— Я не для этого проснулась... — прошептала я в пустоту.
Комната встретила меня безразличным холодом камня. Здесь не пахло высушенной лавандой или дымом родного очага. Только сырость и старая пыль.
Я закрыла глаза, и вдруг нахлынуло давнее воспоминание юных лет.
Старый Миридан. Солнечный полдень. Воздух пахнет разогретой хвоей и мёдом. Мама сидит на крыльце, перебирая пучки зверобоя. Её руки, испачканные соком трав, двигаются уверенно и мягко.
— Эви, — говорит она, не поднимая глаз, — душа — это не крепость, которую надо штурмовать. Это сад. Если в нём завелись сорняки, не хватайся за топор. Просто дай цветам больше света, и сорняки уйдут сами.
Я невольно сжала ладони. «Больше света». Вчера я дала им столько света, сколько могла, но он не напитал сад — он сжёг его дотла.
Я чувствовала Каина. Он был где-то в глубине Храма, но узы вибрировали тонкой струной. Он тоже не спал. Его присутствие в моём разуме раздражало, но в то же время не давало окончательно провалиться в меланхолию.
Я поднялась и подошла к узкому окну. Снаружи раскрывалось бледное, неживое утро. Во дворе Жнецы уже начали свою пляску смерти — их тренировки напоминали ритуал поглощения света. Каждый взмах их тёмных клинков словно вырезал куски из рассвета.
Для них смерть — это долг. Для них эти несчастные — просто «объекты». Но во мне всё бунтовало. Если мой дар теперь — лишь способ быстрее добить умирающего, то я не лекарь. Я — самое совершенное оружие в их арсенале.
Шаги в коридоре прервали мои мысли. Я почувствовала его раньше, чем раздался стук. Связь отозвалась коротким импульсом.
— Входи, — бросила я, не оборачиваясь.
Каин зашёл бесшумно. Его маска, неподвижная и бездушная, каждый раз заставляла моё тело покрываться мурашками страха. Было что-то глубоко противоестественное в том, чтобы говорить с куском чего-то чёрного вместо лица, зная, что за ним скрывается один из самых опасных людей этого нового мира. Он замер у двери, явно изучая мою напряжённую спину.
— Ты не спала, — констатировал он.
— Удивительная проницательность, — я обернулась, скрестив руки на груди.
— Вы привели третьего? Хотите закончить коллекцию?
— Нет, — коротко ответил он.
Я чуть расслабилась, но горечь никуда не ушла.
— Тогда зачем ты здесь?
— Ты фонишь, твоя вина заполняет коридоры.
— О, простите, что мешаю вашему покою своими «терзаниями», — я шагнула к нему, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Я потеряла всё, что у меня было. И я дважды уничтожила человека. У меня есть право на бессонницу.
— Ты ускорила неизбежное.
— Это ваше оправдание. Удобная ложь, чтобы спать по ночам, — я отвернулась к окну, проводя пальцем по грубому камню. — Дело не только в смерти. То, что я чувствовала там, во дворе... это не болезнь. И не проклятие в привычном смысле. Меня учили, что проклятие — это паразит на душе. Его можно вытравить. Но там...
Я нахмурилась, пытаясь облечь ощущения в слова.
— Душа не захвачена. Она просто раздавлена. Разлом — это не просто дыра, это яд в самом воздухе.
Каин молчал, внимательно слушая.
— Я пыталась дать им благословение, — продолжала я тише. — Но мой дар просто их доламывает, не находя опоры.
Я подняла на него взгляд полный, растерянности, которую я ненавидела признавать.
— Моя мать учила меня практике. Как снять лихорадку, как успокоить мечущийся дух. Но я не знаю природы магии этого нового мира. Я не знаю, из чего сделаны демоны. Я их даже никогда не видела!
Я села на край стола, глядя на свои ладони — в свете утра они казались прозрачными.
