— Ага, а ты у нас Биг Бен, значит…
— Ну, не сердись! — Дотрагиваюсь до его руки, но нас уже зовут:
— Карпенко Мария и Артур? — Доктор приспускает квадратные очки, поглядывая на нас.
— Да, это мы! — Муж резко хватает меня за руку и заводит в кабинет.
— Меня зовут Никита Петрович. Я врач гинеколог-репродуктолог высшей категории! — Он машет рукой в сторону развешанных на стене дипломов. Я киваю, а Артур внимательно изучает написанное.
— Располагайтесь, пожалуйста! — Врач кивает нам на диванчик, расположенный напротив его стола, и садится на свое место.
В воздухе повисает неловкая тишина, а я в это время разглядываю кабинет. Светлые станы, уютная обстановка. Так сразу и не скажешь, что это кабинет врача. Вот только белая ширма и кушетка для осмотра за ней говорят о предназначении этого помещения.
— Я вас слушаю, с чем пришли? — вежливо спрашивает доктор. Смотрю на мужа, но тот равнодушно глядит в окно, и тогда я решаю сама начать рассказ:
— У нас нет детей вот уже более пяти лет.
— Так, понятно. Вы проходили обследование? Используете какие-то методы контрацепции?
— Да, я проходила. У меня все в порядке. Вот то, что есть! — Я отдаю ему пухлую папку со всевозможными анализами и сажусь обратно.
— А вы, Артур Акимович?
— Нет, я ничего не проходил. У меня все в порядке, — нервно подергивает плечами муж.
— Да-да… Понимаю. Что ж… — Никита Петрович откладывает мои анализы в сторону и поправляя очки, смотрит на нас. — Тогда прошу вас, Артур Акимович, пройти в 23 кабинет, там сдадите кровь и другие анализы, а вы, Мария, пройдите на кресло, я сам возьму все необходимые мазки и сделаю вам УЗИ.
— Черт-те что… — тихо говорит муж и выходит, а я забираюсь на кресло.
Осмотр проходит быстро, и уже через двадцать минут мне говорят, что визуально все хорошо. Яйцеклетка созревает, трубы проходимы, значит, скорее всего, проблема в муже.
Артур возвращается к нам через полчаса, и доктор, учтиво кивая, говорит:
— Через неделю ваши анализы будут готовы, и будем решать, на какую дату назначать ЭКО. А пока кушайте больше фруктов, морепродуктов и отдыхайте. У вас все получится!
Мы выходим из клиники, и Артур вдруг говорит:
— Извини, забыл кое-что в кабинете!
Он исчезает за дверью, а я топчусь на крыльце, ожидая его. Вскоре он возвращается, на лице играет самодовольная улыбка, но я не решаюсь спросить, что изменило его настроение. Муж завозит меня домой, сам же возвращается на работу.
Всю неделю я хожу как на иголках в ожидании результатов наших анализов. Что, если Артур действительно не может иметь детей? Согласится ли он пройти лечение, если такое существует?
Где-то в глубине души я знала, что ничего он делать не будет. И то, что он решился на ЭКО, уже большой прогресс. Меня не отвлекают от плохих мыслей ни книги, ни готовка, ни уборка. Все валится из рук, и я даже боюсь, что мое состояние заметит Артур и рассердится.
Я прихожу к нему на диван, когда он смотрит телевизор после работы. Пытаюсь подластиться к нему, поговорить. Иногда у меня получается найти какое-то успокоение. Он даже сказал, что все будет хорошо. Мне этого достаточно. Я просто жду и надеюсь. Ведь должно же хоть что-то быть хорошее и в моей жизни?
Прошла неделя. Я не отхожу от телефона ни на шаг. Даже в ванную или туалет беру с собой мобильный. И когда поступает звонок с неизвестного номера, чуть не роняю трубку в раковину.
— Алло!
— Мария Александровна? — спрашивает звонкий женский голос.
— Да-да! Это я!
— Вас беспокоят из клиники «ВераЭко», ваши анализы готовы, можете подъезжать.
— А что там? Все хорошо? — спрашиваю, покусывая губу.
— О, извините. Я не имею права разглашать такую информацию, но уверена, доктор вам все скажет. Можете подъехать сегодня в шесть?
— Да, да! Спасибо!
— Отлично! До свидания!
Я сразу набираю Артура и говорю ему о визите к врачу. Тот обещает быть вовремя, а я уже мчусь собираться.
Когда мы заходим в кабинет, врач привстает и вежливо здоровается с нами. Мы по старинке садимся на тот же диван, и серьезный взгляд Никиты Петровича заставляет внутренне сжаться. Неужели все так плохо?
— Ну что ж. Анализы пришли. Все так, как и предполагали. Причина в недостаточной активности сперматозоидов.
— Это что за ерунда? У меня, что ли? — резко спрашивает муж.
— Да, к сожалению. Но не все так плохо. Мы можем попробовать несколько процедур, но если не получится, то мы бессильны. К слову, вы всегда можете рассмотреть вариант с усыновлением…
— Мне не нужны чужие нахлебники.
