Уже не оценивающий, как пару минут назад в кабинете, а какой-то более внимательный что ли...
Мужчина развернулся и спокойно пошел дальше по коридору, будто ничего не произошло. Я проводила его взглядом и только после этого позволила себе выдохнуть.
Глава 2
Татьяна
К концу рабочего дня офис заметно опустел, но ощущение напряжения никуда не исчезло. Оно словно впиталось в стены, осталось в воздухе, в коридорах, в случайных взглядах сотрудников, которые провожали нас, когда мы с Артуром Александровичем направились к лифту.
Никто ничего не говорил, но все наблюдали. Я чувствовала это буквально кожей.
Мы вошли в лифт почти одновременно, и в тот момент, когда тяжелые двери с тихим металлическим звуком закрылись, отсекая нас от внешнего мира, от шума офиса и от чужих глаз, я вдруг особенно остро ощутила, насколько тесным может быть пространство, если в нем оказываются всего два человека. Слишком близко.
Я встала чуть в стороне, стараясь сохранить между нами хотя бы формальное расстояние, хотя прекрасно понимала, что это скорее иллюзия, чем реальная граница.
Мой новый босс молчал, и я тоже прикусила язык. Любые слова сейчас казались лишними и почти неуместными. Боюсь, что начну заикаться, если скажу хоть слово. Мужчина пугал меня. Сама не знаю почему. Возможно потому, что моя карьера висела на волоске. Его отец ценил меня как хорошего сотрудника, но Артуру Александровичу я была незнакома. Мой новый начальник мог уволить меня в любую секунду и нанять себе нового секретаря.
Лифт плавно начал движение вниз, и вместе с этим внутри меня стало каким-то неустойчивым. Будто я теряла привычную опору. Я ненавидела лифты. С детства боялась замкнутых пространств. Каждый раз идя на работу, я закрывала глаза и медленно считала, пока не раздавался сигнал прибытия на этаж.
Но сейчас я не могла провернуть тот же фокус. Мне не хотелось, чтобы босс знал о моем секрете. Он итак, кажется, видит меня насквозь. Чувствовала его взгляд. Я не выдержала и на мгновение подняла глаза.
Он действительно смотрел на меня. Выражение его глаз было далеко не случайным, а именно направленным — спокойное, внимательное, изучающее, будто мужчина не просто смотрел, а пытался что-то понять.
Я тут же отвела взгляд и машинально поправила блузку, затем провела ладонью по юбке, проверяя, все ли в порядке, хотя прекрасно знала, что никаких проблем нет. Это было не про внешний вид. Скорее попытка занять руки и спрятать волнение.
"Соберись!"— говорю себе мысленно.
Я должна была думать о работе. О проектах, сроках, документах, о том, как правильно выстроить разговор за ужином. Но вместо этого мои мысли упрямо возвращались к одному и тому же. К мужчине, стоящему рядом. К его взгляду, и к тому, что я совершенно не понимала, почему он смотрит на меня именно так.
Лифт мягко остановился, и двери открылись, выпуская нас в прохладное пространство подземного паркинга, где приглушенный свет ламп отражался от металлических поверхностей машин.
Артур Александрович пропустил меня вперед, а затем вышел следом за мной. Его шаги были уверенными, спокойными, без малейших колебаний, словно он прекрасно ориентировался здесь, даже если не появлялся в этом месте долгое время. Через несколько секунд он остановился у автомобиля и коротким, почти небрежным жестом указал на него. Я на секунду замешкалась, переводя взгляд с одной машины на другую, потому что рядом стояли несколько дорогих автомобилей, и ни один из них не выглядел случайным.
— Какую? — уточнила я, чувствуя себя немного неловко.
Он ничего не ответил. Просто обошел темный Mercedes-Benz S-Class и, не говоря ни слова, открыл передо мной дверь. Я замерла на долю секунды. И в эту короткую, почти незаметную паузу в голове вдруг всплыла мысль, от которой стало странно и немного неловко одновременно. За семь лет отношений Ваня ни разу не открывал передо мной дверь машины. Ни разу. И сейчас этот простой, почти будничный жест, сделанный без лишнего внимания и без какого-либо намека на демонстративность, вдруг показался мне чем-то непривычным.
