И наконец, отдельным пунктом шло загадочное свечение. До сих пор я списывала его на нечто вроде автоматики, а-ля встроенный фонарик для подводных прогулок, функция «освещение при погружении», активируется сама и сразу на всё тело. Я до сих пор ему вообще значения не придавала, мало ли что у юрэй по умолчанию включено, инструкции мне ж никто не выдавал.
Но вот загвоздка: в сундуке Харуки оно тоже включилось, не сразу, а с запозданием. Либо автоматика дала сбой, либо и на эту функцию я тоже могу как-то влиять.
Самым интересным свойством, требующим моего внимания, я всё же сочла зачатки материальности. Как ни крути, но если я буду способна влиять на мир, то это значительно облегчит моё существование!
Решив так, я поплыла по коридорам в поисках очередной масляной лампы в качестве подопытного образца. Нашёлся он быстро: в нише у поворота, где каменная стена уступала место бамбуковым панелям с резным орнаментом, стоял невысокий бронзовый светильник в форме какого-то цветочка. В чаше покоилась небольшая керамическая плошка с кунжутным маслом, из которого торчал скрученный хлопковый фитиль. Пламя горело спокойно, почти не колыхаясь, отбрасывая на деревянные панели тёплые янтарные блики.
Идеально.
— Так, лампочка, не обижайся, — пробормотала я и, подплыв вплотную, попробовала просто на неё дунуть.
Ничего не получилось.
Я нахмурилась. В целом примерно такого результата я и ожидала, но всё равно обидно. Может, я тогда рукой задела пламя? Ладонью? Локтем?
Ничего не сработало. Раз в несколько минут туда-сюда мимо ходили слуги, носили подносы с блюдами, какие-то вёдра с водой и отрезы тканей, но меня всё это не интересовало. Я села в воздухе напротив с лампы, скрестила ноги перед собой и принялась размышлять.
В комнате Харуки что я сделала такого, что мне удалось задуть огонь? Надо подумать… Вот я смотрю на шкатулку с благовониями и возмущаюсь, замечаю лампу, а дальше меня отвлёк Мандарин скрежетом когтей по сундуку. Нет, не так. Я испугалась и дёрнулась от этого звука. Может, ключ в этом? В сильной резкой эмоции? Я ведь и в самый первый раз испугалась, когда Мандарин меня царапнул на причале.
Ладно. Попробуем испугаться.
Я представила себе, как из-за угла внезапно выскакивает Харука. С тем же мерзким выражением лица, как утром. С флакончиком крови в руке. К сожалению, испугаться не получилось, воображение живо нарисовало, как я протягиваю руку и сдавливаю горло этой гадюке, и…
Я рукой потушила пламя!
Обалдеть! Я это сделала!
— Да-да-да!
Я взвилась под потолок от радости, и в этот момент сзади раздалось:
— Я тебе говорила, что все лампы должны гореть? Это что такое?! Ещё одно предупреждение — и пять палок вечером отхватишь!
— Госпожа, умоляю, не надо, я зажигала все-все лампы, честное слово…
— Все лампы она зажигала! А это что такое? Не сегодня-завтра в эту часть дворца будущая императрица переедет, всё должно быть идеально!
Высокая пожилая женщина схватила за ухо девушку в платье служанки, та заверещала, оправдываясь, обе скрылись за поворотом, а я из радостного состояния впала в лёгкое оцепенение. Ничего себе, как быстро новости расходятся. Только утром Харука залезла в постель к Катэлю, а уже «будущая императрица»…
Офисное сарафанное радио отдыхает. Там сплетня добирается от бухгалтерии до отдела кадров где-то за полдня, а тут и трёх часов не прошло, как весь дворец уже в курсе и строит планы, как угодить новой хозяйке.
Из состояния задумчивости меня вывело кошачье «мяу». Мандарин смотрел на меня изумрудными глазами и нагло требовал еду.
— Мяу!
«Я с тобой от Катэля ушёл? Ушёл. Выполняй свою часть договора. А за сундук вообще премию хочу. Утиное мясо, не меньше», — было написано на его морде.
