Я обмакнул перо в чернильницу и добавил строку убогим, но разборчивым почерком.
— Но вот в чём дело, барон. За такое условие у меня есть ещё два дополнения, — сказал я, не выпуская перо.
— Что? — он вскинул бровь, а потом неожиданно громко рассмеялся. — Заставил меня согласиться, чтобы выторговать своё?
— Вы вправе отказаться, именно поэтому я и вписал пункт до того, как попросить вас, — уверенно ответил я.
— А ты неплохой политик, парень, — Корф закинул руки за затылок. Ему явно нравилось происходящее. — Говори свои условия, а я подумаю.
— Первое касается права забрать из Ямы зверя по кличке Притворщик. Зверь сидит в угловой клетке нижнего сектора. Гордей поручил мне с ним работать, но в условиях Ямы это невозможно — тварь слишком сложная. Мне нужны мои условия, моё пространство и мой метод.
Корф нахмурился.
— Гордей…
— Гордей сам назначил меня на этого зверя. Вам нужно лишь сообщить ему, что это в интересах клана. Это закроет любые возражения смотрителя.
— Ты собираешься вернуть ему притворщика после укрощения?
— Я верну зверя после работы… если потребуется.
— А если не потребуется? — хмыкнул барон.
— Тогда Притворщик останется в Соляном, где ему лучше. Но формулировку оставим мягкую — «временный перевод для специализированной подготовки». Гордей проглотит.
Корф помолчал, барабаня пальцами по столу. Он хмурился и думал слишком долго.
Чёрт. Придётся додавить.
— Уважаемый барон Корф, — начал я. — Вы сами сказали, что я не глупец. Так позвольте говорить открыто. Я знаю, что пятьсот золотых для питомника — пыль. Мы оба понимаем, что я смогу отдать всю сумму гораздо раньше. Я не знаю, какие цели вы преследуете, но могу догадываться, и дело здесь совсем не в деньгах. Любой гривошип, которого я воспитаю за два месяца, будет стоить минимум восемьсот.
— Думаешь, что так просто получить гривошипа в свой питомник? — покачал головой Корф.
— Нет… сомнений нет, восемьсот золотых стоит лишь воспитание, а не сам питомец. И новому питомнику таких редких зверей не дадут — ко мне нет доверия. Но у меня уже есть план, как доказать свои навыки. Да и мы знаем, что контракт у нас не на полгода.
В этот момент наступила тишина. Корф сосредоточенно думал, глядя в потолок, но затем уверенно кивнул.
— По притворщику решили. Гордей будет в курсе ещё до того, как ты вернёшься в Яму. Что за второе условие?
— Право забрать двух человек из состава подсобников Ямы. Мне нужны укротитель по прозвищу Шип и подсобник по имени Танис. Оба пойдут со мной в Соляной.
— Гордей потеряет двух работников…
— Да, — я хмыкнул. — Потеряет укротителя с больной рукой и Пустого, который подметает коридоры. Замену найдёт за день. А мне они нужны.
— Зачем?
— Куда уж я без работников, верно?
Корф посмотрел на меня долгим взглядом.
— Договорились. Но рекомендую остановиться на этих пунктах.
Я молча поставил свою подпись на документе. Корф ещё раз всё перечитал, взял печать с подставки и вдавил горячий воск в нижний край бумаги.
Барон положил бумагу передо мной.
— Теперь ты официально стал Смотрителем Соляного.
Я взял бумагу и убрал во внутренний карман.
Корф откинулся в кресле и посмотрел в окно. За стеклом виднелся двор, где клановцы продолжали мучить мантикору перетянутой шлейкой.
— Скажи мне одну вещь, Смотритель, — произнёс он, не отрывая взгляда от окна. — Гордей семь лет ходит у меня в должниках. Он трусит и жадничает, но остаётся предсказуемым. Ты его каким-то образом прижал — я не знаю, каким, но прижал. Расскажешь?
— Нет, — ответил я.
Корф повернулся и посмотрел на меня.
— Опасно ты себя ведёшь, Рик, ох как опасно. Тебе повезло, что ты общаешься с бароном клана Жала, а не с Камнем или Хвостом, например. Будь осторожен. Но… ты всё делаешь правильно. Человек, который не сдаёт свои козыри за чужим столом, вызывает доверие. Но это доверие всё равно приходит со временем. Учти одну вещь, Смотритель, и запомни её накрепко.
Он подался вперёд и положил локти на стол.
— Не вздумай добивать Гордея. Не используй то, чем прижал. Знаешь, что произойдёт, если его снимут? Совет пришлёт нового надсмотрщика. Голодного, чужого и неподконтрольного. А Гордей работает как понятный механизм — жадничает, трусит, но ведёт себя предсказуемо. Пока он сидит на своём месте — я знаю, чего от него ждать. Оставь его там, где сидит. Считай это ещё одним негласным договором между нами.
Корф выдержал паузу и добавил тихо:
— Лучше тебе сейчас не спорить.
Я кивнул, но не потому что испугался. Просто Корф мыслил холодно и без иллюзий — как я. Гордей оставался на месте, потому что известный враг дешевле неизвестного.
Барон встал. Наш разговор закончился, и я вышел за дверь.
Следом меня ждал сюрприз — у выхода из главного корпуса стоял Аэрин.
Мальчик опирался на трость и смотрел на гравийную дорожку, которая вела через внутренний сад к боковым воротам замка. Когда я вышел, он молча кивнул и медленно пошёл рядом, при этом подстраиваясь под собственную хромоту. Трость ровным ритмом постукивала по гравию.
Сад замка Жала выглядел иначе, чем двор. Здесь росли южные вьющие кусты — тёмно-зелёные лозы с мелкими жёлтыми цветами, которые оплетали каменные арки и тянулись к свету. Пахло нагретой листвой и почему-то мёдом. Тишина стояла такая, что исчезли и рёв зверей, и голоса подсобников — остались только гравий под ногами и стук его трости.
Аэрин очень долго молчал — несколько минут. Шли по дорожке, и я не торопил. Мальчик собирался с мыслями, и спугнуть его не хотелось.
— Вы подписали, — сказал он наконец. Голос звучал очень тихо, без вопросительной интонации.
— Подписал.
Аэрин кивнул и замолчал ещё на полминуты. Потом заговорил — и вовсе не о договоре.
— В клане меня считают калекой. Наследник, которого покалечил зверь — это позор для такого сильного клана, как наш. Укротитель должен стоять, держать цепь и ломать зверя голыми руками. А я хожу с палкой и читаю книги.
Он произнёс это без жалости к себе, показывая, что этот факт давно перестал ранить.
— Совет клана терпит меня, потому что отец — барон, но веток наследства в клане много. Если бы я родился в младшей ветви, меня давно бы списали в архив, как Дарена. Интересно, как он стал Пустым, но я не буду задавать вам этот вопрос, Рик. А что касается меня… то я просто хромой мальчик — бесполезный материал для клана, который функционирует на силе.
Мы прошли под каменной аркой, увитой лозой. Жёлтые цветы качнулись над головой.
— Но книги дали мне то, чего нет ни у одного бойца Жала, — продолжил Аэрин. — Образование. Папа любит меня и доверяет, так что я знаю все расчёты клана. Все доходы, расходы, долги, все сделки за последние семь лет. Я знаю, кто сколько должен Совету, кто платит вовремя и кто прячет золото от налогов. Отец думает армиями и территориями, а я — цифрами.
Он остановился посреди дорожки и повернулся ко мне. Тёмные глаза смотрели без юношеского пафоса или желания произвести впечатление.
— В тех монетах, которые выписал вам отец, двести принадлежат лично мне. Из ресурсов, которые я копил.
Я остановился, не в силах поверить в то, что услышал. Четырнадцатилетний парнишка имеет такую сумму?
— Отец об этом знает?
— Знает, что я вложил деньги. Но считает, что это жест поддержки. На самом деле именно я уговорил его на Соляной. Он хотел предложить вам второй вариант — партнёрство. Обойтись малой кровью. Третий вариант придумал я. Отец согласился, потому что...
Аэрин прервал речь, опёрся на трость и чуть наклонил голову.
— Если дело выгорит — я докажу клану, что не бесполезен. Мальчик с книгами приносит больше золота, чем десять бойцов с цепями. Чем все их звери. Что я МОГУ быть полезен. Это изменит моё положение.
— Всё может случиться и по-другому, Аэрин, — спокойно заметил я.
Он помолчал.
— Если прогорите — мне ничего не грозит, потому что отец просто закроет на это глаза. Ваш Соляной для него — не больше игрушки для щенка. Но вы останетесь должны двести золотых лично мне. И их придётся отдать, понимаете?
Я смотрел на этого мальчика с тростью и пересчитывал расклад, который только что изменился.
