Страница 6 из 8
Сектор № 1977, фактория Славотин. Стоимость телепортации: 20 000 единиц арканы. Комиссия фактории: 5 000 единиц арканы. Подтвердите.
На долю секунды мир моргает, и я оказываюсь в точной такой же каменной юрте. Отличается лишь пейзаж за её пределами. Выбравшись на улицу, с интересом оглядываюсь.
Летом здесь, возможно, живописно: вокруг раскидистые деревья, много зелени и опрятные домики с черепичными крышами, но сейчас я наблюдаю голые ветки, покрытые снегом, ледяное крошево под ногами и сизые стены построек. Не добавляют восторга и вооружённые люди, застывшие на небольшом расстоянии от Телепортариума.
Во главе местных сил самообороны стоит брюнет лет тридцати в обычной гражданской одежде. Лицо худощавое с острыми скулами, запавшими серыми глазами, отросшей бородой и усами.
Пробегаюсь по нему Оценкой.
Златоми́р «Параце́льс» Ко́стов
Вид: Человек
Класс: Апотека́рий
Редкость: Серебро
Способности: Эффективная медицина, Проникающий взор, Идентификация ингредиентов
Ранг: Квазар
РБМ: 502 единицы
Клан: Отсутствует
Должность: Отсутствует
Статус: Надеется на благополучный исход
Как-то самонадеянно с его стороны выбрать такое прозвище. Он бы ещё Гиппократом назвался или Асклепием.
У спутников этого «Склифосовского» РБМ варьируется от двухсот до трёхсот. Есть лишь ещё три Кваза. Серебряный Мастер боя, бронзовый Эксперт стрельбы и серебряный Лазутчик.
Один из бойцов оцепления с очками-визорами на лице с придыханием потрясённо выдаёт что-то на местном языке. Улавливаю только характерное слово «Kurwa». В наушнике звучит уверенный перевод:
– Ох, блядь, у него РБМ под одиннадцать сотен!
– Это же тот тип из верхушки всемирного рейтинга! – вторит ему другой парень.
– Спокойно, Адам, – ведёт рукой глава фактории.
Сзади материализуется Тай и не спеша выходит на улицу.
– Глянь, ещё один! – в сторону мечника судорожно тыкают пальцем.
– На каких только харчах так отожрались?!
Златомир раздосадованно трёт переносицу и обводит своих товарищей внимательным взглядом. Бурления в их рядах прекращаются.
С небольшим разрывом Телепортариум покидают Накомис и Мэтт.
– Рад вас приветствовать в Славотине, – дружелюбно заявляет Парацельс по-английски. – Мы даём кров и пищу каждому, кто в них нуждается.
Я внимательно считываю его эмоции, пытаюсь поймать микровыражения агрессии или следы лжи, но внутреннее чутьё говорит, что он ровно тот, кем кажется. Обычный человек, старающийся творить благо в сложившихся дерьмовых обстоятельствах.
Киваю Златомиру, и тот переводит взгляд на моих запоздавших спутников: Ханну, Эстер и Ребекку. Они как раз выступают из полусферы позади. Мимоходом отмечаю, что Савант сама покрыла стоимость телепортации для своей семьи. Впрочем, и немудрено, мы все неплохо наварились на войне с Союзом.
– О, вы прибыли очень вовремя, – энергично произносит Апотекарий. – Это самое лучшее, что вы могли сделать для собственного здоровья.
Говоря это, он не сводит глаз с последней троицы. Его радужка, словно подсвеченная изнутри, мерцает синим.
– Ты о чём? – я начинаю хмуриться, в любую секунду готовясь выхватить оружие.
– Если бы вы не заскочили сюда, всё могло бы закончиться совсем печально.
– Объяснись, – поджав губы, требует Ребекка.
– Как давно у вас эти симптомы? – игнорирует её мужчина, подходя поближе.
Женщины переглядываются, не понимая, к кому именно он обращается, но Парацельс останавливается напротив Эстер. Пожилая дама выглядит обескураженной.
– О чём вы? – спрашивает она, и Ребекка переводит её слова.
– Усталость, потливость, зуд, частые простуды, отсутствие аппетита и потеря веса, – перечисляет Златомир.
– Ох, – Эстер смущённо прикрывает рот ладонью.
– Бабушка? – теперь уже Девора поворачивается к ней.
– Бабуля? – Ханна дёргает её за рукав.
– Я тебя умоляю, в моём возрасте усталость – это то, что сопровождает тебя каждый день, а потливость… Ты разве забыла, где мы жили? Моисей всё-таки умудрился найти лучший курорт на свете. Единственное место во всей пустыне, где нет нефти, – с ехидной усмешкой завершает она.
Лидер местной общины терпеливо ждёт ответа.
– Бабушка! – строго произносит Ребекка. – Как долго?
– Милая моя, не надо мне делать нервы, их есть кому портить, – она с любовью приобнимает Ханну. – Около полутора месяцев, как наконец-то стала худеть. Это же хорошо, влезу в любимое старое платье!
По какой-то причине переводчик добавляет её характерный одесский акцент, из-за чего мне всё труднее сохранять серьёзное выражение лица.
Услышав срок, Апотекарий задумчиво кивает:
– Очень агрессивная форма, если за полтора месяца так разрослась.
– Док, не темни, – не выдерживаю я.
– Ах, простите меня, – спохватившись отвечает он. – У неё лимфома.
– Это точно?
– Да, обнаружение всевозможных недугов – моя специальность.