— Я не знаю, возможно ли их вообще спасти. И я не буду больше пробовать вслепую.
Каин сделал шаг вперёд. Его присутствие стало плотнее.
— Тогда что тебе нужно?
— Знания, — отрезала я. — Книги. Записи. Описание Разлома, строения душ Одержимых, всё, что вы успели накопить за эти годы.
Я посмотрела ему прямо в глазницы и через узы передала всю свою решимость.
— Если вы хотите, чтобы я была чем-то большим, чем ваш личный палач, дайте мне инструменты. Потому что если я снова убью кого-то просто по незнанию... я не прощу этого ни себе, ни вам.
Каин не шевельнулся.
— Мы изучили всё. Каждую крупицу информации. Разбирали останки демонов, Жнецы записывали каждое изменение в ауре Одержимых. — Он сделал короткую паузу, и я почувствовала его глухое раздражение. — У нас горы свитков. Но в них только констатация фактов: «человек сходит с ума», «тело искажается», «душа гибнет». Там нет ответов на вопрос «почему». И уж тем более — «как это остановить». Мы топчемся на месте все эти годы.
Я нахмурилась. Если даже лучшие умы этих воинов бессильны, а ведьм нет, значит, магия этого мира действительно изменилась до неузнаваемости. Но у Ковенов всегда был свой путь.
— В моё время ведьмы не надеялись на библиотеки королей. Мы хранили знания в тайниках.
— Где?
— В ведьминских Хранилищах, очевидно. Это были скрытые места, защищённые печатями, о которых инквизиция даже не догадывалась. Мы собирали там всё: древние гримуары, записи о первых демонических прорывах, свитки, которые пережили века гонений.
Каин чуть наклонил голову и задумался. Я посмотрела прямо в глазницы его маски. Внезапный порыв любопытства пересилил мой страх.
— Почему вы никогда их не снимаете? — спросила я, кивнув на его лицо. — Даже здесь, внутри Храма, среди своих.
Жнец замер. Воздух в комнате словно стал холоднее на несколько градусов. Я не поняла его недовольства.
— Сейчас из-за тебя. Это общий приказ. Мы не снимаем маски при людях, — его голос стал ещё тише и жестче. — Лик Смерти. Пустота меняет нас. Она оставляет на наших лицах то, что неподготовленный разум не в силах вынести. Обычный человек сойдёт с ума и не обретёт покоя до самого гроба. Мы — милосердие, скрытое за тьмой.
Я почувствовала, как по спине пробежал мороз. Значит, он защищает не себя, а окружающих.
— И ты думаешь, что твои «Хранилища» всё ещё существуют? — он вернул разговор к делу, игнорируя моё замешательство.
— Некоторые — точно да. Они строились в таких дебрях, куда обычные люди не полезут. Если их не вскрыли силой, знания ведьм всё ещё там.
Я скрестила руки на груди.
— Если ведьмы веками сталкивались с предвестниками Разлома, кто-то из них обязан был оставить записи о природе этой магии.
Я видела, как он взвешивал мои слова. Через связь я ощущала борьбу его скепсиса с той самой «старой усталостью».
— Ты предлагаешь отправиться на поиски призраков прошлого через континент, кишащий демонами, — подытожил он. — Звучит как плохой план.
— У тебя есть лучше? — я вскинула бровь. — Можешь и дальше приводить мне Одержимых, чтобы я методично стирала их души.
Он продолжил думать и выпрямился лишь после долгого молчания, когда секунды уже успели застыть в воздухе каплями смолы.
— Сколько таких мест ты помнишь?
— Пару десятков? — предположила я. — Мать заставляла меня учить карты наизусть. Некоторые ориентиры могли измениться за двести лет, но сама земля помнит ведьм.
Он кивнул, и я почувствовала, как в его голове сложилось окончательное решение. Из-под маски вырвался тяжёлый вздох.
