Мы вышли.
По лицу скользнул прохладный ночной ветерок. Я глубоко вдохнула. Какой приятный воздух... Ни в городе между панельными высотками, ни в лабиринте, где было удушающе вонюче, ни в казарме, населенной кучей ребят, не было и намека на свежесть. Здесь же воздух был просто упоительным. В голове заметно прояснилось.
— Это сад при академии Астэрон, — пояснил Вэй, увлекая меня дальше.
Мы шли по широкой аллее. По обеим сторонам высились деревья с густыми ветками и темными кронами. Между ними через равные промежутки стояли тонкие столбы, на вершинах которых горели небольшие бело-голубые огоньки. Под ними уютно расположились скамейки. Где-то чуть дальше, в глубине сада, можно было различить беседки...
Вдоль аллеи росли растения с большими, даже можно сказать, огромными соцветиями. Они слегка покачивались от ветерка и походили на громадные лилии: желтые, сиреневые, оранжевые, синие, желтые. Мне подумалось, что именно они источают этот аромат.
— Гаргатеи, — проследив за моим взглядом, сказал кадет. — Они очищают воздух от любых неприятных запахов и перерабатывают их в совершенно чистый воздух.
— А аромат?
— Да, это их аромат. Понимаешь ли, Астэрон — военная академия. Оружие, тяжелая магия, кровь, монстры, которые отнюдь не благоухают цветами. В конце концов, постоянные тренировки... Гаргатеи помогают очищать воздух от всего того смрада, который иначе стоял бы здесь. Ты заметишь их и в зданиях.
Он указал за деревья.
Там виднелись длинные каменные корпуса. В некоторых окнах горел свет. Между зданиями проходили крытые переходы, а впереди, в конце аллеи, возвышалось здание Астэрона.
Только сейчас я смогла нормально рассмотреть академию. Ярко освещенная, в ночи она казалась просто громадной. Над огромным центральным корпусом возвышались башни, терявшиеся в темноте. К главному входу вела широкая лестница, а над тяжелыми дверьми горел знакомый круглый знак — герб Астэрона.
Сбоку к зданию прилегали еще два корпуса, чуть меньше и почти скрытые за густой растительностью сада.
— Насколько она большая? — спросила я.
— Академия?
— Да.
— Достаточно, чтобы первые дни ты терялась в ее коридорах.
— И как же с этим справляются новобранцы?
Он чуть склонился ко мне и зловеще прошептал:
— Те, кто не находит выхода, навсегда остаются призрачными путниками академии...
Я глянула на него широко распахнутыми глазами.
— Ты серьезно?..
Он растерялся.
— Э-э-э... Нет, конечно. Вижу, к шуткам ты не расположена...
— Какие тут шутки, — хмуро заявила я. — Еще недавно я была в своем мире, где никто даже не догадывается о магии, даре и монстрах, которых я здесь увидела. Такие существуют только в ужастиках. А я не люблю ужасы. Я самая обычная девушка и жила самой обычной жизнью! И меня, не спрашивая, выдернули в мир... мир, которого, по моему пониманию, вообще существовать не должно. Я не знаю этого мира. Поэтому не понимаю, где ты шутишь, а где нет. Может, у вас здесь и правда кадеты в призраков превращаются.
Вэй серьезно кивнул.
— Понял. Больше так шутить не буду.
Несколько шагов мы сделали в тишине.
— Элли сказала, что Астэрон готовит подчинителей, — первой нарушила ее я.
— Верно. Астэрон — одна из сильнейших военных академий Верлума. Она находится на территории Мэридана. Это самый крупный человеческий квентум Верлума.
— Квентум... — повторила я, припоминая, что уже слышала это слово и, вероятно, оно обозначает государство. — Значит, Верлум — название этого мира, Мэридан — его квентум, а Астэрон — академия.
