Я покивал, откусывая еще.
А сам смотрел уже не на лапу, а на ее лицо. И поймал себя на мысли, что сейчас, без этой вечной настороженности, она довольно милая. Когда не злится, не ждет удара, не просчитывает, с какой стороны ее прирежут. Просто живая, нормальная. Уставшая до предела девушка с длинными ушами, а не загнанный в угол измотанный хищный зверь.
Рассыпаться в похвалах я, понятно, не стал:
— Поздравляю. Назначаешься главным поваром.
Она фыркнула. Дескать, эльфийка поваром при человеке, дожили.
— Очень смешно. Впервые в истории эльфы удостоились такого высокого звания. — Она склонила голову набок. — А сам чем займешься, пока я готовлю?
— Как любой нормальный мужик. Добычей. Каждый день буду таскать этих самых шерахов.
Снова этот странный взгляд. Будто не верит.
— И сколько ты их натаскаешь?
— А сколько надо? — Я прикинул. — Думаю, пять-шесть в день. Хотя хрен тебя поймешь. Сама ты небольшая, а трескаешь за троих здоровых мужиков. Парой штук тут не отделаешься.
Девушка не обиделась:
— У эльфов другой обмен веществ. Мы усваиваем пищу куда лучше людей. И конкретно мое племя всеядно, а вот те, кто жил на одной зелени, нынче на грани вымирания.
— Еще бы. На одном мясе прожить можно дольше, чем на одной траве. Настоящему мужику подавай мясо. Иначе откуда силам взяться.
«А зачем это вдруг тебе силы понадобились? — проснулся внутренний Денис. — Смотри, как перед симпатяжкой хвост-то распустил. Прямо павлин».
«Изыди, только тебя тут не хватало. Это я демонстрирую, какой я сильный, чтобы она меня втихаря не пырнула».
«Ну-ну. Или, может, чтобы получить возможность, так скажем, показать себя во всей красе. Совсем ты одичал, паря».
Я отмахнулся от назойливого внутреннего собеседника:
— У меня, кстати, есть один товарищ, который при весе в сто сорок кило…
Тут я смешался, меры-то тут, наверное, другие, как я ей объясню, сколько это — кило.
— Короче, он ого-го какой здоровяк, но при этом вообще не ест мясо, а питается практически одной травой да зерном. У него удивительный метаболизм, с такой скоростью булки переваривает, что будь здоров, а у вас, эльфов, какой-то странный.
Интересно, а бывают жирные эльфы?
Жевали молча. Приглядывались, привыкали друг к другу — потихоньку, как два пса, которых посадили в один вольер. И тут до меня дошло, что мы битый час сидим, а как ее имя, я без понятия.
— Слушай, а тебя как вообще зовут? — Я обтер пальцы о штанину. — А то неудобно. Я Денис. Можно Дэн.
Она помедлила:
— У эльфов не принято бросаться именем перед первым встречным.
— Ну, а я не первый встречный. Я тот, кто тебя с того света вынес. — Я ухмыльнулся. — Колись, остроухая. Или мне тебя так и звать?
Эльфийка поджала губы, но выдавила с очень мрачным видом:
— Эленсия.
— Эленсия, — повторил я, примеряя слово на язык. Длинновато. — Как короче? Элен, Элли? Эл?
— Что? — Ее будто холодной водой окатили. — Меня зовут Эленсия. Полностью.
— Понял. — Я примирительно поднял ладони. И добавил: — Но не жди, что в бою я буду кричать: «Э-лен-си-я! Прикрой меня». Скорей всего, позывной у тебя будет «Эл» или «Элли».
Эльфийка фыркнула.
Какое-то время мы опять молчали, доедая лапы. Молчание нарушил я:
— Как ты тут вообще оказалась?
Она отбросила прядь с лица:
— Наверное, так же, как и ты?
