На самом деле это заведение было трудно назвать кафе, скорее — баром. Большинство посетителей отдыхали за выпивкой в компаниях, причем оказалась полностью оккупирована и длинная барная стойка.
Несмотря на загруженность зала, свободный столик нашелся без проблем. Мила расположилась напротив мужчин и постоянно ловила на себе задумчивые взгляды Федора. Впрочем, она без того не забывала, что хотела с ним объясниться и помириться, если такое, конечно, теперь возможно. И надеялась сделать это в ближайшее время.
Ели они в молчании, каждый погрузившись в свои мысли и не стремясь делиться ими с коллегами. Когда тарелки опустели, в таком же молчании вышли на улицу.
— Ну что, едем к заводу? Посмотрим, что от него осталось? — предложил Федор. Мила и Давид лишь кивнули.
Заброшенный завод, упоминающийся в найденных документах, находился в тридцати минутах езды от города. Правда, хорошая дорога быстро закончилась, и пришлось свернуть на проселочную. Некогда асфальтированная, сейчас она изобиловала ямами и колдобинами. Разошедшийся дождь гулко барабанил по крыше автомобиля и затруднял видимость.
А в конце пути троицу «журналистов» поджидал сюрприз: вместо предполагаемых развалин они увидели высокий бетонный забор, обнесенный поверху колючей проволокой. Еще и охраняемый: сквозь широкие кованые ворота отлично просматривался домик охраны и трое мужчин вместе с собаками. Один из охранников, заметив незваных гостей, подошел ближе, но за забор не вышел. Рядом с ним остановился пес, пристально глядя на приезжих.
— Чего-то я не понял? Здесь же вроде как все сгорело? — выразил общее изумление Федор, уставившись на ворота.
— Громов сказал, что завод заброшен с две тысяча пятого года, — подала голос Мила, сидевшая на заднем сиденье. Она наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть охранника через лобовое стекло.
— Да. Тогда зачем здесь охрана? Что они охраняют? Здание-то скоро рухнет, от него остались, вон, рожки да ножки, — поддержал ее Мареев.
Видневшийся за забором корпус завода действительно оказался разрушенным. Но лишь частично: кое-где осталась крыша и в некоторых окнах были стекла.
— Значит, есть что охранять, — тихо произнес Давид.
Федор достал из бардачка корочку журналиста:
— Я пойду поговорю с охранником. Вы меня тут подождите.
Спорить никто не стал. Мареев вышел из машины и направился к воротам. Благо дождь уже закончился.
Мила придвинулась к дверце и открыла окно, чтобы слышать разговор. И не обратила внимания на то, как Давид, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза и едва слышно зашептал одному ему известные слова. Воздух рядом с ним подернулся дымкой, а через миг от машины отлетел прозрачный силуэт высокой, стройной женщины. Призрак скрылся за бетонным забором. Сразу же пес у ворот оглушительно залаял и, словно взбесившись, рванул куда-то в ту сторону. За ним сорвалась и вторая собака.
— Добрый вечер, — услышала Мила приветствие Мареева.
— Это частная закрытая территория. Прошу вас уехать, — строго ответил охранник, красноречиво положив руку на кобуру, висевшую на бедре.
— По нашим сведениям, завод заброшен, — возразил Мареев. — Что вы здесь охраняете? — состроил он дурачка, наивно полагающего, что ему все выложат на блюдечке.
— А вы, простите, кто? — Охранник усмехнулся. Федор показал удостоверение. — Журналист, значит. И что тебе нужно, журналист? — с ехидной фамильярностью спросил охранник.
— Мы с коллегами пишем статью о городе, его жителях и значимых местах. А завод как раз одно из таких мест. Вот мы и приехали взглянуть на него. Может, впустите нас? Мы сделаем пару снимков здания, посмотрим, что сохранилось.
Охранник расхохотался. А отсмеявшись, с угрозой процедил:
— Иди-ка ты, журналист, вместе со своими коллегами подобру-поздорову. И не суйтесь сюда больше. Ясно?
— Но подождите!..
— Я сказал: проваливайте! Или вызову подкрепление!
Федор заметил, как в их сторону двинулось еще двое охранников, и зачастил:
— Хотя бы скажите, на какое охранное агентство вы работаете и кому принадлежит завод? Может, мы свяжемся с хозяевами, и нам позволят пройти?
— Я тебе что сказал?! — Охранник агрессивно подался вперед. — Пошел вон!
Мареев убрал удостоверение в карман куртки, осмотрел насколько хватало обзора территорию завода, само здание и зашагал к машине.
— С ходу не пробраться, — подвел он итог, забравшись в салон автомобиля. Обернулся к Давиду. И обеспокоенно дотронулся до его плеча: — Эй, ты чего?
Давид резко поднял веки и повернул голову к Федору. Мареев непроизвольно отпрянул.
— Что с твоими глазами? — спросил он сипло.
Заинтересованная Мила тоже посмотрела на Давида. Его зрачок расширился, полностью закрыв радужку, отчего глаза казались абсолютно черными.
— Меня начинает напрягать это задание, — не своим голосом ответил Давид.
— Поясни? — попросила Мила.
— На здании такая же магия, как на гостинице. Но, помимо нее, и руны запрета. Моему призраку не удалось пройти сквозь стены, соответственно, и узнать, что находится внутри. На территорию он вошел спокойно, а вот в здание проникнуть не смог.
— И что это значит? — уточнила Мила, снова посмотрев на охранника. Рядом с тем стояло двое коллег, и вся троица пристально разглядывала их машину.
— Судя по всему, здесь и правда когда-то происходило что-то, связанное с магией. — Давид потер ладонями побледневшее лицо. — Иначе зачем такая защита?
— И что теперь делать? — спросил Федор, уже отошедший от увиденного, и тоже обернулся к воротам.
— Нужно больше узнать и об этом странном заводе, и о гостинице. Они явно как-то связаны. Вернемся сюда завтра ночью и попробуем проникнуть на территорию.
— И как мы это сделаем, умник? — оскалился Мареев.
— Старым дедовским методом, — подмигнул ему Давид. — Будем рыть подкоп.
Эта идея не понравилась ни Миле, ни Федору, но что делать? Попасть в здание и все там исследовать необходимо, а пропускать их добровольно никто не собирается.
— Даже если мы туда проберемся, то совсем не факт, что нас не сожрут собаки, — пробурчал Мареев.
— Не беспокойся, не сожрут. Если только тебя, — усмехнулся Давид.
Федор глянул на него уничижительно, но промолчал. Взял из держателя телефон.
— Я попрошу своих ребят найти информацию о заводе, — пояснил он, набрал номер подчиненного и отдал приказ.
Сидевшая на заднем сиденье Мила смотрела на бетонный забор с колючей проволокой и нервно покусывала губы. Она все четче понимала: это задание, как и предыдущие, будет сложным и тяжелым. И хорошо, если никто не пострадает.
Глава 4
Мила лежала на кровати, смотрела в деревянный потолок и думала, думала, думала. В голове толкалось столько мыслей, что, казалось, она сейчас взорвется.
Полчаса назад Ардо с парнями вернулись в гостиницу и без промедления разошлись по комнатам, решив обсудить все утром за завтраком. И, честно говоря, Мила даже не представляла, с чего начинать расследование. У них не было ни единой зацепки, а вот вопросов — вагон и маленькая тележка. Но первоначальной для себя задачей она определила разговор с Федором. Тянуть дальше некуда, надо срочно разобраться с их взаимоотношениями. Мила больше не могла смотреть на то, как Мареев отводит взгляд. Она прекрасно видела, что он злится, и понимала — его злость скоро дойдет до точки кипения.
Решительно поднявшись с кровати, Ардо вышла из комнаты. Далеко идти не пришлось: Федя жил в соседнем номере. Остановившись у двери, Мила глубоко вздохнула и постучала. Только вот никто ей не открыл. Она постучала снова, и снова безрезультатно. Лишь после третьего стука замок щелкнул, и дверь открылась.
Мареев стоял в одном полотенце, намотанном на бедрах, отчего Мила растерялась и смущенно отвела глаза.
— Прости, я не вовремя.
Она уже повернулась, чтобы уйти, но Федя ее остановил:
— Все в порядке. Ты что-то хотела?
Мила сглотнула, собираясь с мыслями и унимая подскочивший пульс.
— Нам необходимо поговорить.
Федя кивнул и распахнул дверь шире, пропуская гостью внутрь.
Его номер оказался точно таким же, как и комната Милы, — один в один.
— Располагайся, — Мареев неопределенным жестом обвел пространство и ушел в ванную комнату, по пути предупредив: — Я оденусь и приду.
Мила подошла к окну. На темной улице, освещенной тусклым светом единственного фонаря, не было никого: ни людей, ни машин, ни животных. Для Ардо, истинной жительницы большого города, это выглядело нереальным. Она так привыкла к постоянному шуму машин, голосам множества людей и непрекращающемуся движению, что тишина и умиротворение вызывали у нее панику.
За спиной послышались шаги, и Мила обернулась. Федор надел спортивные штаны и черную футболку, но остался босым. Он пересек комнату и остановился в паре шагов от Милы. Мареев молчал, явно не собираясь начинать непростой для них обоих разговор, поэтому Мила заговорила первой:
— Федя, я хочу извиниться перед тобой.
— За что именно?
Он усмехнулся, сложив руки на мощной груди. Мила опустила глаза: извиниться ей стоило за многое.
— За все сразу. Понимаешь — Ардо замолчала. Ее сердце билось так сильно, что она ощущала его где-то в горле, а ладошки вспотели. Незаметно вытерев их о джинсы, Мила спрятала руки за спину. — Я правда хотела все рассказать тебе раньше, но сначала постоянно момент казался неподходящим, а потом стало слишком поздно, — и добавила мысленно: «И слишком глубоко я погрязла в своей лжи».
Федя подошел к кровати, сел на край и похлопал рядом с собой. Мила не стала спорить или упираться, села возле него.
— А теперь давай по порядку и внятно. Как получись, что я совсем не знаю тебя, Мила? Я, конечно, подозревал, что ты еще тот ребус, но...
— Если честно, порой я и сама себя не понимаю. — Ардо хмыкнула. — Раз ты просишь по порядку, то, пожалуй, начну с детства.
И Мила на этот раз без утайки рассказала все. Как ее мать, заметив странное поведение сына Александра, решила, что в того вселился демон и заставляет мальчика видеть плохое. Как она обратилась в церковь, но та ничем не помогла, и женщина определила сына в психушку. Мила, видя реакцию матери, даже будучи ребенком догадалась: если признается, что, как и к брату-близнецу, к ней приходят видения, то ее навсегда заберут из дома. И потому молчала. А когда мать умерла, дар пропал и проснулся только после аварии. В тот вечер Мила как раз решила развестись с Федором.
Она говорила и говорила, не в силах остановиться. Будто внутри нее прорвало плотину, и теперь слова лились нескончаемой рекой. И с каждой секундой Миле становилось легче. Она прекрасно знала: Федор все поймет. Это ведь ее Федя — лучший друг и единственный в мире человек, которому она без колебаний доверила бы жизнь. Даже брату она настолько не доверяла.
В конце концов поток слов иссяк, и все тайны, накопленные за долгие годы, оказались вытряхнуты наружу. В комнате повисла тишина. Федя молчал, глядя в окно на черное небо, усыпанное мелкими звездами. Ему требовалось время, чтобы переварить услышанное.