Я быстро села в салон, стараясь не зацикливаться на этом ощущении и не придавать ему слишком большого значения. Внутри было тихо, мягко и кричаще дорого. Салон встретил теплым, едва уловимым ароматом — свежим, чистым, с легкими древесными нотами, как будто машина только что выехала из автосалона или за ней ухаживали с особым вниманием.
Я аккуратно пристегнулась, стараясь не делать лишних движений. Мужчина обошел машину, сел за руль, спокойно закрыл дверь и почти сразу завел двигатель.
— Адрес, — коротко сказал он, уже доставая телефон.
Я назвала ресторан, который выбрала, стараясь учитывать все — уровень, расположение, атмосферу, как было приказано.
Артур Александрович быстро вбил его в навигатор, мельком взглянул на маршрут и плавно тронулся с места.
Первые минуты мы ехали в молчании, которое на этот раз ощущалось еще более неловким, чем в лифте, потому что теперь нас отделяло от внешнего мира не просто пространство, а закрытый салон автомобиля, в котором каждый звук, любое движение и даже дыхание становились заметнее.
За окном медленно менялся город. Бетонные стены паркинга остались позади, уступив место вечерним улицам, свету фонарей, редким потокам машин и отражениям в витринах.
Я смотрела вперед, стараясь сосредоточиться на дороге, на огнях, на чем угодно, лишь бы не возвращаться мыслями к тому напряжению, которое по-прежнему никуда не исчезало.
Мой новый начальник вел машину спокойно и уверенно, без резких движений и лишней суеты, а я украдкой подглядывала за ним.
Когда автомобиль плавно остановился у входа в ресторан, я на секунду замерла, не сразу решившись потянуться к ручке двери. Мысль была глупой и в то же время совершенно серьезной. Открывать самой или ждать? Он ведь открыл дверь, когда я садилась. И теперь я, сама не до конца понимая почему, выбрала второй вариант — осталась сидеть, делая вид, что просто проверяю что-то в планшете, хотя экран уже давно погас.
Секунда. Две. И вот его дверь открылась, он вышел, обошел машину, и уже через мгновение распахнул мою дверь так же спокойно, как делал это раньше. Без лишнего пафоса. Будто так и должно быть.
— Прошу, — коротко сказал он.
Он протянул руку. Я на секунду замешкалась, но все же вложила в нее свою ладонь.
Его пальцы были теплыми. И этот простой, формальный жест почему-то снова выбил меня из равновесия. Слишком непривычно для меня.
Я вышла, стараясь двигаться уверенно, но внутри все равно ощущая странную неловкость.
У входа в ресторан он открыл передо мной дверь, пропуская вперед, и я снова на долю секунды задержалась, будто каждый такой жест требовал от меня отдельного внутреннего решения — принять его или отстраниться. Я приняла, но легче от этого не становилось.
Хостес с безупречной улыбкой встретила нас и повела вглубь зала. Когда мы подошли к столику, мужчина снова опередил меня. Отодвинул стул легким, отработанным движением. Я села, ощущая, как внутри нарастает странное, непривычное чувство — смесь смущения, растерянности и какого-то необъяснимого напряжения. Я никогда не была женщиной, за которой так ухаживают. Не в таком виде. И это не давало мне покоя. Потому что все время, пока я устраивалась за столом, брала меню, пыталась выглядеть спокойно, в голове всплывала одна и та же мысль. За все годы с Иваном, с моих восемнадцати лет, ничего подобного не было. Никогда. И это сравнение возникало само собой, без моего желания.
Я открыла меню и замерла. Чуть нахмурилась, перелистнула страницу, затем еще одну, и только после этого подняла взгляд.
— Простите, — обратилась я к официанту, — а здесь нет цен?
Он на секунду замялся и автоматически перевел взгляд на моего спутника. Тот тихо хмыкнул.
— В таких местах девушкам обычно дают меню без цен, — спокойно пояснил босс, чуть откинувшись на спинку стула. — Чтобы они не отвлекались на лишние детали.
Я почувствовала, как щеки чуть потеплели.
— Понятно, — тихо сказала я, хотя на самом деле не было понятно ничего.
