– Да. Да, – прошептала я. – Прости мне минуту слабости.
Дракончик повернул голову на длинной шее, пытаясь заглянуть в глаза.
– Я не знаю никого сильнее вас, мой бесстрашный король… Вы боретесь с рождения, уже почти восемнадцать лет.
– Почти семнадцать.
– Разве? А мне кажется, с такими-то заботами вы за последние два-три месяца постарели не меньше чем на год. Морщинки вот появились…
– Морщинки? – испугалась я. – Где? Эльдер! Ты шутишь?
– Ага, значит, вам не все равно, ваше непоследовательное величество! – Снежный прохвост расхохотался, перекувырнулся в воздухе, едва не уронив драгоценную меня и осыпал радостными сияниями.
Да, время словно мне мстило за кражу в «карманах». Оно вроде бы проносилось стремительно, как звезда по небу – оглянуться не успевала. Но теперь за день я окуналась в такой вихрь событий, каких иному хватило бы на год!
Вот и шпили Найреоса нарисовались на горизонте как-то слишком быстро. После дивных очертаний стен и башен монастыря святой Мариньеры мрачная громада королевского дворца показалась особенно безобразной.
* * *
К моей досаде, Яррен уже ждал во дворце. Когда успел обогнать? Я же оставила его далеко позади! Но тут вспомнила письма Дигеро и его рассказы о тропе духов. За такие мгновенные переносы горцы платят дорого. Каким воспоминанием, интересно, расплатился полукровка? И почему мне это интересно?
– После, фье Ирдари, – кивнула я ему. – Я помню.
Сначала мне надо проверить, как устроились сестры, куда разместили Лилиан, посмотреть и высочайше одобрить текст молебна во славу Роберта Святого, разогнать Регентский совет…
Полукровка сжал челюсти так, что обозначились желваки. Смотрите-ка, изволит гневаться! Пф-ф-ф…
Я перевела взгляд на его плечо, которого так неосторожно коснулась голой рукой. Одежду горец сменил. Но уплотнения от перевязки не видно под черным сукном мундира. Успел залечить? Спрашивать не стала. Сам же сказал, что беспокоиться не о чем. У Эльдера потом поинтересуюсь.
И только вознамерилась пройти мимо, как услышала ласковое:
– Ваше восхитительное величество, не смею настаивать, но лучше бы вам посмотреть отчет Яррена сейчас, – сказал незаметно появившийся Сиарей.
– На ходу посмотрю, давай бумагу.
Яррен развел руки, показывая, что они пусты.
– Отчет не на бумаге и не на словах, сир. Лучше увидеть своими глазами, чем выслушивать тысячу слов.
– Вот как? – Заинтриговал, хитрец. – Ступайте в мой малый кабинет.
Я прошла через огонь, успела наведаться в камин королевской кухни, опустошить кубок с водой и проглотить крохотный кусочек хлеба с сыром – свежий воздух Гардарунта способствует аппетиту. Поделилась с Эльдером, который уже свил себе гнездо в кресле моего кабинета. Не забыла спросить:
– Как рука у твоего друга Яррена? Я его случайно обожгла.
– Нельзя обжечь воду, – фыркнул мой снежный друг. И только я успокоилась, как вредный дракончик добавил: – Разве что вскипятить.
Тут стража доложила о прибывших: начальнике моей охраны и его пока еще подчиненном горце.
А за ними… едва не снеся двери, широким шагом ворвались Таррэ и Миар. Вейриэны просквозили меня пронзительными взорами и приветствовали по этикету, неглубоким кивком.
– Вас я не звал, мастера, – прищурилась я.
– Без нас вам не обойтись, уверяю, – сказал Таррэ.
На удивление, он обошелся без гримас и сарказма. И почему-то мне почудился совсем другой подтекст в его реплике. Имеющий отношение не к нашему мини-совещанию, а к вспышке черного тлена под стенами монастыря святой Мариньеры.
– Начинай, Яррен, – кивнул Сиарей.
