— Пф-ф, чего мне бояться? — кривится жена.
— Ну, к примеру, что тебе скажут, что ты не можешь иметь детей. Это тебя пугает?
— Нет.
Короткий ответ не дал мне объяснения ровно ни на что. Она закрылась. Захлопнулась, словно ракушка, и не хочет делиться со мной своими переживаниями. Чувствую, что давлю на нее своим выбором, но все же здравой частью мозга понимаю, что я ей дал выбор. Он едет со мной по доброй воле. Почему же я чувствую, будто везу ее на каторгу?
Мы приезжаем к клинике и, припарковавшись возле входа, не спеша заходим внутрь. Нас встречает улыбчивая медсестра и, сверив данные, приглашает к доктору. Линда слишком напряжена, и я беру ее за руку.
— Не стоит! — резко отвечает она и упрямо вздергивает подбородок, но руку не вырывает. Только хочу ей сказать что-то, как нас перебивает доктор:
— Здравствуйте! Рад видеть вас в своей клинике. Меня зовут Никита Петрович. Я врач гинеколог-репродуктолог высшей категории! С чем вы пришли?
— У нас нет детей… — сухо отвечаю я, пока Линда молча смотрит в окно. — Нам бы хотелось пройти обследования и, как вариант, ЭКО.
***
— Я вас услышал. Расскажите, обследовались ли вы, используете ли какие-то методы контрацепции и как давно не наступает беременность?
— Не используем! — резко приходит в себя Линда.
— Да, мы не предохраняемся, и вот уже более пяти лет у нас ничего не получается. Обследование как раз хотим пройти у вас.
— Я вас понял! — кивает доктор.
Он рассказывает нам о процедуре ЭКО, что нам предстоит сделать поэтапно, а потом приглашает Линду на кресло. Я собираюсь остаться, но жена шепотом просит меня уйти. Выхожу, смущенный такой просьбой, но понимаю, что Линде может быть некомфортно.
— Да-да, Егор Кириллович, подождите за дверью. Сейчас я посмотрю вашу жену, и вы отправитесь непосредственно на сдачу самого важного материала! — Доктор мягко смеется и закрывает за собой дверь.
Что ж, хорошо. Дверь закрывается, и я сажусь на кушетку рядом с кабинетом. Замечаю рядом молодую девушку, но мысли и подозрения не дают покоя. Что со мной не так? Так много девушек, которые хотят детей, любят мужей, а не гулянки. Когда я свернул не туда?
Краем глаза вижу, как незнакомка внимательно меня разглядывает. Становится веселее. Меня всегда радовали те, кто не стесняется своего интереса, непосредственности. Они, как дети, говорят всегда прямо и не умеют обманывать. Когда-то именно это привлекло меня в Линде.
Поворачиваюсь к девушке и мягко улыбаюсь. Она густо краснеет, стыдясь своего любопытства, а я еще шире улыбаюсь. Надо же, смешная такая. И очень красивая.
— Тоже на процедуру? — спрашиваю я негромко, сам не понимая, зачем затеваю разговор. Наверное, внутреннее напряжение требует выхода. Она молчит, а я понимаю, что говорю что-то не то. Ну в самом деле, к чему этот интерес. Я тут с женой, а она, скорее всего, тоже пришла с мужем.
— Ох, простите, бестактный вопрос. Просто рад, что жена согласилась. Я так давно хотел ребенка, — снова не удержавшись, рассказываю я.
Наконец она улыбается, понимая, что я просто волнуюсь, и отвечает мягким, слишком приятным голосом:
— Да, я тоже. Правда, муж еще не пришел, но надеюсь, он не забыл…
Чувствую какую-то странную схожесть с этой незнакомкой. Она тоже одна против всего мира. Ее лицо слишком грустное. Незнакомка такая уставшая и как будто диковинный зверек. Пугается громких звуков и даже сама не замечает, как вздрагивает от каждого резкого движения. Что же ты здесь делаешь…
— Как можно забыть, если такая девушка хочет от него ребенка? — нарочито весело говорю я, но мои слова еще больше смущают незнакомку. Она будто кричит о защите, но губы ее не пророняют ни звука. Мне хочется укрыть ее, защитить от той боли, которая плещется в ее глазах, но я не успеваю даже слово произнести, как слышу голос Линды. Она выходит, но я даже не смотрю на нее. Впереди по коридору движется мужчина. Он слишком агрессивен, злость от него исходит волнами.