— Да, именно так. Мэридан граничит с двумя крупнейшими квентумами. Некреос — темная держава. Их боевики часто забредают на нашу территорию в поисках сильнейших монстров. В Мэридане самое большое скопление существ. Второй квентум — Гайтум. Гайтумцы — не слишком многочисленный, но довольно любознательный народ. Иногда к нам поступают ребята оттуда. К гайтумцам мы относимся миролюбиво. В основном они ученые. Изучают устройство мира, пишут летописи... Короче, совершенно безобидные. Волна тоже вытягивает их сюда, но чаще всего они становятся летописцами и историками Астэрона. Бойцами — редко. Можно сказать, никогда.
— А Некреос?
Вэй почесал затылок.
— Здесь сложнее. Открытой войны у нас нет. Но их боевики совершают набеги на наши земли, крадут монстров. Границы между нами закрыты. Идет тихая игра: кто сильнее, у кого мощнее монстры.
— То есть вы постоянно пытаетесь доказать, кто из вас круче...
Он поморщился.
— Если грубо, то да... У них есть своя академия подчинителей. Я слышал там довольно хорошо учат.
Я шла размышляя.
— Я правильно поняла, что в Верлуме всего три квентума?
— Нет, квентумов больше. Просто эти три — самые крупные. Остальные значительно меньше. Кроме человеческих, существуют квентумы разумных существ...
— Ты имеешь в виду монстров? — изумилась я.
— Разумных существ... — поправил меня Вэй. — Например, такие, как рацилы. Они живут очень далеко от Мэридана. Это такие полулюди-полумонстры. У нас они не появляются. Ведут довольно отшельническую жизнь, и мы их не трогаем. Подчинить разумную тварь очень сложно... Это высший уровень дара. Есть еще Эйрагор — независимый квентум драконов. У них очень жесткая иерархия, и они считаются самыми сильными среди разумных существ. Рацилы разумны лишь в том смысле, что строят себе хижины, охотятся... У них даже существует какая-то наскальная рукопись. Что-то вроде очень древних людей, только не совсем похожих на людей. А вот драконы... Поговаривают, что Эйрагор поистине прекрасен. Огромные горы, в которых находятся глубокие пещеры, высеченные когтями и пламенем. Уникальные своды. Магически созданный лес и величественные вершины. Я слышал, что они напоминают города в скалах. Насколько это действительно так, сказать не могу. Обычному человеку попасть в Эйрагор невозможно. Это очень закрытый квентум. Драконы никого к себе не пускают. Да, собственно, никто туда и не стремится... Быть сожженным еще за сотню метров до границы Эйрагора мало кому хочется. А уж чтобы подчинить дракона... нужно быть еще тем смельчаком и обладать поистине удивительным даром, ну или полным безумцем.
— То есть все-таки крупнейших квентумов четыре, а не три, если драконы настолько разумны.
Вэй покосился на меня.
— Драконы — существа, а не люди, Айлин. Так же, как и рацилы.
Мы свернули направо от центральной аллеи. Здесь деревьев было меньше, и между корпусами раскинулось несколько больших полей. На дальнем краю возвышалась темная стена, над которой мерцали огни.
— Это тренировочные полигоны, — объяснил мне Вэй. — Те, что поменьше, предназначены для отработки боевых навыков и физических тренировок. Те, что побольше и окружены стенами, — для обучения работе с монстрами.
— Монстрами... — обреченно повторила я и тут же спросила: — Для чего они вам?
— Обычный маг способен на многое. Но даже очень сильный не сравнится с существом, которое накапливало энергию десятки или сотни лет. Некоторые из них управляют огнем, водой, воздухом. Другие способны открывать портальные переходы, видеть будущее, лечить или разрушать ментал. Монстры — носители магии и силы. Такой магии и силы, которых нет у людей. И чем сильнее существо, которое ты подчинила, тем больше твои возможности. Магия людей по сравнению с магией монстров ничтожна. Но, имея в запасе пару-тройку монстров, ты становишься не просто сильнее — ты получаешь новые дары в дополнение к своему. Например, сейчас ты просто менталист... Ты умеешь воздействовать на разум существа. Как там, в лабиринте. Ты посмотрела на него — и он ушел... Потому что ты хотела, чтобы он ушел. Заполучив монстра с магией воздуха, сможешь передавать своему существу приказы на расстоянии. И не только монстру... Ты ведь менталист. А теперь представь, что можешь воздействовать на сознание любого, даже не находясь рядом с ним.