Хм, не врёт.
– Что он сказал? – спрашивает Эстер, поглядывая на внучку.
– У тебя опухоль в лимфатической системе, – с трудом отзывается та.
– Скажи ему, чтобы не морочил мне то место, где спина заканчивает своё благородное название. Я хорошо себя чувствую!
Златомир вновь выслушивает перевод и отвечает:
– Вы будете чувствовать себя хорошо, пока однажды не перестанете, и, учитывая размер опухоли и темп её роста, это произойдёт довольно скоро.
Девора выглядит белее мела. Сглотнув, она шепчет себе под нос:
– Я так сильно была сосредоточена на том, чтобы спасти вас от всевозможных угроз, что чуть не проглядела реальную опасность. А теперь всё…
– Милая моя, во-первых, мы до сих пор живы только благодаря тебе, а, во-вторых, всё – это, когда ноги холодные, а пока ещё не всё.
Хочется ходить за этой женщиной с тетрадкой и записывать.
– Что ещё этот приличный юноша имеет мне сказать? – погладив Ребекку по щеке, завершает Эстер.
– О, вы меня неправильно поняли, – качает головой Парацельс, заметив наш мрачный настрой. – Я же лечу болезни, а не только диагностирую. Если вы позволите, я подготовлю лекарство, которое сможет побороть данную хворь.
Снова правда.
– Вы уверены в собственных силах? – уточняет Савант.
– Безусловно. Несмотря на все трагедии, Сопряжение принесло и кое-что хорошее в нашу жизнь. По крайней мере, теперь мне не нужно смотреть, как увядают мои пациенты, и знать, что я ничего не могу с этим поделать. Прошу, пройдёмте в мою лабораторию.
– Мы можем просто уколоть Эстер Регенеративным инъектором, – замечаю я. – Зачем такие сложности?
– Можете, – соглашается лидер Славотина, – и инъектор, скорее всего, устранит симптом болезни – лимфому. Однако не уверен, что он устранит первичную патологию – генетические мутации, которые привели к образованию опухоли. А, значит, возможен рецидив.
Он задумчиво гладит усы и продолжает:
– В любом случае, подобные инъекторы во многом опираются на регенеративные возможности организма, значительно нагружая его. Тогда как организм больной сейчас серьёзно ослаблен. К тому же она не проходила инициацию, а, значит, не укрепляла собственное тело. Не стоит так рисковать. Моё же лечение будет точечным и гораздо более щадящим.
– Хорошо, убедил. Веди.
– Егерь, тебе нужно спешить, – замечает Девора. – Отправляйся вперёд без нас, а мы…
– Нет. Мы вместе сюда пришли, вместе и уйдём.
Сделав своим бойцам успокаивающий жест, Апотекарий тащит нас по едва расчищенной от снега улице к одному из модульных домов Сопряжения. Их здесь целая группа, выстроенная на пустыре позади одноэтажного здания с черепичной крышей.
Внутри нас действительно ждёт лаборатория. Столы заставлены разнообразной техникой, предназначение которой я не берусь угадать. Есть что-то похожее на центрифугу.
– Ты лечишь не наложением рук? – обращаюсь я к Златомиру.
– Нет, хотя я слышал о тех, кто получил соответствующий класс и умеет подобное. Мои способности требуют идентифицировать болезнь и разработать верное лекарство, используя ряд ингредиентов из Магазина. При желании их можно заменить на ресурсы, получаемые от убийства всех этих монстров, – он рассеянно машет ладонью, – и на их основе синтезировать те самые ингредиенты.
– Они сейчас в наличии? – уточняет Ребекка.
– Посмотрим. Вначале нужно досконально проанализировать организм пациента и разработать индивидуальное лекарство, произведённое с учётом конкретных особенностей организма больной.
Следующие полчаса уходят на то, чтобы Апотекарий с помощью своего оборудования и способностей изучил Эстер. Та в течение всего процесса не перестаёт отпускать саркастические комментарии.
– С годами всё больше разочаровывают цены, зеркало и анализы… Да, юноша?
– Бабуля, он всё равно тебя не понимает, – вздыхает Ханна.
– Ну и что, золотце моё? С умным человеком приятно даже помолчать.
– Итак, – наконец, объявляет местный Парацельс, – хорошие новости заключаются в том, что у меня есть в наличии все необходимые ингредиенты.
– А плохие? – спрашиваю я.
– А плохих – нет, – удивлённо посмотрев на меня, отвечает тот.
– Тогда не нужно делать такие драматичные паузы.
– А, простите.
– Долго готовить лекарство?
– Вовсе нет. Можете пока выпить чаю, я вас позову.
Через четверть часа всё готово, и Златомир держит в руках шприц, чем-то похожий на знакомые мне инъекторы, только цвет содержимого отличается.
– И вот эта смесь должна вылечить Эстер? Она ей не навредит? – перестраховываюсь я.
– Должна вылечить, и нет, не навредит. Я знаю, что делаю.
Не врёт.
Глянув на Бекку и дождавшись её кивка, говорю:
– Хорошо, док.
Тот с уверенным видом делает укол, который пожилая дама принимает стоически. Лишь бурчит вполголоса:
– И что, даже банки на спину ставить не будем? А рыбий жир? А пиявки, в конце концов?
– Всё, – констатирует врач, сверкая светящимися глазами. – Лимфома рассосалась. Мутации в ДНК должны исчезнуть в течение 36-и часов. Поздравляю, вы полностью здоровы.