Линда смеется, прощаясь с доктором, и тащит меня на выход, а я слышу раздраженный голос того, кто подсел к незнакомке:
— Я не понял, что этот хмырь от тебя хотел?
Так вот он. Тот самый муж запуганной девчонки. Меня разрывает внутри от злости. Неужели я похож на него? Он тоже требует от девушки ребенка, а она не хочет? Хотя, судя по ее виду, она явно не из тех, кто предпочитает свободу детям.
Линда что-то весело тараторит, и меня несколько удивляет такая резкая смена ее настроения. Неужели Никита Петрович смог расположить девушку к себе?
— Тебе нужно будет сдать вот эти анализы и позже — материал. Ты меня слышишь, Егор? — обращается ко мне жена, и я выныриваю из своих мыслей.
— Да-да! Как все прошло? Тебе не делали больно?
— О нет, все отлично! Доктор – замечательный человек. На следующей неделе, когда придут результаты, мы можем уже приступать к процедуре, — с улыбкой говорит Линда, а я поднимаю брови.
— Что заставило тебя изменить свое отношение к этому? Еще утром ты даже разговаривать со мной не хотела.
— О, ну просто я поняла, что все не так страшно, как казалось вначале.
— Я же говорил…
Мы подходим к кабинету, но я зачем-то снова оборачиваюсь. Хочу увидеть незнакомку и убедиться, что тот урод ничего ей не сделал. Судя по всему, он очень ревнивый, и девушке могло перепасть просто за то, что она со мной поговорила.
Я знал таких мужчин, если их можно было так назвать. Большинство наших детдомовских выросло на таком примере, где отец колотит мать и детей заодно. Именно поэтому я не мог войти ни в одну компанию. Я привык драться за девочек, а не с ними. Сейчас же я не поддерживаю связь ни с кем из своей прошлой жизни. Она оставила неизгладимый отпечаток на моем будущем, но влиять на него я больше не позволю.
Пары в коридоре не оказалось. Что ж, наверное, уже зашли к врачу.
— Егор, да что с тобой? Ты идешь? — удивляется Линда, и я киваю.
— Иду, да.
Мы сдаем все нужные анализы, и уже через неделю мне звонят из клиники. Но моя радость быстро уходит, когда медсестра говорит, что нужно прийти еще раз, желательно завтра. У меня все хорошо, а вот с Линдой имеются проблемы. Сколько б я ни спрашивал, какие именно, медсестра неизменно отвечала, что врач объяснит лучше. Нас записали на прием на следующий день.
Я с волнением сообщил новость Линде, но она даже не удивилась. Просто пожала плечами и сказала что-то вроде: «Я и не рассчитывала».
Глава 5
Мария
Нам с Артуром приходится еще не раз съездить в клинику, что делает мою жизнь на грани кошмара. Уговорить мужа сдать биоматериал несколько раз очень проблематично, но я справляюсь. Ощущение одиночества просто разъедает меня изнутри. Я понимаю, что мне никуда не деться от Артура, да и я люблю его, как бы он ни вел себя. Но если у нас появится ребенок, может, все наладится?
Меня приглашают в клинику два раза, но всегда я езжу туда одна. Артур не считает нужным просто стоять рядом, но я и не настаиваю.
Когда мне впервые ввели его материал, эта попытка оказалась провальной. Во второй же раз Артур сказал, что больше сдавать ничего не будет, и я очень надеялась, что все наконец-то получится.
И боги услышали мои молитвы. После второй процедуры прошло всего две недели, а я увидела на тесте вторую, слишком слабую, но видимую полоску. Закрыв лицо руками, я рыдала в туалете около часа.
Все получилось, неужели все получилось?
Трясущимися руками я беру тест и выхожу к Артуру. Тот, как всегда, сидит на диване и смотрит что-то по телевизору. Увидев меня заплаканной, он поднимает глаза.