— Ладно, пошли. — Я махнула рукой прожорливому коту.
Заслужил всё же.
Глава 9. Я жеговорила!
Юля
Я долго думала, что делать и как быть с тем, что мне надо находиться рядом с Катэлем. В итоге решила, что приду спать в его комнату после того, как ляжет он, а встану раньше него.
В результате я зевала и думала о том, что вывихнула бы себе челюсть, если бы была человеком. Спать хотелось ужасно. И не верьте никаким пословицам «выспишься в гробу»: как юрэй ответственно заявляю, что духам спать дают очень мало. То всякие раздражающие принцы заснуть мешают, потому что сами поздно укладываются, то коты ходят, пытаются потереться об ноги и мяукают, то матрас неудобный, или это просто приснилось мне…
Но я — кремень! Решила этого семисотлетнего болвана в короне из собственного упрямства больше не баловать своим вниманием — значит, и не буду.
Я проснулась с первыми лучами солнца, и стоило заразе чешуйчатой пошевелиться, как тут же шмыгнула на балкон и в сад. А дальше всё сложилось само собой: слетала в учебную комнату и с раскрытого свитка повторила те иероглифы, которые вчера мне дал Тадаси. Ох, если бы только я лучше знала местный язык и могла прочесть, что было в том письме в сундуке! Как же жаль, что Катэль отказался устроить обыск. Сердцем чуяла, что там что-то важное.
Наверное, зря я так сгоряча практически отказалась от занятий с сенсеем, сократив их до минимума. Надо бы попросить вернуть их на ежедневной основе, как когда изучала числа, вот только как? С Катэлем-то я разговаривать не хочу.
После повторения иероглифов я облетела соседний с Небесным павильон, в неприметном закутке в подвале нашла целый рядок зажжённых ламп и принялась закреплять свой новый навык. Сконцентрироваться, вспомнить яркое событие и щёлкнуть по фитилю пальцами или подуть. Работало и так, и так, главное — хорошенечко что-то себе представить. Похоже, этот мир считал, что юрэй не должны испытывать никаких чувств, кроме жажды мести, а другие эмоции загадочным образом делали меня чуточку материальнее.
Я просидела над лампами час или даже два, задула всё, что нашла, и отправилась на поиски большого зеркала. Подобное в тяжёлой бронзовой раме отыскалось через стенку от коридора, и я принялась повторять старый трюк, только не с блокнотом (он мне давался уже с лёгкостью фокусника на ярмарке), а с полноценным переодеванием. Оп — и переоделась в кимоно. Оп — и снова джинсы с футболкой. Высокая мода, коллекция «Весна-Загробный мир с драконами».
Технически я — юрэй, и мне должно быть всё равно, в чём щеголять перед собственным отражением, но где-то в глубине нематериальной души ужасно хотелось быть красивой, пусть я и не вписывалась в местные каноны. Давно обратила внимание, что здешние высокородные барышни такие тонкокостные, что, кажется, просвечивают на солнце. Неужели Катэлю нравится, когда вот так, только кожа да кости и рост как у жирафа? Впрочем, не надо о нём думать, он этого не заслуживает.
Через какое-то время меня нашёл рыжий террорист и замяукал, что у него начался кризис мирового масштаба: пора выбирать завтрак. Не помочь столь страдающему созданию я просто не могла.
Пока я плыла по коридорам на кухню, насчитала аж шестнадцать стражников, но не в привычной небесно-голубой форме дворца Аккрийских, а в белой, с пятилепестковыми лилиями, вышитыми на груди. Незнакомый герб резал глаз, как рассвет после бессонной ночи.
Неприятный холодок прошёл вдоль позвоночника — а это, между прочим, не каждый день случается с духом! — и настроение моментально рухнуло куда-то за минусовую отметку. Раз охрану успели прислать всего за ночь, значит, и будущая императрица вот-вот заселится в Небесный павильон. Иначе и быть не может.
Бросив беднягу Мандарина на полпути к кухне (страшный грех перед животинкой, но что поделать?), я метнулась в павильон Зимних Слив, прямиком в комнату Харуки, посмотреть, как там гадюка греется на солнышке. И застала преинтереснейшую картину.
В комнате стоял переполох. Большинство сундуков распахнуто, ширмы сдвинуты, циновки скатаны-сложены аккуратными роликами в стопку у двери. Служанки в белом сноровисто паковали наряды, шкатулки и прочие вещи, стражники с теми же лилиями выносили всё барахло в коридор. Посреди этого живого муравейника стояла Харука с надменно вздёрнутым подбородком и звонким голосом раздавала указания:
— Аккуратнее с лакированной шкатулкой, она из дерева тысячелетнего сандала! Картины во второй ящик! Украшения отдельно от платьев!
— Госпожа крылатая, а это куда?
— Аккуратнее! Эти вазы очень хрупкие!
— Это тоже брать?
— Да, всё, кроме этого сундука. Он испорченный, мне такой не нужен, оставлю здесь.
Слуги кланялись, кивали и почти бесшумно сновали туда-сюда. Через четверть часа комната практически опустела, стража и слуги подняли и понесли вещи куда-то в двор, а в помещении остались лишь Харука, светловолосая служанка, да тот самый сундук, который Мандарин пометил когтями.
Леди Белая Лилия дождалась, пока последний стражник скроется за дверью, и маска слетела с её лица в одно мгновение. Наигранная радость растаяла без следа, уступив место плохо скрытой тревоге.
Ай да лицемерная фарфоровая кукла! Вот значит как. Нервничаешь, гадюка? Выходит, там действительно было что-то важное. Бессильная злость поднялась откуда-то из глубины. Самая противная из всех разновидностей, когда предательски сочетается «я же говорила» с тем, что ничего не можешь сделать.
Тем временем драконица обернулась к служанке и вцепилась пальцами в её запястье, подтаскивая к последнему оставшемуся в комнате предмету мебели.
— Всё, что в этом сундуке, сжечь, — отчеканила она жёстко.
— Как сжечь? — изумилась та. — Госпожа, вы же перечитывали…
— Молча, — отрезала Харука и нервно оглянулась на двери. — Вон там лампа и медный поднос. Возьмёшь каждый свиток поодиночке, поднесёшь к огню. Пепел собери на поднос, а потом выкинь в сад под куст рододендрона. Чтобы ни единого иероглифа не уцелело, ты меня поняла? Если хоть маленький кусочек сохранится, высеку тебя палками до кровяного кашля!
Служанка быстро поклонилась.
Харука скривила рот, но отпустила девушку. Шагнула к сундуку, откинула крышку, выудила знакомое письмо, перевязанное белой шёлковой лентой, и поднесла к пламени масляной лампы. Бумага вспыхнула мгновенно. Драконица небрежным жестом бросила её на поднос, а язычки огня жадно заплясали по тонкому пергаменту, превращая чьи-то слова в чёрные хлопья.
— Вот так. Со всеми поступишь так же, — приказала она, отряхивая ладони.
Не прошло и секунды, как из коридора донеслось:
— Госпожа крылатая, мы всё погрузили на рикшу! Вы идёте?
— Да-да, иду, — отозвалась Харука с приторной сладостью в голосе и, бросив на служанку последний предупреждающий взгляд, выскользнула из комнаты.
Та самая служанка, которая поменяла благовония Катэлю и гоняла Мандарина по комнате, послушно опустилась на колени у сундука, достала свиток, перетянутый грубой бечёвкой, и поднесла к лампе. За ним пошёл второй, а за ним — третий. Её руки заметно подрагивали, было видно, что она боится госпожу, но, судя по всему, именно страх и заставляет её выполнять все приказания неукоснительно.
Внутри меня всё кипело и клокотало. Я как чувствовала, что в этом сундуке хранится что-то важное! И вот теперь это «что-то» превращалось в бесполезный пепел прямо на моих глазах, а я не могла ни остановить, ни даже выхватить хоть один свиток. Юрэй, чтоб меня! Да, конечно, я могу задуть фитиль, но девушка принесёт следующую лампу и продолжит, а Катэль так и не согласился на досмотр покоев Харуки. Ах, Катэль, ну какого чёрта ты такой упрямый и принципиальный?! Единственная улика, которая могла спасти тебя от брака с этой коброй, — и та сейчас исчезает на моих глазах.
Понаблюдав ещё немного и убедившись, что служанка работает методично и от первоначальной задачи не отступит, я в расстроенных чувствах вылетела прочь.
Катэль. Срочно нужен Катэль!
Увы, судьба была со мной не согласна. Я обшарила покои первого принца и не нашла его. Облетела зал со сборищем фиолетовохалатых чиновников, пробежалась по галереям, заглянула в чайный павильон, в библиотеку и даже на тренировочную площадку — и ничего. А Мидзухо-сан, разумеется, не видел меня и не слышал, а потому ответить на вопрос «где его высочество?» не мог. В итоге в какой-то момент я пролетела в самое дальнее крыло Небесного павильона и за лакированными дверьми с резным изображением парящего журавля случайно наткнулась на покои Икари-сана.
Кабинет Левого Крыла был совсем не похож на роскошные покои Катэля. Здесь царила почти монашеская аскетичность: ни вычурной лепнины, ни вызывающе дорогостоящих напольных ваз, ни шёлковых драпировок, ни даже свитков с пейзажами. Только всё необходимое: низкий письменный стол из тёмного дерева, аккуратные стопки свитков, фарфоровая тушечница, кисти, выстроенные ровным рядком, как солдаты на смотре, и маленькая курильница рядом. Из неё, едва заметно колеблясь, поднимались тонкие спирали белёсого дыма. В комнате пахло под стать хозяину — женьшенем и холодной тушью.
За столом сидел сам Икари-сан и сосредоточенно писал. Чёрные волосы, гладкие и блестящие, как чернила, были собраны в строгий низкий пучок, заколотый простой деревянной шпилькой. Из одежды — стандартная светло-голубая форма тех, кто охраняет принцев. Только сейчас, пристально рассматривая новоприбывших воинов в Небесном павильоне, я обратила внимание, что Икари-сан, оказывается, совершенно не любит выделяться. Так сходу и не скажешь, что мужчина — Левое Крыло самого первого принца.
Занятно. Простой и преданный вояка, получается? Что-то мне подсказывало, что если я найду покои Правого Крыла, то они будут в противовес этим расписаны золотом и обиты шёлком.
От переполнявших меня смешанных чувств и невозможности выговориться я пронеслась прямо над макушкой Икари-сана. Дракон из рода Звенящий Ветер мгновенно поднял голову. Кисть замерла в воздухе. Чёрные глаза сузились и пробежались по комнате.
— Здесь кто-то есть?
Я замерла под потолком, сердце ёкнуло. Он почувствовал меня?
— Это я, Юля! Ты меня слышишь?!
К сожалению, дракон не услышал.
Взгляд упал на благовония, и я разочарованно выдохнула. Тонкие спирали дыма, до этого мирно поднимавшиеся вверх, вдруг резко изогнулись и потянулись вслед за мной, подхваченные невидимым сквозняком. Вот что заметил чуткий Икари-сан.
Сосредоточившись изо всех сил, так, что, если бы могла, наверное, вспотела бы, я зависла прямо над курильницей и медленно провела ладонью сквозь струйку дыма. Тот послушно изогнулся в другую сторону. Вправо.
— А так ты поймёшь? Ну же, давай!
Икари проследил за дымом, и его лицо неожиданно просветлело. Сосредоточенно-напряжённая маска вмиг исчезла, уголки губ дрогнули, в глазах вспыхнула искра понимания.
— Госпожа Юлия, — выдохнул он. — Это вы? Умоляю, скажите, что это вы!
От радости у меня внутри запело так, что я едва не вспорхнула под потолок. Он понял!
Я снова провела рукой над курильницей, и дым снова покорно изогнулся в правую сторону. Будем считать, что это означает «да». Всё-таки не зря Икари занимал место Левого Крыла: глупых Катэль при себе не держал. Обидчивых, как Мидзухо-сан, сколько угодно, но не глупых.
— Если это не сквозняк и не чудится мне, а вы, госпожа Юлия, то пусть дым полетит от меня.
Сказано — сделано. Только сосредоточиться и махнуть рукой в нужную сторону. Стоило струйке дыма завиться правильно, как Икари-сан поспешно отложил кисть и принялся кланяться:
— Я так рад, госпожа Юлия, что это вы. Его высочество поручил мне дело и добавил, чтобы я по возможности взял вас с собой. Вы составите мне компанию?
Обалдеть Катэль даёт задачки своим подчинённым! И это при том, что знает же, что меня никто не видит и не слышит.
— Юля, это важно. Пожалуйста, слетайте со мной на один из островов. Обещаю, я всё объясню, но не здесь.
Икари-сан, оказывается, дожидался моего ответа. За невозможностью рассказать о сжигании писем и задать вопрос, где же находится его высочество, пришлось согласиться.
Глава 10.Добровольно-принудительный шпионаж
Юля
Если до этого момента я думала, что повидала новый мир со всех ракурсов — с потолка покоев Катэля, с загривка дракона и из-под воды, — то Икари-сан добавил мне ещё один: болтанку где-то в густых облаках.
Мы летели, по ощущениям, часа два. Может, три. Хорошо ещё, что я не чувствовала холода, а то бы точно дала дуба где-нибудь над морем. Я уже потеряла счёт времени и начала всерьёз подозревать, что у Левого Крыла нездоровое пристрастие к облакам или же это какая-то своеобразная месть. Запутает меня как можно тщательнее и бросит, чтобы юрэй не надоедал больше первому принцу…
Вспомнив о принце, я мысленно скривилась. Чешуйчатый красавец, наверное, и не заметил, что меня нет. Занят обслуживанием хотелок невесты, обсуждением свадебных церемоний и прочей государственной важности ерундой.
Так. Не думать о нём. Не сейчас.
Я переключилась на Икари-сана.
Я уже видела его в драконьей ипостаси, когда мы возвращались с острова Рыбьих Слёз, но тогда мысли мои были заняты Катэлем настолько, что Левое Крыло как-то проскользнул мимо моего внимания серебристой кляксой. А сейчас ничто не отвлекало, и я могла рассмотреть его как следует.
В ипостаси дракона Икари-сан Звенящий Ветер был заметно меньше Катэля. Если первый принц в драконьем теле напоминал движущуюся по воздуху волшебную золотую гору, которую сложно не заметить, то Левое Крыло больше походил на неприметную серо-голубую змею. Поджарый, вытянутый, с часто поставленными миниатюрными чешуйками, которые как раз и создавали эффект зеркальности и невидимости. Усы у него были длиннющие, почти как у сома, только тоньше и аккуратнее, а вот когти неожиданно показались мне настоящими скальпелями. Намного крупнее и опаснее, чем у Катэля. Не зря он телохранитель. Чувствовалось, что, несмотря на небольшую форму, противник из него очень серьёзный.
И ещё одна деталь, которую я успела подметить: Икари-сан наслаждался полётом. На обтекаемой ветром морде буквально было написано удовольствие, но при этом он специально летел медленно.
«Не видит меня, поспеваю ли я, и боится потерять!» — внезапно пришло осознание, и я прониклась тёплыми чувствами к дракону.
Наконец-то впереди показался остров.
На глаз я прикинула размер, получилось что-то вроде трети Центрального острова, не больше. Одна половина сплошь застроена домами с черепичными охрово-коричневыми двухъярусными крышами, а на другой — изумрудный лес. На стыке этих цветных пятен стоял замок. Не такой огромный, как дворец Аккрийских, и всего с двумя пристройками, а благодаря молочному цвету стен — и вовсе очень изящный.
Икари-сан плавно пошёл на снижение, направляя нас к самому краю острова, подальше от замка, в лес. Интересно, почему он садится не на парадной площадке, а в стороне?
Впрочем, задаваться вопросами мне долго не пришлось.