Я редко бывала в подобных местах. Даже несмотря на то, что Иван зарабатывал хорошо, — он играл полузащитником в футбольном клубе, — рестораны такого уровня не были для меня привычной средой.
Я снова опустила взгляд в меню, но слова расплывались, не складываясь в смысл. Пальцы сами по себе потянулись к блузке — поправить, разгладить, убедиться, что все в порядке. Потом к юбке. Затем я машинально достала планшет, будто это могло вернуть меня в рабочее состояние, в привычную, понятную структуру. Артур Александрович сразу это заметил. Его взгляд скользнул по планшету, затем вернулся ко мне.
— Давайте сначала поужинаем, — сказал он спокойно, но с той самой интонацией, которая не терпела возражения. — А дела обсудим после.
Я замерла на секунду, затем медленно кивнула и убрала планшет обратно.
— Да конечно.
Ужин прошел до ужаса спокойно. Настолько, что это даже настораживало. Еда появлялась вовремя, исчезала незаметно, официант практически не вмешивался, а разговор между нами долгое время вообще не начинался. Были только редкие уточнения, короткие вежливые, но пустые фразы. Меня не покидало чувство, что я прохожу некую проверку, о которой не была в курсе. И дело не касалось работы.
И только когда основные блюда были убраны, а перед нами поставили чай и десерт, Артур Александрович чуть подался вперед и, едва заметно кивнув, дал понять:
— Слушаю.
Я открыла планшет, стараясь сосредоточиться, выстроить в голове четкую структуру и, наконец, вернуться в ту зону, где я чувствовала себя уверенно — в работу.
— На данный момент у компании несколько ключевых направлений, требующих вашего внимания в первую очередь, — начала я, стараясь говорить спокойно, четко, без лишней суеты. — Во-первых, это два крупных строительных проекта, которые находятся на финальной стадии, но сейчас возникли задержки по поставкам материалов
Я листала документы, показывала графики, называла сроки, фамилии, суммы. Говорила о подрядчиках, которые начали сдвигать обязательства. О банке, который ждал подтверждения по кредитной линии. О внутреннем напряжении между отделами, которое усилилось за последние дни. О том, что без четкого решения сверху многие процессы фактически остановились.
Я говорила уверенно, строго по делу. Так, как делала это сотни раз, но каждый раз, поднимая взгляд, я сталкивалась с его глазами, и это сильно сбивало меня с толку.
Мужчина внимательно меня слушал, но при этом смотрел не только на экран планшета. На меня. Долго, пристально. Так, будто информация была лишь поводом. Я начинала теряться, сбиваться и возвращаться к уже сказанному.
«Так, спокойно. Все нормально. Ты это знаешь. Ты это уже делала.»— говорила я себе.
Но внутри все равно появлялось странное ощущение, будто я что-то делаю не так. Я машинально проверяла блузку. Все ли застегнуто, ровно ли сидит. Проводила пальцами по волосам. Не выбилась ли прядь. Чуть сжимала губы, вспоминая, не размазалась ли помада. Ничего. Все было в порядке. Тогда почему он так смотрит? Единственное логичное объяснение, которое приходило в голову — он оценивает. И, возможно, находит недостатки. Я даже не допускала другой мысли. Просто потому что... Мысль казалась абсурдной.
— ... и, соответственно, без вашего решения по этому вопросу мы не можем двигаться дальше, — закончила я очередной блок и на секунду перевела дыхание.
Он не сразу ответил. Несколько секунд просто смотрел на меня, словно обдумывая что-то совсем другое, а потом вдруг спросил:
— У тебя есть молодой человек?
Я замерла. Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что на секунду выбил меня из реальности. Начальник впервые обратился ко мне на "ты".
— Да... — ответила я чуть тише, чем хотела. — Есть.
И в этот момент внутри что-то щелкнуло. Пазл сложился. Мужчина не просто слушал, он смотрел все это время на меня не как мой новый босс.
— Давно? — уточнил он, не отрывая взгляда.
— Семь лет, — ответила я, уже осторожнее, чувствуя, как разговор начинает уходить совсем не туда, куда должен.
Он тихо хмыкнул и чуть откинулся на спинку стула.
— Семь лет, — повторил он, будто пробуя эти слова на вкус. — И за все это время он так и не сделал тебе предложение?