— Что ж, тогда пройдите в комнату отдыха. Там вам выдадут стерильные стаканчики. Соберите семя. Мы попробуем вам помочь. Обо всех нюансах поговорим после того, как сдадите.
— Ясно, пошли! — Артур дергает меня за руку, и мы выходим. Не дожидаясь меня, он направляется в комнату, где берут материал.
— Вы можете позвать с собой жену, уверена, это поможет быстрее справиться… — говорит медсестра, но Артур только отмахивается:
— Сам разберусь.
Глава 4
Егор
До консультации Линда мало со мной разговаривает, но и у меня нет желания вести беседы. Я знаю, что это переломный момент для нашей семьи: либо мы идем рука об руку вместе, создаем настоящую семью, либо каждый идет своим путем.
Я долго угождал Линде, жил по ее правилам, хотел, чтобы она отгуляла свое, я же брал еще совсем же молодую девчонку. Я прощал ей многое, а взамен просил лишь одного — семью. К сожалению, я устал играть в одни ворота. И в этот раз я настроен категорично.
Линда заперлась у себя в комнате и не выходила практически все выходные. Но однажды, когда я возвращаюсь домой, вижу ее сидящей в кресле на кухне, с чашкой в руках. Лойс тут же подбегает ко мне и, не дав сказать ни слова, начинает подпрыгивать и ластиться, а жена спускает длинные босые ноги на пол и медленно подходит ко мне. На ней надета только длинная футболка, а через ткань просвечивают пики груди.
— Лойс, фу, паршивый ты пес! — шикнув, она отпихнула животное, и тот, прижав ужи, убежал на кушетку возле стены.
Линда никогда не любила Лойса. Да и вообще, кажется, животных не любила, как и людей в принципе. Только вот мне повезло… Наверное.
— Дорогой, как дела на работе? — спрашивает она, обнимая мое замершее тело. Я хочу обнять ее в ответ, но почему-то руки как будто пришили к швам. Холод внутри меня колючий и не дает открыться моей маленькой Линде. Не понимаю, в чем дело, почему так резко я закрылся от нее?
— Все хорошо, спасибо! — вежливо отвечаю я и высвобождаюсь из ее объятий.
Жена тоже замечает мою отстраненность и капризно надувает губки.
— Егорушка, что-то не так?
— Все хорошо, не бери в голову. — Я иду к столику и наливаю себе чашку кофе. Сегодня нужно сделать много дел, скорее всего, придется сидеть до поздней ночи, а значит, кофе не помешает.
— А я вот хотела тебя кое-куда позвать! — наигранная веселость звучит в голосе девушки, но я чувствую за ней скрытую напряженность.
— Куда? — спрашиваю, точно зная, что сегодня не пойду даже на день собственной смерти, если такой представится.
— Моя подружка Виолетта, помнишь?
— Нет.
— Ну так вот, она позвала нас на вечеринку…
— Ты же помнишь, что я сказал по поводу вечеринок! — Снова чувствую, как внутри все напрягается от злости.
— Но мы бы могли вместе… — снова начинает жена, но осекается под моим грозным взглядом.
— Нет, Линда! Нам завтра в центр ЭКО. Надеюсь, ты не забыла?
Смотрю на девушку и замечаю, как меняются ее эмоции на лице, от удивления до недовольства.
— Но я не думала, что так скоро… — Она подбегает ко мне и забирается мне на колени. — Милый, ну зачем нам дети? Разве нам плохо вдвоем?
— Да, Лин, я хочу семью, хочу приходить с работы и слышать, как ко мне бегут наши дети и кричат: «Папа». Хочу возить их в Диснейленд и на море… — я не заканчиваю фразу, где говорю, что хочу сделать для них то, чего не было у меня в детстве.
— Но я…
— Мы уже тысячу раз говорили об этом, Линда! Я тебе все сказал. Естественно, если ты не можешь иметь детей, я никогда тебя не брошу. Мы найдем выход, но если ты просто не хочешь дать мне то, чего я прошу тебя который год, чего я жажду всей душой, то ты просто меня не любишь, Лин, и разговора здесь быть не может. Мы разведемся.
— Я поняла тебя! — грустно кивает жена и обнимает меня. — Завтра пойдем, куда ты скажешь.
Я долго работаю, отвлекаясь от грустных мыслей, но ночь мы проводим вместе с женой. Линда делает все страстно и нежно, но мне кажется, наша связь неумолимо рвется. То, что держало нас вместе, постепенно исчезает. Уже засыпая, я понимаю, что если бы она меня любила, то мне бы просто не пришлось объяснять ей в сотый раз то, что я чувствую. Она бы просто понимала меня без слов, так как я всю жизнь понимал ее и ее желания.
Утром мы молча собираемся, не проронив ни слова. Такое впечатление, что мы едем на похороны, а не к врачу. Унылая атмосфера гнетет и давит, но я пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку. Линда недовольно хмыкает на все мои слова, и вскоре я тоже замолкаю.