Полукровка поставил на стол какой-то удивительный артефакт: пластину с морозными узорами и прозрачный кристалл.
– Это ледяное «зерно памяти», тайное изобретение северян, – пояснил он. – Я его немного усовершенствовал, и теперь вместо пяти часов моего пути вдоль западной границы Гардарунта от Белых гор до шаунской пустыни, на просмотр можно потратить минут десять. Я отобрал самое главное.
И он нажатием утопил кристалл в паз.
Над пластиной вспыхнуло сияние, развернулось в трехмерное видение, и скоро я не могла отличить зрелище от реальности. Стены кабинета лишь слегка просвечивали лепниной и золотом обрамления развешенных по ним картин. Но и их я перестала замечать через пару мгновений.
И проглоченный кусок хлеба с сыром будто превратился в камень и застрял в горле.
Я дышала с трудом.
Вокруг и сквозь меня бушевал ураган с ослепительными молниями, рокочущим громом, ливнем – таким плотным, что мир исчезал на расстоянии вытянутой руки.
Черная вода была вверху, внизу, по сторонам. Водяной смерч. Хаос.
– Уходим, Ирдан! – прозвучал голос Яррена. Такой глубокий и властный, какой я от него еще не слышала.
Через миг тот, кто попал в ураган и едва не утонул, оказался в другом месте – на голой вершине холма или кургана.
Тучи рвались сизыми клочьями, обнажая клочки серого, вылинявшего неба. Шквальный ливень перешел просто в дождь.
Вокруг холма вскипала водоворотами темная вода, сталкивались обломки деревьев, бревна и доски. Кружился треснувший стол с зацепившемся о гвоздь обрывком вышитой скатерти. Кружился и задевал всплывший, раздутый труп утопленника.
Новый прыжок.
Затонувшая деревня, от которой остались только дырявые, полуразрушенные крыши. Плавающий между крышами дохлый скот и мусор. Но хотя бы человеческих жертв… не видно.
Новый прыжок.
Дождь. Стоящие по верхушки в воде леса. Возвышенность с уцелевшим каменным храмом. Открытые двери. И мертвецы, не нашедшие спасения у Безымянного.
– Всё плохо, Ирдан, – глухо сказал тот, чьими глазами смотрели я, Сиарей и Эльдер. – Заметь, ни одного служителя мы не видели, успели уйти. Ищем храмы. Может, сможем кого-то увести в горы нашей тропой. Там помогут.
– Я даже не попрошу за это платы, потомок, – ответил чей-то голос.
Внезапно иллюзия исчезла. Я даже зажмурилась, осознав, что вокруг – твердые стены кабинета, а не угрюмые серые просторы, где земля и небо поменялись местами.
Яррен щелкнул по ледяному кристаллу, он выдвинулся из паза и потускнел. Полукровка выглядел таким же погасшим. Хрипло сказал:
– Это основное, что я должен был вам показать, ваше величество.
Вот почему у него было такое каменное лицо, когда я отмахнулась утром от его доклада! Повела себя не как государь. И не как… второй ученик нашего учителя. Не почуяла важности. Не поняла. Разве стал бы Яррен дергать меня по пустякам?
– Вы знали? – Я повернулась к Таррэ и разжала кулаки. Лунки от впившихся в кожу ногтей окрасились кровью. Обычной. Не огненной.
– Знали. – Белоглазый кивнул и дернул себя за белую прядь. – И ты бы знал, король, если бы не развлекался на турнирах и балах, ухлестывая за сомнительными девицами, а следил бы за вверенной тебе Робертом границей. Не у тебя ли охранные башни есть для этой цели? Они для охраны, а не для того, чтобы прятаться от нас.
Я скрипнула зубами и сжала пальцами подлокотники кресел. Что тут скажешь? Он прав.
Но я же следила за связующей огненной нитью, соединяющей убежища! Ее никто не пытался прорвать ни магией, ни человеческой кровью. Нападений не было!
А тайфуны, смерчи и потопы огненная защита Роберта не сочла нападением. Значит, это не инсейская магия. Тогда что? И как это остановить?