— Снова облом? Ну извини, дорогая, я больше не поеду к этим коновалам. И так уже немало заплатил им за твою прихоть.
— Не нужно больше ездить, — снова всхлипнув, произношу я. — Все получилось, милый! Я беременна.
Артур долго смотрит в мои глаза, но радости в его взгляде я не вижу. Он щурится и сжимает губы. Нет, не злой, но будто что-то подозревает.
— Быстро же у тебя получилось, учитывая, что мои анализы оставляют желать лучшего, — все, что говорит муж, и это меня разочаровывает. Неужели он в чем-то меня подозревает?
— Просто эта клиника очень хорошая. У них высокий процент удачных оплодотворений.
— Ну еще бы, за такую цену… — бурчит Артур и возвращается к просмотру фильма.
Вот и поговорили.
Молча ухожу в спальню. Ложусь на кровать и прикасаюсь к пока еще плоскому животу. Слезы снова скатываются по щекам вниз.
Мой малыш, только мой… Я так счастлива.
Засыпаю прямо так, даже не сменив одежду. Мне снится прекрасный сон. Моя мама стоит напротив меня и с тоской смотрит на меня. За руку она держит двух деток. Мальчика и девочку. Она подталкивает детей ко мне, и я беру их маленькие ладошки в свои. Мама еле слышно шепчет:
— Береги себя, доченька, и малышей, они рождены от чудесного мужчины…
Я просыпаюсь, чувствуя, что сильно замёрзла. Поворачиваюсь, чтобы найти одеяло и укрыться, но вижу, что кровать даже не расстелена и я сплю одна. Где же Артур?
Утром я встаю и сразу звоню в клинику, чтобы записаться на прием. Радостная новость так и просится наружу, но я решаю не шокировать медсестру. Меня записывают на послеобеденное время, и я, предвкушая реакцию врача, спешу собираться. Про отсутствие Артура я даже не вспоминаю.
— Поздравляю вас! — весело приветствует меня Никита Петрович. — Значит, говорите, тест показал две полоски и задержка в пять дней?
— Да, все именно так! — не скрывая радости, подтверждаю я.
— Что ж, тогда осмотр я проводить не буду, пока есть вероятность нарушить что-то. УЗИ тоже ничего не покажет на таком сроке, но я вам дам направление на анализ крови, и через полчаса мы с вами будем точно знать, беременны ли вы.
— А что, может быть, что нет? — выдыхаю я со страхом. Неужели снова придумала себе? Я же читала про надуманную беременность, когда симптомы совпадают с желаниями.
— Нет, это стандартная процедура, что вы. Просто тест к бумагам не прикрепишь, а нам нужен письменно подтверждённый результат. Не переживайте, я уверен, что все у нас получилось в этот раз! — последняя фраза выходит какой-то сухой, и я не понимаю, что в этот раз могло поменяться. Может быть, Артур что-то им сказал, когда второй раз сдавал биоматериал? Не удивлюсь, если он хамил каждому тут.
— Что ж, хорошо!
В клинике у меня берут анализы, и Никита Петрович поздравляет с удачным результатом. Да, уровень ХЧГ у меня высокий, а это говорит только об одном: все правда. Я беременна! Врач обещает, что он сам будет вести мою беременность, но на роды мне нужно будет ехать в центральное отделение их филиала. Записывает меня на УЗИ через две недели, и я, благодаря его, чуть не кидаюсь его обнимать. Я просто счастлива так, как никогда не была в своей жизни!
Радостная выбегаю из медицинского центра и, улыбаясь всему миру, иду по улице. Солнце так тепло греет кожу, а я чувствую небывалую эйфорию. Словно во мне поселился лучик света и теперь наполняет свои теплом все мое тело и душу. Хочется кричать на весь мир об этом, но я просто смеюсь, собирая недоуменные взгляды прохожих. А мне все равно, пусть думают, что хотят. Я скоро стану мамой!