— Это единственное направление, которое у нас появилось за долгое время. Я поговорю с Архижнецом. Если ведьмы знали секреты, которые мы упустили... нам стоит это проверить.
Я соскочила со стола и сделала шаг вперёд, глядя на его неподвижную маску. Вопрос, который зрел во мне с самого пробуждения, наконец вырвался наружу:
— Почему именно ты, Каин?
Он замер. Я видела, как напряглись его плечи.
— Ты ведь не тюремщик или исследователь, — продолжала я, и голос мой крепчал. — Я видела, как на тебя смотрят другие Жнецы — с суеверным страхом и абсолютным почтением. Селена сказала... Твоя Пустота, эта сила, которую вам даровал ваш Бог... говорят, она одна из самых могущественных. — Я выдохнула, пытаясь унять дрожь. — Неужели я настолько ценна... или настолько опасна?
Из-под маски донёсся тихий, похожий на шелест звук — Каин усмехнулся.
— Ты ценна, потому что ты — единственная надежда этого прогнившего мира на исцеление. И ты опасна, потому что если ты оступишься, этот мир окончательно умрёт. Тебя заточили ведь не просто так.
Он подошёл ближе, и я ощутила, как его всепоглощающая Пустота давит на мои чувства. Его слова о заточении эхом отозвались в моей собственной памяти. Я до сих пор не знала истинной причины, по которой меня приговорили к вечному сну в камне, но в этот миг прошлое само бросилось навстречу.
Перед глазами вспыхнул зал Ковена, тонущий в багровых сумерках.
В центре круга стояла мать. Она казалась неестественно спокойной, пока вокруг неё метались в панике верховные ведьмы. Я помнила, как воздух вокруг матери начал превращаться в непроницаемую завесу, которая не поглощала свет, а просто отталкивала его, заставляя магию огибать её фигуру.
— Она не просто твоя дочь, — сорвалась на крик одна из старух, указывая на меня, скованную заклятием. — В ней течёт то, что должно принадлежать лишь Бездне! Ты породила проклятие, которое выжжет саму суть жизни!
Видение погасло так же быстро, как и появилось.
— Архижнец не доверил бы тебя никому другому. Мой отряд — это те, кто выживет там, где падут армии. А я... я один из немногих, кто сможет остановить тебя, если ты начнёшь выжигать живых вместо мёртвых. И мой Бог лишь подтвердил это решение, связав нас. Посмотрим, что из этого выйдет.
Я уловила его стальную решимость. Это было не оскорбление, а признание факта. Он был моим хранителем и моим палачом в одном лице. Жнецы боялись ведьмы. Так же, как люди боялись нас в моё время.
Каин развернулся и направился обратно к двери.
Глава 9. Каин
Совет Жнецов собрался в Малом зале — месте, куда редко допускали посторонних. Здесь не было пафоса, только массивный каменный стол, на котором лежала огромная карта континента, и присутствие тех, кто держал в руках остатки человеческой цивилизации.
Я стоял перед Эвелин. Её напряжение ощущалось как натянутая до звона тетива. Она смотрела на Архижнеца и командиров отрядов, стараясь не выказывать страха, но её пальцы, вцепившиеся в край рубахи, выдавали её с головой.
— Мы находимся здесь, — я указал на мерцающую на свету точку на карте. — Храм Этернис. Мы почти на самой границе с Асадалем.
Эвелин шагнула к столу, и её взгляд заметался по очертаниям земель. Она нахмурилась, узнавая родные края, но масштаб разрушений, отмеченных на пергаменте, заставил её мелко дрожать.
— Много ли ещё таких мест? — тихо спросила она, не поднимая глаз.
— Действующих — всего три, — ответил я, и мой голос прозвучал глухо. — Этернис — самый крупный. Есть ещё один малый Храм на севере, в ледниках Ориона, и один на южном побережье Велерии.
Эвелин сглотнула.