– Знали и что делали? – мой голос сел. – Просто наблюдали, чтобы потом меня попрекнуть неисполнением долга государя?
– Уводили выживших, кого смогли, – примиряюще ответил Миар. Таррэ фыркнул и отвернулся. – Расселили их в предгорьях Белых гор, куда еще не добралась стихия.
Я склонила голову. Поблагодарила за помощь. И не смогла никому из них посмотреть в глаза.
Как же горько! Меня, как несмышленого мальчишку оставили играть куклами в песочнице, а сами… спасали моих людей. И даже словом не обмолвились!
– Почему я не получал донесений от границ о катастрофах? – глухо спросила я. – Есть же там крепости, гарнизоны… Я получал известия о ливнях и наводнениях, но не таких гибельных. Обычные паводки. От меня целенаправленно скрывали масштаб происходящего?
– Уже некому было сообщать. Такие прорывы, какие показал Яррен, происходят стремительно… сир. – Ответил опять Миар. – И они как будто постепенно набирают силу. Сегодняшняя ночь была худшей! Самой разрушительной.
– Но это не военные действия инсеев? – продолжала я допытываться.
– Не совсем, – соизволил процедить Таррэ.
– Не понятно, – вмешался Яррен. – Я пытался проследить магический след атаки. Не обнаружил. Лишь попытку защитных чар со стороны западных царств. Они пытались поставить заслон стихии, но его сорвало, как паутинку.
– Молод ты еще и недоучка, Яррен фье Ирдари, чтобы делать выводы на основе одной поверхностной пробежки, – презрительно бросил белоглазый.
Полукровка и бровью не повел на оскорбление. Лишь его взгляд на высшего стал каким-то… сочувственным? Словно он смотрел на безнадежно больного.
Таррэ нервно дернул уголком тонких губ. Снисходительно пояснил:
– Ты не заметил, фье Ирдари, насколько тонко зеленые маги отводят мощь стихии на Гардарунт. То, что ты принял за обрывки их защитных плетений, – это хорошо замаскированные нити направляющей силы. Тонкие, гибкие и совершенно не подозрительные, совсем как водоросли. Но благодаря этим свойствам они принимают на себя удар и зеркалят его в восточном направлении. Шауны поступают еще хитрее с песчаными бурями, бушующими на юге Гардарунта. Туда ты еще не добрался, неуловимый ты наш?
– Не успел. – Мне нравилось, как отстраненно отвечал горец. Словно держал непробиваемый щит. – Желтая магия мне пока незнакома.
– О, неужели есть что-то в этом мире, что незнакомо нашему непревзойденному таланту? – всплеснул руками высший мастер интриг.
Ну хватит.
– Сиарей, – я перевела взгляд на ласха, до сих пор не проронившего ни слова. – Что скажешь?
Северянин изучающе смотрел на кристалл «зерна памяти». Поднял голову, и я поразилась выражению его прекрасного лица. Впервые я видела на нем… злость.
– Скажу, что император Алэр очень дорожил секретным изобретением «зерен памяти», а теперь оно оказалась в руках Белогорья. Думаю, последствия этого будут не менее катастрофичны для Севера, чем природные катаклизмы для Запада.
Я сцепила пальцы на колене. Вот это открытие. Сиарей по-прежнему блюдет интересы своей родины? Разве ласх, поклявшийся в верности Рагару, не поклялся тем самым в верности Белогорью? Чего тогда стоит его клятва мне?
Или… хватит паранойи, мой король! Никто не выбирает, где ему родиться. Северянину просто не безразлична судьба его родины. У него все еще болит за нее душа. Как не будет безразлична судьба матери для сына, построившего себе новый дом.
Яррен убрал артефакт в карман и спокойно взглянул в глаза начальника.
– Такое «зерно» пока только в моих руках, командир Сиарей. Северу нечего опасаться, император Игинир осведомлен.