Решаю забежать в универмаг. Захожу в детский отдел, и глаза разбегаются от выбора. Голубые, розовые и белые одежки, такие крохотные, что страшно, развешаны со всех сторон. Меня тянет сначала к розовому платьицу, потом к синему комбинезончику. Боже мой, я даже не знаю, кто у меня родится, но уже выбираю ему одежду.
Хихикаю от собственной глупости, но все же покупаю пару слипов и постельное белье в кроватку. Забрав пакеты, я даже хочу набрать Надю, но почему-то не решаюсь. Не уверена, что бывшая подруга захочет со мной разговаривать. Да и, узнав такую новость, она первая придет в ужас. Ведь это ребенок изменщика, от которого я должна бежать, по ее мнению. Ох, Надька, было бы куда бежать. Нет у меня выхода, кроме как смириться с той жизнью, которая есть, и пытаться вырвать для себя хоть каплю счастья. И ребенок — мое спасение. Крохотный огонек надежды все же теплится в душе: а что, если ребенок растопит сердце Артура и он изменится?
***
Спустя две недели моего счастья меня зовут на УЗИ. Сильный токсикоз мучает не только по утрам, и я по большей мере просто лежу. Нет сил поднять голову, сразу подкатывает тошнота. Артур злится, что я ничего не делаю по дому, но я просто молчу. Я готова выдержать вечность тошноты, ведь знаю, ради чего все это.
В то утро я все же заставляю себя встать. Муж собирается на работу, а я подхожу к нему и обнимаю его сзади.
— У нас сегодня первое УЗИ. Поехали вместе?
— Зачем? — переспрашивает Артур, освобождаясь от моих объятий. Он накидывает пиджак и смотрит на часы. — Вот черт, опаздываю!
— Это же наш ребенок, неужели тебе не хочется посмотреть на него?
— Там еще не на что смотреть, Маша. Повзрослей уже, а то одни ромашки в голове. Все, я ушел. И приготовь что-то нормальное к ужину, раз уж нашла силы встать, надоело есть что попало.
Он уходит, а я грустно вздыхаю. Что ж, в принципе, я и не ожидала ничего другого, но все же надежда была.
Вызываю такси и еду в клинику. Там меня встречает медсестра и, сто раз переспросив, нормально ли я себя чувствую, отправляет к доктору.
— Здравствуйте, Мария! — встречает меня врач. — Вы сегодня сильно бледны, все хорошо?
— Да, только токсикоз сильный. — Сажусь на диван и стараюсь глубоко дышать. Радуюсь, что Никита Петрович не использует парфюм, иначе вырвало бы меня прямо тут.
— Я вам выпишу препарат, он должен помочь. Но по опыту скажу, что до двенадцати недель тошнота — обычная практика.
— Да, я понимаю, поэтому не жалуюсь.
— А стоило бы! — хохочет он. — Вы в особом положении, и отношение должно быть особенным. Как ваш муж? Помогает?
— А? Да-да… Помогает… — растерянно шепчу я, и доктор учтиво кивает, видимо поняв все правильно.
— Что ж, раздевайтесь, ложитесь на кушетку. Сейчас мы познакомимся с вашим малышом.
Прерывисто вздыхаю от волнения и ложусь на кушетку, оголив живот. Доктор садится рядом и, смазав гелем датчик, прикладывает его к коже.
— Что ж, посмотрим…
Напротив меня расположен экран, где я могу видеть все, что отображается на компьютере у врача. Вглядываюсь, но не могу разобрать ничего на черно-белой картинке.
— Так-так… — говорит Никита Петрович после долгого рассматривания экрана в тишине.
— Что там, что-то не так с ребенком? — вскрикиваю.
Паника накрывает с головой. Что, если что-то пошло не так и ребеночек не здоров? Боже, у меня даже холодеет кожа на голове.
— Нет-нет, не переживайте, Мария. С ребенком все нормально. И с одним, и с другим! — Он переводит взгляд на меня и радостно улыбается. — У вас двойня, поздравляю!
— К-как двойня???
— Вот, смотрите, — мужчина показывает мне на экране два светлых пятнышка в форме фасолинок, — это плодные мешки, в них развиваются эмбрионы.
— Близнецы? — перебиваю, но доктор качает головой:
