— Если сотрудник профессионал, он справится.
— Она-то справится, — уверенно сказал отец. — Просто иногда будь помягче.
Мама тихо засмеялась.
— Представляешь, Артур, отец впервые за много лет просит тебя быть мягче.
— Поздно воспитывать, — фыркнул я.
— Никогда не поздно, — возразила мама.
Я посмотрел на часы. Рабочий день уже давно начался.
— Ладно. Мне пора.
Я подошел к матери, легко поцеловал ее в висок.
— Не забывай отдыхать.
— Постараюсь.
Затем перевел взгляд на отца.
— Выздоравливай. Компания дождется тебя.
— Вот это я и хотел услышать.
Я коротко кивнул, развернулся и направился к двери. Работы действительно было много. И почему-то, выходя из палаты, я совершенно неожиданно вспомнил растерянный взгляд Татьяны, ее привычку теребить рукав блузки, когда она нервничала, и то, как вчера она пыталась одновременно говорить о работе и украдкой проверять, не растрепалась ли ее прическа.
Странная девушка. Слишком искренняя для большого бизнеса. И именно поэтому она невольно цепляла мое внимание.
Глава 5
Татьяна
Я проснулась раньше будильника. На прикроватной тумбочке электронные часы показывали ровно шесть утра. До звонка оставалось еще полчаса, но сон больше не шел. Несмотря на то, что я легла далеко за полночь. Кажется, около двух часов. Организм уже привычно проснулся сам.
Я медленно перевернулась на бок. Ваня спал ко мне спиной, укрывшись одеялом почти до пояса. Его широкие плечи едва заметно поднимались и опускались в такт спокойному дыханию. Даже во сне он выглядел сильным, уверенным и таким родным, что у меня невольно защемило сердце.
Семь лет я просыпалась рядом с этим мужчиной. Я улыбнулась самой себе и осторожно провела ладонью по его теплой спине. Кожа была чуть прохладной после ночи, мышцы под пальцами — твердыми, натренированными бесконечными физическими нагрузками.
Я наклонилась и легко коснулась губами его лопатки.
— Доброе утро... — почти неслышно прошептала я.
Ваня едва заметно поморщился во сне, что-то невнятно пробормотал, но даже не открыл глаз. Я тихонько рассмеялась. Последние две недели мы почти не виделись. Тренировки, мои бесконечные переработки, новый начальник, постоянная усталость, а еще начался футбольный сезон. Каждый год происходило одно и то же.
— Нужно беречь силы, — неизменно говорил Ваня. — Так лучше для формы.
Я уже знала эту фразу практически наизусть. И все же внутри меня каждый раз теплилась маленькая надежда, что сегодня будет иначе.
Я осторожно провела ладонью ниже, медленно поглаживая его поясницу, чувствуя под пальцами знакомое тепло. На мгновение замерла, словно спрашивая разрешения, а затем несмело продолжила движение навстречу его боксерам. Не успела. Ваня резко перехватил мою руку. Глаз он по-прежнему не открывал.
— Тань... — сонно пробормотал он, убирая мою ладонь в сторону. — Еще полчаса... Дай поспать.
В его голосе не было злости. Только усталость. Я снова наклонилась и поцеловала его в плечо.
— Ну, Ваня... Пожалуйста... Я так соскучилась...
Он шумно выдохнул. На этот раз уже раздраженно.
— Ты же знаешь, сезон начался.
Он сел на кровати, обеими ладонями устало растер лицо, пытаясь окончательно проснуться, затем взъерошил волосы и, не говоря больше ни слова, поднялся. Я молча наблюдала, как он направился в ванную. Высокий, красивый и такой любимый.
Дверь за ним тихо закрылась. Я еще несколько секунд сидела неподвижно, обнимая колени.
Наверное, так бывает у всех. Семь лет — это большой срок. Люди привыкают друг к другу, перестают замечать какие-то мелочи, меньше говорят о чувствах, реже обнимаются просто так. Наверное, это и есть взрослая жизнь, о которой столько говорят. Я всегда убеждала себя именно в этом. И все же... Где-то глубоко внутри шевельнулась тихая, почти стыдливая мысль. Мне хотелось, чтобы между нами было немного иначе. Чтобы он иногда сам тянулся ко мне, без повода обнял на кухне, пока я готовлю завтрак, поцеловал, проходя мимо. Чтобы однажды проснулся раньше меня только потому, что соскучился.
Я тут же мысленно одернула себя. Не придумывай. У Вани ответственная работа, огромные нагрузки, постоянные тренировки. Ему сейчас действительно не до романтики. Я ведь знала, за кого выходила... Вернее, с кем строила отношения. Любовь ведь измеряется не количеством поцелуев. Правда?
Я глубоко вздохнула, отбросила одеяло и поднялась с кровати. На кухне в холодильнике уже стояли контейнеры с ужином, который я приготовила ночью. На столешнице не осталось ни одной грязной тарелки. Я все перемыла перед тем, как лечь спать. Значит, вечером у меня будет немного больше свободного времени. Может быть сегодня мы, наконец, поужинаем вместе.
Дверь ванной тихо открылась. Я как раз вернулась и снова села на край кровати, задумчиво разглядывая складки на одеяле, когда Ваня вышел. Его волосы были влажными после душа, а от кожи пахло свежим гелем для душа и мятной зубной пастой.
Он поймал мой взгляд и неожиданно улыбнулся. Той самой улыбкой, из-за которой когда-то, еще в восемнадцать лет, я окончательно потеряла голову. Не говоря ни слова, он подошел ближе. Матрас слегка прогнулся под его весом, когда он осторожно оперся руками по обе стороны от меня, словно заключая мое тело в мягкий плен. Я невольно улыбнулась.
— Танюш...
Его голос стал совсем другим. Уже без раздражения, которое звучало несколько минут назад.
— Я тут подумал...
Он на секунду замолчал, внимательно рассматривая мое лицо.
— Прости меня, пожалуйста. Я вчера сорвался.
У меня невольно защемило сердце. Каждый раз после наших ссор все происходило почти одинаково. Ваня редко извинялся сразу, но если все-таки приходил мириться, то делал это искренне.
— Но ты тоже должна меня понять, — продолжил он уже мягче. — Ты же знаешь, какой я ревнивый.
Я едва заметно кивнула. Конечно, знала.
Он осторожно коснулся губами кончика моего носа. Я улыбнулась еще шире. Затем его поцелуи стали медленно спускаться ниже — к щеке, линии подбородка, шее. Он ненадолго задержался у ключицы, и по телу пробежали приятные мурашки.
— Я тоже очень сильно хочу тебя, — почти шепотом произнес он. — Соскучился пиздец как.
На мгновение мне показалось, что сегодняшний день начнется совсем иначе, но Ваня тяжело выдохнул и чуть прикрыл глаза.
— Только мне сейчас нельзя расслабляться. Ты же понимаешь... Нужно беречь силы.
Я снова кивнула, хотя внутри что-то едва слышно сжалось. Конечно. Дурацкий футбольный сезон.
Он слегка улыбнулся и, подняв голову, почти коснулся своим носом моего.
— Давай сейчас спокойно позавтракаем. Потом я поеду на тренировку, а ты — на работу.
— Хорошо, — тихо ответила. — Я сейчас тоже буду вставать.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Мне вдруг очень захотелось его поцеловать. Я совсем немного потянулась вперед, но Ваня неожиданно отстранился. Причем так резко, что я даже растерялась. Он поморщился.
— Фу!
Я непонимающе посмотрела на него.
— Тань... Ну сколько можно?
Он покачал головой.
— Иди сначала умойся. Не лезь ко мне с поцелуями утром, пока не почистила зубы.
Он произнес это совершенно спокойно, без желания меня задеть. Просто констатировал факт. Я неловко улыбнулась.
— Да... Извини.
— Ты же знаешь, мне это неприятно.
— Знаю.
Он легко потрепал меня по плечу, словно разговор был закончен, поднялся с кровати и вышел из спальни, а я так и осталась сидеть на месте. Несколько секунд назад мне казалось, что между нами снова появилась та легкость, которой так не хватало в последнее время. Он обнимал меня, целовал, говорил, что соскучился, а потом все оборвалось одной короткой фразой.
Конечно, он был прав. Ваня не раз говорил, что терпеть не может утренние поцелуи, пока оба не почистят зубы. За семь лет отношений я прекрасно знала эту его особенность. И все же... Почему-то именно сейчас мне стало немного неловко. Будто меня сначала притянули к себе, а потом так же быстро оттолкнули.