Я невесело усмехнулась. Вот уж не думала, что у меня такой дар и что он сослужит мне столь неприятную службу.
— Почему Вторая Волна вытащила именно меня? Я ведь из другого мира.
Вэй задумался.
— Я могу только предполагать. За последние шесть лет монстров стало заметно меньше. Как и тех, кто способен их подчинить... То есть, по сути, дар у людей есть, но он не развивается, и тех, кто действительно способен подчинять монстров, становится все меньше. Рождаемость людей с магией стремительно снижается, и мы не знаем, с чем это связано. Возможно, поэтому Волна начала распространяться за пределы Верлума. Ты не первая, кого перенесло к нам из другого мира. За последние два года — уже третья. Думаю, это связано с уровнем твоего дара. Волна ищет тех, кто действительно может подчинять... И, вероятно, в тебе она это распознала.
— Но я ведь не сильнейшая среди подчинителей, так? Получается, Волна просто уловила во мне потенциал?
— Примерно так. И я не стану врать: вероятно, в тебе действительно есть потенциал. Но уровень твоих знаний ниже, чем у всех остальных новобранцев. Однако Волна этого не учитывает. Она смотрит только на уровень дара. А вот насколько ты сумеешь развить свои силы и умение подчинять, увы, ей все равно. — Он вздохнул. — Есть определенное количество новобранцев, которое Волна должна собрать. Я не могу сказать, по какому принципу она действует. Волна — магическая структура, что-то вроде крючка. И в этот раз на него попалась ты.
Я уставилась на тропу аллеи. Прекрасно, то есть я просто рыба, пойманная на магический крючок.
— Ребята в казарме говорили, что занимались с детства. А я никогда... Как можно ставить меня на одну планку с ними? Я не смогу за короткое время научиться тому, что они изучали много лет. Я всегда буду слабее остальных.
— Поэтому ты меня и заинтересовала.
Я настороженно посмотрела на Вэя. Он остановился и повернулся ко мне.
— После твоего появления я проверил отсвет Второй Волны. Хотел понять, откуда именно она тебя вытащила. Твой мир действительно практически немагический. Настолько слабый магический фон встречается крайне редко. Но если Волна нашла в нем тебя и вытащила, значит, задатки у тебя есть. Стать подчинителем ты можешь — независимо от того, сколько знаешь сейчас. А я доверяю Волне.
— Доверяешь... — мрачно повторила я и, отвернувшись от парня, направилась дальше по аллее. — В моем мире далеко не каждая женщина способна дать отпор даже самому обычному мужчине, не то что подчинить монстра. И никакой потенциал мне не поможет, если я не знаю, как им пользоваться.
— В этом ты права. — Вэй медленно вышагивал рядом со мной. — Поэтому я и пригласил тебя прогуляться. Скажи, о чем ты думала, когда прогнала тритона в лабиринте?
Я пожала плечами.
— «Уходи»...
— Что?
— Я думала о том, чтобы он ушел, и сказала про себя: «Уходи...»