А вот теперь надо думать. Что ей плести? Правду — так она либо не поверит, либо насторожится еще сильнее. Соврать… Не хотелось бы. Пусть будет правда. Но не вся. Полуправда. Меньше знает — крепче спит.
— Сильно сомневаюсь, что так же, как и я. — Я отложил обглоданную косточку. — Ты вряд ли вступила в какую-то хрень и очнулась незнамо где. За тыщи, а то и десятки тыщ километров от дома. В общем, очень далеко.
Хотя на самом деле я понятия не имел, далеко ли до дома. И меряется ли это вообще в километрах. И понимает ли она расстояние в километрах. Так что почти не соврал.
Глаза у нее стали шире.
— В смысле?
— А что непонятного?
Она нахмурилась и медленно кивнула:
— Ты… шагнул в портал… И тебя перенесло сюда?
Портал, значит? Кто-то из призраков тоже говорил про порталы. Если есть сюда — должен быть и обратный. Я полностью изучил тот зал со статуей, где очнулся после смерти. Если это можно назвать смертью. Никаких порталов не обнаружил и вообще ничего необычного там. Кроме одного… Статуя исчезла.
Вслух я только хмыкнул: может, и портал. А может, и что другое.
Бабушка, помню, вечно ворчала: «Ты, Денис, вечно куда-нибудь вступишь. То в дерьмо, то в партию».
— А тебя, выходит, в плен взяли по-другому, — закинул я. — Как там, в плену? Что вообще творится? Мне бы понять, как тут все устроено.
Она опустила глаза, повертела в пальцах обглоданную косточку:
— Да я и не знаю, что сказать. Как взяли да притащили — сразу нацепили на голову колоду. Деревянную. Чтоб ничего не видела и не понимала, где я. Прорезь одна, для рта. Еда пропихивалась с трудом. А пить приходилось через камышовую трубку. Кружку под колоду не сунешь.
— А обращались как? — Я подобрался. — Эти мелкие уроды тебя били? Резали? Издевались?
Она вскинула бровь:
— По-гоблински обращались. Ты что, никогда не сталкивался с ними?
— В моих краях их нет. Истребили, видать.
А сам подумал: может, и правда когда-то истребили? Я ж историк. Откуда мне знать наверняка, что гоблинов не существовало? Может, они с динозаврами грызлись. Или с викингами рубились, а потом все пошли под нож. В истории дыр — как в старом носке. Декан мой любил повторять: «Даже летописи правдивы лишь наполовину. Пишут их победители, а переписывают люди».
— Интересные у тебя места, — протянула она. — Гоблинов нет…
— Ага. Настолько интересные, что такой замок у нас и недели бы не простоял. Да его бы вообще не было.
Она усмехнулась:
— Да ладно!
— Что «да ладно»? — Я прищурился в ответ. — Ты ж вроде умеешь отличать правду от брехни?
Она замерла. Прищурилась — и стала как-то опаснее. Собраннее. Резче.
— Ну, допустим.
Я пальнул наугад:
— По колебаниям ауры смотришь, да?
Глаза у нее распахнулись максимально.
— Откуда ты знаешь?
— Оттуда. — Я уже давно приметил, как она на меня глядит, когда я говорю: то в глаза, то поверх головы, то будто ощупывает взглядом. Не мимику с лица считывает, а что-то вокруг. — Видел, как ты на меня смотришь.
Я, мысленно перебрав все фантастические книжки, что в жизни читал, хотел добавить про цвета ауры или вибрации, но решил не углубляться. Вдруг у них это не так работает и я выдам свое незнание.
Эленсия сглотнула и поморщилась:
— Неважно.
— Вот смотри: появись у нас такой замок, ну, или пяток таких — нам хватило бы дня, чтоб их не стало. Правду говорю или нет?
Она задумалась, глядя мне поверх головы:
— Не знаю, правда ли это на деле. Но сам ты в это веришь. Точно.
А я в тот момент действительно думал о возможностях. Пара боеголовок — и от замка вроде этого остались бы одни руины. А то и труха. Как там в одном фильме говорили? «Бахнем. Обязательно бахнем. Весь мир в труху. Но потом».
— Значит, так, — я решил зайти с козырей, — раз уж мы тут разоткровенничались, как друзья, давай кое-что проясним на берегу. Я тебе не враг. Вредить не собираюсь. Даже если сейчас приковыляет какой-нибудь зеленый хрен с котелком, да хоть мешком золота и предложит тебя сдать — я откажусь. Потому что у меня принципы. И слово я держу.
Что-то в ее лице дрогнуло. Она напряглась, задумалась.
— И от тебя жду того же. А то спать вполглаза с подставкой для факела в обнимку — радость небольшая. Короче, предлагаю взаимопомощь.
Эленсия усмехнулась коротко, уголком рта. Она ничего не сказала, но я будто услышал: «Помощь. От человека. Мне, гордой дочери эльфийского народа». Усмешку эту я пропустил мимо и рубанул ладонью воздух:
— Смотри. Я в этих местах ни черта не смыслю. Жил совсем в других краях, скажем так. Хочу разобраться, куда попал, как меня сюда занесло, как тут все устроено и что делать дальше. А ты вон — на ногах едва держишься. Не знаю, истощение это или что, но тебе нужно время оклематься. Даю тебе убежище, защиту, еду, воду. Беречь буду, пока не встанешь на ноги.
Я выдержал паузу:
— В обмен на помощь. Кстати, вон кувшин — там чистая дождевая. Можешь умыться, привести себя в порядок. И да, чуть не забыл: место тут не только безопасное, но и теплое. Замерзнешь — кинь пару гоблинов в топку. Думаю, оценишь.
Эленсия задумалась и потерла переносицу:
— Мне этого мало.
— В смысле мало? — Я аж офигел. — Мне что еще, станцевать тебе?
Она резко дернулась всем телом, отступила. Рука метнулась к рукояти клинка за поясом. Эльфийка прошипела:
— Нет. Танцевать не нужно. Вот уж точно не нужно.
М-да. Странная, не то слово. С чего ее так перекосило-то?
Ладно. Танцевать не надо — и слава богу или богам, все равно не умею.
Эленсия выдохнула, вроде ее отпустило. Глянула на меня из-под опущенных ресниц:
— Я могу отличить правду от лжи. Но способность эта не абсолютна. Есть те, кто умеет ее обойти. Обойти — и ударить в спину. Ты ведь тоже можешь забрать слова обратно и навредить мне.
Что-то начинала надоедать ее паранойя.
— Может, мне просто открыть дверь? Иди на все четыре.
Эльфийка вздохнула:
— В одном ты прав. Я так долго не протяну. Когда меня брали, я уже была без сил. И здесь… здесь и правда лучше, чем там. Лучше, чем в одиночку подыхать в этих коридорах, загоняя себя до предела. — Она вскинула взгляд. — Вопрос один: что будет, когда нас найдут гоблины?
— А вот за это не переживай, — хмыкнул я. — Не найдут. Эти мелкие даже меня отыскать не смогли, а искали конкретно. И это при том, сколько я их тут уже положил.
Она подобралась:
— Ты думаешь, все так просто? А ты сталкивался с гоблинами-чемпионами? С их королем, с ищейками, шаманами? С черными, с ядовитыми, с гоблинами-берсерками? — Названия посыпались одно за другим.
Е-мое. Я и половины этого зверинца не слыхал. Какие еще берсерки? Если они похожи на тех берсерков, про которых у нас легенды рассказывают, то лучше с ними не встречаться.
— Шамана видел, — сказал я честно. — И того, кто мне в спину клинки засадил. И этих… ну, спецназ их гоблинский, по стене которые лазали.
— Это джанг. Между прочим, — она чуть усмехнулась, — мы еще даже не сговорились об обмене, а я уже тебя учу.