— Ты знаешь, — наконец заговорил Федор и повернулся к Миле. Ее щеки раскраснелись от волнения. Она во все глаза смотрела на бывшего мужа — с надеждой, что он простит, — я даже тебя понимаю. Ну, почему ты мне все не рассказала раньше. Сделай ты это тогда, когда работала в следствии и мы еще не связались с «Оком», то я бы выписал тебе койку в психушке, по соседству с братом. Неподготовленному человеку в такое трудно поверить.
— Значит, теперь ты не злишься на меня? — с надеждой спросила Мила.
— Я злился. Очень сильно, — признался Мареев. — Аж придушить тебя хотелось. Ты ведь была всей моей жизнью, а оказывается, я совсем не знал женщину, с которой жил и которую называл женой. Но сейчас, все как следует обдумав, я осознал: нет, не злюсь. И причины, почему ты молчала, понимаю. Единственное — мне обидно, что Стеклов первым обо всем узнал. Он, а не я.
Федор укоризненно посмотрел на Милу, и та рассмеялась. С ее души упал камень.
— В тех обстоятельствах у меня не было выбора, — она примирительно улыбнулась и протянула Федору оттопыренный мизинчик: — Мир?
Мареев с сомнением посмотрел на ее палец.
— Ты серьезно?
— Ага!
Тяжело вздохнув, Федор закатил глаза, но протянул мизинец, принимая жест дружбы. А затем Мила подалась вперед и крепко обняла лучшего друга, вдыхая его аромат — дорогой сердцу и любимый. Да, она любила Федора. Не как мужчину, а как близкого человека, без которого не мыслила своей жизни. Мареев обнял ее в ответ.
— Я ужасно рада, что ты меня простил. Не представляю, что бы я делала без тебя.
— Пропала бы, — авторитетно заявил Федор, но Мила-то знала, что он шутит.
Отстранившись друг от друга, они уже непринужденно улыбались. Теперь между ними не осталось секретов или лжи, ничего больше не делало их далекими и чужими. В их чувства — дружбы, доверия, взаимопонимания и любви — вернулось равновесие.
Возникшую идиллию разрушил звонок. Федор поднялся с кровати и подошел к столу, где лежал его телефон.
— Это Антон. Наверное, раскопал информацию про завод, — пояснил Мареев, нажимая на кнопку приема видеовызова.
Он вернулся на кровать и отвел руку с телефоном так, чтобы в обзор камеры попасть вместе с Милой.
— Антон, что-то нашел?
— Да, Федор Игоревич. О, Мила Васильевна, добрый вечер! Как ваши дела?
— Хорошо,
Мила улыбнулась подчиненному Мареева, но Федор не дал тому уйти от темы:
— Антон, что по делу?
— В общем, инфа такая. Завод начал работать в тысяча девятьсот тридцать седьмом году и закрылся в две тысячи пятом. Причина закрытия — пожар в цехе. Завод принадлежал государству, но после пожара его выставили на аукцион. И выкупил его М-м-м, секунду. — Антон зашуршал листами. — Некий Николай Савельевич Астахов. Что странно, я ничего не нашел на этого мужика. Имя, фамилия, год рождения, прописка по несуществующему адресу — и все.
— Такое разве может быть? — удивилась Мила.
— А вот поди ж ты! Видимо, может, — продолжил Антон. — Этот человек-невидимка по сей день владеет заводом и землей, на которой тот стоит. Охраняется все частным охранным предприятием. Офис ЧОПа у нас, в Москве. Завтра к ним наведаюсь.
— Да, съезди, пожалуйста, — кивнул Федор.
— Будет сделано, шеф! А, вот еще что. Мне тут попались списки работников завода. Не знаю, норма это или нет, но большинство работников — из других городов, они типа вахтами работали. Под жилье им снимали дом, адрес: Октябрьский переулок, девяносто пять.
Мила и Федор переглянулись.