— Вот видишь, я прав. Ты даже не напрягалась, просто захотела, чтобы он ушел. Тритон, который был в лабиринте, молодой и уже подчиненный. Разум у подобных особей открыт. Им легко управлять... Но ты не его хозяйка, и все же он послушался. Это заставляет меня думать, что дар в тебе значительно сильнее, чем ты сама считаешь. Ну а все остальное... Силу и умение управлять можно наработать. Воздействовать и подчинять через ментал — у нас довольно редкий дар. Обычно мы используем подавление сопротивления, воздействие через физический контакт или с помощью окружающей среды. Ты увидишь и поймешь, что это такое, когда начнутся практические занятия. А вот менталисты... У них особый дар. Проникать в сознание существ сложнее, чем применять любое другое воздействие подчинения. Вероятно, это стало одной из причин, по которым Волна тебя избрала. И, возможно, тебе не понадобится столько сил и магии для воздействия, сколько другим. Многим новобранцам придется подходить к твари, чтобы подчинить ее. Тебе же этого делать не нужно. Хотя, я так понимаю, сейчас твой дар срабатывает именно в моменты сильных переживаний и страха, непосредственно рядом с объектом. И это нужно прорабатывать. Чтобы ты могла подчинять даже в состоянии совершенного покоя и на безопасном для тебя расстоянии от монстра. Если научишься работать с даром, можешь стать очень сильным подчинителем-менталистом. Я в этом уверен.
— А если ты все-таки ошибаешься?
— Не ошибаюсь. Ты просто никогда не пользовалась даром осознанно. Отсутствие подготовки можно исправить. Отсутствие дара — нет. Я прекрасно понимаю, что другие новобранцы годами готовились к поступлению. Они изучали магию, тренировались и знают хотя бы основные правила подчинения. У тебя этой подготовки и знаний нет. Поэтому какое-то время ты будешь считаться слабейшей. Особенно на спаррингах и тренировках — там будет сложно. Но как только на испытании ты подчинишь первого монстра, станет легче. Ты сможешь использовать его силу и магию.
— А если это окажется очень слабый монстр?
Кадет вздохнул.
— И такое вероятно.
Я завела руки за спину и сцепила пальцы.
— Вэй, а те трое иномирян, про которых ты говорил... Что с ними стало?
— Один из них закончил академию и сейчас находится со своим монстром на границе Некреоса и Мэридана.
— А двое других?
Вэй не ответил. Отвернулся, глядя в темноту деревьев за аллеей.
И это было еще более жутким ответом, чем если бы он проговорил его вслух.
— Я заберу тебя в свою команду, — внезапно заявил Вэй. — Другие кураторы слишком жесткие. Они не станут ждать, пока ты научишься пользоваться даром. Тебя прогнут и сломают.
— А ты прогибать не станешь?
— Я постараюсь подготовить тебя. Буду заниматься индивидуально. Это разрешено капитанам команд, если они видят потенциал своего кадета.
«Надо же, — подумала я. — И с чего такое благородство?»
— Почему ты хочешь мне помочь?
— Потому что понимаю разницу между слабостью и отсутствием опыта.
Я остановилась и посмотрела на кадета. У меня были большие сомнения, что даже с помощью этого замечательного молодого человека, я смогу стать подчинителем... Ведь другие готовились к этому много лет. А я...
Вэй протянул руку и коснулся пальцем моей щеки.
— Эй, Айлин, не унывай. Я обещаю постараться сделать все, чтобы ты продержалась ближайшее время. А потом у тебя будет свой монстр, и станет значительно легче.
«Чтобы продержалась... А те двое, значит, не продержались. — У меня в горле встал ком. — Веселенькое обучение в этой академии».
Я вяло улыбнулась и кивнула. Вэй убрал руку и жестом указал, мол, идем дальше.
И мы пошли.
— Слушай, Айлин, а кто твои родители? — спросил он как-то неожиданно, и я даже немного растерялась.
— А они здесь при чем?
— Дар подчинителя практически всегда передается по наследству. Если в твоем мире почти нет магии, возникает вопрос, откуда он у тебя.
— Ты думаешь, кто-то из моих родителей был магом?
— Я пока ничего не думаю. Просто интересуюсь.
— Они были обычными людьми.
— И чем занимались эти обычные люди?
Я напряглась, пытаясь вспомнить хоть какие-то подробности. Я потеряла родителей рано и практически не помнила даже их лиц. И, как ни странно, фотографий у тетушки не было.
— Они погибли.
— Давно?