Уже в машине, когда мы стоим на светофоре, я поворачиваюсь и спрашиваю:
— Ты боишься?
— Пф-ф, чего мне бояться? — кривится жена.
— Ну, к примеру, что тебе скажут, что ты не можешь иметь детей. Это тебя пугает?
— Нет.
Короткий ответ не дал мне объяснения ровно ни на что. Она закрылась. Захлопнулась, словно ракушка, и не хочет делиться со мной своими переживаниями. Чувствую, что давлю на нее своим выбором, но все же здравой частью мозга понимаю, что я ей дал выбор. Он едет со мной по доброй воле. Почему же я чувствую, будто везу ее на каторгу?
Мы приезжаем к клинике и, припарковавшись возле входа, не спеша заходим внутрь. Нас встречает улыбчивая медсестра и, сверив данные, приглашает к доктору. Линда слишком напряжена, и я беру ее за руку.
— Не стоит! — резко отвечает она и упрямо вздергивает подбородок, но руку не вырывает. Только хочу ей сказать что-то, как нас перебивает доктор:
— Здравствуйте! Рад видеть вас в своей клинике. Меня зовут Никита Петрович. Я врач гинеколог-репродуктолог высшей категории! С чем вы пришли?
— У нас нет детей… — сухо отвечаю я, пока Линда молча смотрит в окно. — Нам бы хотелось пройти обследования и, как вариант, ЭКО.
***
— Я вас услышал. Расскажите, обследовались ли вы, используете ли какие-то методы контрацепции и как давно не наступает беременность?
— Не используем! — резко приходит в себя Линда.
— Да, мы не предохраняемся, и вот уже более пяти лет у нас ничего не получается. Обследование как раз хотим пройти у вас.
— Я вас понял! — кивает доктор.
Он рассказывает нам о процедуре ЭКО, что нам предстоит сделать поэтапно, а потом приглашает Линду на кресло. Я собираюсь остаться, но жена шепотом просит меня уйти. Выхожу, смущенный такой просьбой, но понимаю, что Линде может быть некомфортно.
— Да-да, Егор Кириллович, подождите за дверью. Сейчас я посмотрю вашу жену, и вы отправитесь непосредственно на сдачу самого важного материала! — Доктор мягко смеется и закрывает за собой дверь.
Что ж, хорошо. Дверь закрывается, и я сажусь на кушетку рядом с кабинетом. Замечаю рядом молодую девушку, но мысли и подозрения не дают покоя. Что со мной не так? Так много девушек, которые хотят детей, любят мужей, а не гулянки. Когда я свернул не туда?
Краем глаза вижу, как незнакомка внимательно меня разглядывает. Становится веселее. Меня всегда радовали те, кто не стесняется своего интереса, непосредственности. Они, как дети, говорят всегда прямо и не умеют обманывать. Когда-то именно это привлекло меня в Линде.
Поворачиваюсь к девушке и мягко улыбаюсь. Она густо краснеет, стыдясь своего любопытства, а я еще шире улыбаюсь. Надо же, смешная такая. И очень красивая.
— Тоже на процедуру? — спрашиваю я негромко, сам не понимая, зачем затеваю разговор. Наверное, внутреннее напряжение требует выхода. Она молчит, а я понимаю, что говорю что-то не то. Ну в самом деле, к чему этот интерес. Я тут с женой, а она, скорее всего, тоже пришла с мужем.
— Ох, простите, бестактный вопрос. Просто рад, что жена согласилась. Я так давно хотел ребенка, — снова не удержавшись, рассказываю я.
Наконец она улыбается, понимая, что я просто волнуюсь, и отвечает мягким, слишком приятным голосом:
— Да, я тоже. Правда, муж еще не пришел, но надеюсь, он не забыл…
Чувствую какую-то странную схожесть с этой незнакомкой. Она тоже одна против всего мира. Ее лицо слишком грустное. Незнакомка такая уставшая и как будто диковинный зверек. Пугается громких звуков и даже сама не замечает, как вздрагивает от каждого резкого движения. Что же ты здесь делаешь…
— Как можно забыть, если такая девушка хочет от него ребенка? — нарочито весело говорю я, но мои слова еще больше смущают незнакомку. Она будто кричит о защите, но губы ее не пророняют ни звука. Мне хочется укрыть ее, защитить от той боли, которая плещется в ее глазах, но я не успеваю даже слово произнести, как слышу голос Линды. Она выходит, но я даже не смотрю на нее. Впереди по коридору движется мужчина. Он слишком агрессивен, злость от него исходит волнами.
Линда смеется, прощаясь с доктором, и тащит меня на выход, а я слышу раздраженный голос того, кто подсел к незнакомке:
— Я не понял, что этот хмырь от тебя хотел?
Так вот он. Тот самый муж запуганной девчонки. Меня разрывает внутри от злости. Неужели я похож на него? Он тоже требует от девушки ребенка, а она не хочет? Хотя, судя по ее виду, она явно не из тех, кто предпочитает свободу детям.