Я покосилась на вейриэнов. Слишком равнодушные у них стали морды прекрасных лиц. Именно так шулеры скрывают жгучий интерес к чужой карте.
– Ты не синий маг, Яррен. Как ты сумел сделать записи? – раздул ноздри северянин. – Только чистокровный ласх мог бы, а тебе никто из наших не помогал, насколько я знаю.
– Значит, ты кого-то не учел, – пожал плечами полуинсей. – Скажу больше. Для Севера открываются огромные возможности в торговле с горными домами. За каждый такой усовершенствованный кристалл горцы будут платить алмазами по его весу.
Я начала раздражаться. У меня тут королевство гибнет, а они какой-то кусок льда обсуждают!
– Сиарей, я спросил тебя о другом! – нахмурилась я. – Мне нужен совет, как остановить ураганы и ливни, будь это естественное явление или направленная магия.
Таррэ возвел глаза к потолку, словно я ляпнула несусветную глупость. Ненавижу!
Спокойно, Лэйрин. Ты же знаешь: он делает это специально. Ненависть гасит огненную кровь. Чтобы могло вспыхнуть черное пламя. Такое же зловонное, в каком сгорел труп матиссы Клирры. И тогда Таррэ с радостью и чувством выполненного долга уничтожит меня, как Яррен уничтожил черный прах.
Я не доставлю им такой радости, мой король.
– У меня всего двести ласхов, ваше всемогущее величество, – буркнул начальник моей охраны, заразившийся язвительностью у вейриэнов. – Мы не сможем заморозить такой массив воды, особенно, если распылить наши силы вдоль границы. И ураганы раскрошат наши бастионы еще в процессе возведения.
– Пока земля королевства наполнена магическим огнем такой силы, то – никак, – отрезал Таррэ. – На границах будут усиливаться катаклизмы, враждебные соседи будут использовать стихию против нас. Тут никакой щит не удержит, ни огненный, ни белый, ни ледяной. Единственное, что можно сделать – отодвинуть границы, но тогда не избежать полноценной войны. И на это нет ни сил, ни денег. И это не спасет центр твоей страны, король Лэйрин. Дождей здесь уже две недели нет. Эта жара из чуда становится адом и оборачивается против Гардарунта. Трава скоро зачахнет, пшеница сгорит на корню. Вот и все чудо. А ты, король Лэйрин, хочешь еще усилить огненный дух всеобщим молебном! Вот шауны-то обрадуются новой пустыне!
Я проглотила и эту пощечину, мой король.
Сначала надо разобраться, понять…
– Мы думаем, сир, что превращение паводков в катаклизм прошедшей ночью не случаен, – тихо добавил Миар. – Тот фейерверк с огненным призраком Роберта, устроенный вами перед балом, послужил усилению стихии на границе. Инсеи через влияние церкви в Гардарунте пытались ослабить огненную магию не только ради победы царевны Соальен. Прежде всего, они пытались спасти свои царства от разрушительных ливней, которые бушуют и на суше, и на море из-за вмешательства Роберта в природный цикл. То, что показал вам Яррен – сильная, но лишь малая часть происходящего.
– Рано тебе еще играть в бога, король Лэйрин! Хоть бы совета спросил у старших! – взорвался Таррэ, швырнул на стол свернутую в рулон бумагу. – К твоему сведению, я изъял у кардинала Трамаса свиток с текстом всенощного молебна во славу Роберта Святого.
И бросил насмешливый взгляд.
Бровью не повела. Лишь покосилась на Яррена и пожалела, что мой личный рыцарь присутствует при моем унижении.
Но что если Таррэ говорит правду? До гордыни ли, если по моей вине гибнут мои люди? Сначала надо решить проблему, а уязвленную гордость полечу потом. Инитаэра – мое лучшее оружие против надменных высших мастеров.
И потом… Есть же у меня нормальные союзники, присягнувшие на верность!
– Сиарей, я понял, что на западных границах ласхи не помогут. А хватит ли ваших сил, чтобы поставить заслоны песчаным бурям?
Ласх задумался.