Минуту назад я думал, что завишу от одного человека — барона Корфа. Старый политик, который играл в долгую. Теперь я зависел сразу от двух представителей клана. Ещё десять минут назад думал, что переиграл их, а оказывается всегда был позади.
Но в этой привязке лежала и возможность. Аэрину нужен был успех Соляного так же, как мне. Мой питомник становился его козырем в клановой политике. Если я строил — он рос. Если я падал…
Ход казался умным, расчётливым, холодным и абсолютно взрослым.
Этот парень оказался опаснее Дарена с его истериками. Тот действовал на гормонах и уязвлённом эго. У Аэрина же внутри работал холодный разум.
И, чёрт возьми, мне это нравилось. Никаких клановых понтов. Чистый, кристально понятный капитализм. Асимметричная ставка — он рискует золотом ради статуса, я рискую шкурой ради свободы. Идеальный деловой партнер.
Я молча протянул ему руку.
Аэрин посмотрел на мою ладонь. На секунду в его глазах мелькнуло облегчение — быстрое, как выдох после долгой задержки дыхания. Он ждал этого жеста.
Узкая ладонь с жёсткими мозолями от набалдашника трости легла в мою. Хватка у него оказалась неожиданно цепкой.
— Сработаемся, инвестор, — коротко кивнул я, и он, неожиданно, смущённо улыбнулся.
А когда я вернулся к Яме, прямо у ворот меня ждал Гордей.
Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как я спрыгиваю с повозки. Лицо держал каменным, но глаза бегали — влево-вправо, по двору, по подсобникам, которые тащили мешки и делали вид, что не смотрят. Конечно, он уже знал. Даже если бы Корф не предупредил, он бы всё равно знал.
В этом городе новости доходили до смотрителя Ямы быстрее, чем до Совета — старикан кормил информаторов на каждом углу, и кто-то наверняка успел бы передать.
Я спокойно прошел мимо него, направляясь в Яму.
— Вот так ты идёшь мимо того, кто не похоронил тебя? — негромко, сквозь зубы процедил смотритель мне в спину. В его голосе звучала ядовитая злоба Смотрителя, у которого из-под носа уводят деньги.
Я остановился и вполоборота посмотрел на него.
— Не думай, что ты выскочил, Рик, — Гордей нервно дернул щекой. — Соляной — это тебе не Яма. Там налоги, проверки Совета, санитарные нормы. Восстановление питомника, корм, отсутствие зверей и гнильё вокруг. Я посмотрю, как ты запоешь, когда к тебе придут особенные люди. Ох, а ты не знал? Да-да, содержать питомник — это не жрать дерьмо, будучи подсобником, когда не о чем переживать. Впрочем, жрать дерьмо здесь — это одно. А там тебя сожрут вместе с ним.
Я ничего не ответил. Лишь кивнул, подтверждая его слова, и шагнул в полумрак коридора.
Пусть думает, что напугал. Как и сказал Корф: предсказуемый враг — это удобный враг. А у меня впереди было слишком много работы, чтобы тратить время на мертвецов.
Но он не отпустил меня.
— Не смей отворачиваться от меня, ПОДСОБНИК! Сейчас ты пойдёшь ко мне в кабинет, и мы всё обсудим.
— Хорошо, что ты это сказал, Смотритель «Ямы», — жёстко ответил я. — Веди. У меня как раз к тебе разговор.
Друзья, если вам нравится мой цикл, куда, уж поверьте, я вкладываю душу, поставьте этой книге ваши 5 звёзд! Благодарю!
Глава 2
Кабинет смотрителя не изменился — Гордей сел за стол и положил руки на столешницу ладонями вниз. Жест, который я уже видел у Корфа. Только у барона он означал переход к делу, а у Гордея означал контроль территории.
— Садись, Смотритель, — сказал он.
Первый раз за все месяцы в Яме Гордей назвал меня не «подсобник». Титул прозвучал без издёвки — Смотритель «Ямы» признавал новый статус, потому что за всем этим стояла печать Жала, а с ней он воевать не мог.
Я сел.
Гордей открыл верхний ящик стола и достал бумагу.
Я сразу узнал её. Пергамент с печатью Ямы — обвинение в дезертирстве во время Прилива.
Гордей развернул бумагу и положил на стол.
— Это не забыто, — сказал он. — Но лежит у меня в сейфе. И будет лежать. Но вот что… ты когда-нибудь останешься без Жала за спиной. И всё поменяется. Не думай, что я буду терпеть конкуренцию другого питомника.
Он откинулся в кресле и ухмыльнулся.