— Вот здесь, — она коснулась трёх точек в глубине Мирадана, — были крупнейшие Хранилища нашего Ковена. Там огромные библиотеки...
— Эти земли мертвы, Ведьма, — сухо перебил её Себастьян — гостящий старейшина Храма Велерии. — Там больше нет людей, как и на западе. Только выжженные поля и пустоши, где магия Разлома выедает лёгкие за часы.
Эвелин побледнела, глядя на то, как её надежда на быстрое решение рассыпается.
— Тогда Велерия, — быстро сказала она, перемещая руку на восток. — Там был островной архив...
— Исключено, — отрезал я. — Сезон Великих Штормов начался раньше срока. Море сейчас — это кипящий котёл из тварей и аномалий. Мы не доплывём до полуострова, а путь в обход по континенту займёт месяц. Мы не можем терять время. Каждое утро в городах становится всё больше тех, кого ты видела во дворе.
В зале повисла тишина, а Эвелин смотрела на карту так, словно та была её личным приговором. Наконец, она медленно провела пальцем по пергаменту.
— Тогда остаётся только это.
Она указала на три точки. Одна из них находилась на границе, среди скал. Вторая — в глубине территории, земель, славящихся своими степями. Каньон. Третья точка располагалась за пределами цивилизованных границ, в Диких лесах.
— Эти Хранилища были самыми защищёнными, — тихо произнесла она. — То, что в лесах... Мать говорила, что его строили на случай конца света. И я пойду с вами.
— Асадаль — территория со своими законами, — сказал я, поворачиваясь к Эвелин. — Тамошние люди «дружат» с Жнецами только из нужды, они ненавидят чужаков. А Дикие леса... это не просто чаща. Это место, где сама реальность истончается. Патрули заходят туда редко, и даже для нас это серьёзное испытание. Туда ты собралась?
Я замолчал, ожидая её реакции. Логика подсказывала оставить её в безопасности Храма, пока мой отряд проведёт разведку. Но Эвелин лишь упрямо вскинула подбородок.
— А что вы там надеетесь найти без меня? — спросила она чисто и твёрдо. — Запертые магией сундуки? Пыльные свитки, которые никто из вас не сможет прочесть? Вы мастера уничтожения, но вы не чувствуете плетения магии. В Асадале и лесах спрятаны не просто тайники, а постройки, которые откликнутся только на мою силу. Без меня вы пройдёте мимо ответов и даже не заметите их. Я нужна там.
Я скрестил руки на груди, признавая её правоту. Как бы мне ни хотелось оградить её от опасностей внешнего мира, она была ключом, без которого замки не откроются.
— Значит, решено, — мой голос прозвучал как удар меча по камню. — Мы выдвигаемся в сторону Асадаля. Наша цель — два Хранилища на их территории. Если не найдём ключей там — пойдём в Дикие леса.
Я взглянул на Архижнеца и получил одобрительный кивок. Хоть ведьма и была хрупкой надеждой, но в исцелении она бесполезна, а держать её в Храме вечность — глупая идея, толку не будет. Идти на риски ради цели — одна из заповедей Ордена. Нас поддерживает Бог Смерти и его пути судьбы.
Эвелин выдохнула, возвращая взгляд на карту, и очертила пальцами границы западных хребтов, где теперь багровело пятно Кайрэна. Она призадумалась и подняла на меня глаза, в них читалось полное замешательство.
— А что с этими землями? — она указала, туда, где размашисто было вписано имя правителя. — Кайрэн? В моё время там было три разных королевства, вечно враждовавших между собой. Что изменилось?
— Твоё «время», девочка, превратилось в пыль два века назад, — с усмешкой произнёс Себастьян. — Теперь там правит один человек, и он создал из своих гор неприступную крепость. Но связи с Кайрэном почти нет — мёртвая Эллария отсекла его от остального континента. До него теперь слишком долго плыть в обход по морю, а идти через центр — самоубийство.