Я тихонько вздохнула, поднялась с кровати и направилась в ванную. Глядя на свое отражение в зеркале, я неожиданно вспомнила вчерашний вечер.
Артур Александрович.
Перед глазами всплыло, как он без единого слова открыл передо мной дверь автомобиля, а затем и дверь ресторана. Как отодвинул стул, помогая мне сесть. Как ни разу за весь вечер не позволил себе ни одной бестактной реплики, хотя все время смотрел так внимательно, что я начинала теряться.
Я тут же тряхнула головой, словно прогоняя ненужные мысли. Господи, о чем я вообще думаю? Это мой начальник. И никто больше.
***
Мы молча спустились в подземный паркинг нашего жилого комплекса. Утро только начиналось, поэтому здесь было непривычно тихо. Где-то вдалеке глухо работал двигатель, эхом разносились шаги, а яркие лампы под потолком отражались в идеально чистом бетоне.
Ваня уверенно направился к своему черному Audi RS7 Sportback. Когда автомобиль только появился у нас, я, наверное, неделю не могла налюбоваться. Ваня так долго о нем мечтал, что, когда подписал свой первый серьезный контракт с футбольным клубом «Дон», почти сразу оформил заказ. Машину везли несколько месяцев из Германии, и день ее получения был для него едва ли не большим праздником.
Я остановилась возле пассажирской двери. На какую-то долю секунды в голове вспыхнула совершенно нелепая мысль. Перед глазами неожиданно возник вчерашний вечер. Артур Александрович спокойно обошел свой автомобиль, открыл передо мной дверь, дождался, пока я сяду, и только потом занял водительское место. Такая простая мелочь. Настолько естественная, что раньше я никогда не задумывалась о ней.
Я посмотрела на Ваню. Он уже успел открыть водительскую дверь, бросить спортивную сумку на заднее сиденье и теперь что-то искал в телефоне. Конечно, он даже не думал обходить машину. И с чего бы? За семь лет отношений он ни разу этого не делал. Я сама открыла дверь и села в салон. И тут же мысленно отругала себя: "Господи, Таня. Что за глупости? Неужели тебе настолько важно, кто открывает дверь машины?".
Конечно, нет. Просто... Наверное, это было бы приятно.
Я пристегнула ремень безопасности. Через несколько секунд Ваня завел двигатель, и автомобиль плавно выехал с парковочного места.
Некоторое время мы ехали молча. Я смотрела в окно, наблюдая, как просыпается город. Когда-то Ваня очень хотел, чтобы я тоже ездила за рулем.
Два года назад, сразу после того как я получила водительское удостоверение, он почти каждый день говорил:
— Тань, хватит ездить на автобусах. Купим тебе машину.
Я тогда только смеялась.
— Может, сначала научусь нормально водить?
— Научишься. Все учатся.
Он действительно хотел подарить мне машину. После перехода в футбольный клуб его зарплата выросла в десятки раз, и он постоянно повторял, что теперь может позволить нам жить намного комфортнее. Но все закончилось, едва успев начаться. До сих пор помню тот день.
Ваня впервые доверил мне сесть за руль своей новенькой Audi. Я волновалась так сильно, что ладони стали мокрыми еще до того, как повернула ключ зажигания.
— Расслабься, — смеялся тогда Ваня. — Это всего лишь машина.
Я честно старалась, но уже через десять минут, выезжая с парковки торгового центра, неправильно рассчитала расстояние. Раздался противный скрежет. Я даже глаза зажмурила.
Когда мы вышли из машины, на задней двери красовалась длинная глубокая царапина. Я тогда чуть не расплакалась. Ваня несколько секунд молча смотрел на повреждение, а потом резко отвернулся.
— Да чтоб...
Он не договорил, но я и без того понимала, что он чувствует. Эту машину он хотел так сильно, берег ее буквально как ребенка, а я все испортила.
На мгновение мне казалось, что он ударит меня. Ваня был так зол. Он никогда не поднимал на меня руку. Но молодой человек всегда был излишне эмоционален, и в такие моменты я по-настоящему опасалась его, поэтому чаще всего сжималась и боялась пошевелиться.
Несколько минут он ходил вокруг автомобиля, тяжело дыша, а потом все-таки посмотрел на меня.
— Все! Пиздец!
Я виновато опустила голову.
— Прости...
— Нет, Тань.
Он покачал головой.
— За руль ты больше не сядешь.
— Я научусь...
