Вот что это за «кис-кис»? Или вообще «цыпа-цыпа»? Где уважение?
Тварь приоткрыла пасть и коротко рыкнула. А потом снова начала раздуваться.
– По харе лупите! – крикнул некромант. – Не дайте ему выдохнуть!
Трувор мысленно поклялся себе в следующий раз мечтать аккуратней, а то ведь не приведи Всевышний исполнится. Воздух, подчиняясь его воле, сгустился, сжался до плотного, ощутимого под пальцами комка, который Трувор подкинул и сам, в приступе глупейшего – взрослые люди так себя не ведут! – азарта, швырнул с криком:
– Лови!
И главное, дракон услышал.
Понял.
Клацнули челюсти, перехватывая шар. И тварь глотнула. Икнула.
Икнула снова.
И тонкая оболочка шара растворилась.
– Ложись! – Трувор упал на землю, осознав, что забыл предупредить некроманта. Сверху грохнуло и как-то так, со всхлипом, что ли. Над головой что-то просвистело.
Шмякнуло.
Раздался влажный всплеск.
Следом резко завоняло.
– Вот знаете, – голос некроманта был полон печали. – А давайте вы в следующий раз просто в сторонке постоите, а?
Трувор поднялся.
Ну… что сказать. Он, кажется, слегка переборщил с зарядом силы.
– Она здоровой казалась, – произнёс он, чувствуя, что краснеет. Благо, вокруг темно и ничего не видно. Ни его красноты, ни кишок твари, которые раскидало прилично так. Вот прилипший к скале хвост заметен. Но на него можно не смотреть. – Я и подумал, что надо побольше силы вложить.
– Ага, – некромант подошёл к остаткам туше, которую практически разорвало пополам. Ну, не совсем, чтобы пополам, даже скорее на части, но это же мелочи. – Не думал, что воздух на такое способен.
– Если сперва сжать большой объем в малый, а потом резко убрать оболочку, то происходит стремительное возвращение к исходному объёму с выбросом энергии.
– Вашим выбросом энергии его кишки по всей округе разметало, – некромант наклонился и поднял что-то мелкое и вида отвратного. – А железы теперь где искать?
– Какие?
– Ядовитые. У матерого скальника в зобу железы есть. Они вырабатывают жижу, та копится, а потом, смешиваясь с воздухом, и образует газ, который вы и видели. Между прочим, из этой жижи много чего полезного сделать можно.
– Ну, извините.
А в мечтах принцесса преисполнялась благодарности и сама бросалась на шею Трувору, покрывая его поцелуями. Потом, по мере взросления, поцелуев становилось больше, а в принцессе проявлялось некоторое сходство с очаровательной Анни, дочкой булочника. И порой дело заходило куда дальше поцелуев.
А главное, никаких там кишок.
Желез.
И прочего.
– Я вообще-то опасался, что он вас сожрёт.
– Скальник? – удивился некромант. – Подавится. Говорю ж, они здоровые, но тупые.
Он вздохнул и поднял шматок мяса, прилепившийся к длинному искривлённому шипу.
– И шкуру попортили…
Да уж, в мечтах принцессы благодарнее. То ли потому что принцессы, то ли потому что мечты. А от некроманта он, кажется, простого «спасибо» не дождётся.
– А вы как его убивать собирались?
– Я… да вот, – некромант провёл рукой, и из земли поднялись тонкие нити. – Это парализующее заклятье. Пара секунд и тварь застывает. Остаётся подойти и ударить клинком в глаз. И гуманно, и шкура целая… да ладно, не расстраивайтесь. Я на первой охоте со страху чёрной смертью так влупил, что и болотник, и всё болото в тлен обратилось.
– Я не расстраиваюсь.
Просто… просто получается, что Трувор не спасал, как ему представлялось, а вовсе даже мешался.
– А потом ещё как-то на стаю мерзляков напоролся. В старом замке. Туда отца моего пригласили, чтобы глянул. Что-то в подвалах то ли выло, то ли скреблось. Ну, беспокоило людей, – некромант носком сапога подкинул кусок оторванной лапы. – Отец тогда и отправил. Сказал, что я большой уже и сам могу поработать. Я ж тоже думал, что большой и сам могу.
– И вижу, что смогли?
– Пришлось. Полез, а там ведь замок не просто старый, он древний. И подвал один, потом другой, потом третий винный, четвертый… а там и катакомбы. Ну, а в катакомбах и мерзляки. Это вроде крыс, только покрупнее раза в два. И силой одарённые. Холодом. Когда стая мелкая, то справиться с ними легко, – некромант, опустившись на корточки, заглянул в пасть. Точнее в то, что осталось, потому что нижнюю челюсть разворотило полностью. – А вот когда крупная, тут уже сложнее. Эти в катакомбах жили давно, там потом нашли проходы, вели к тропам горным. Они и выползали. Охотились… ну, как повезет. И мне обрадовались, как родному. А я, как увидал, что стены льдом затягивает, причём плотненько так, так и понял, что сейчас будет плохо.
Он пошатал зуб.
– Кстати, надо будет выдрать. И иглы. Металл хороший, Килли чего-нибудь да сотворит. Это, конечно, не камень, но тоже неплохо. На починку големов, например, пустить можно.
– Нечего там чинить, – признался Трувор. – Так что с мерзляками?
– Ну… у меня тогда со страху спонтанный выброс силы случился. И не осталось ни мерзляков, ни их останков… а жаль, их шкуры ценятся, особенно на юге. Охладительные плащи выходят. И мешки, и целые шкафы для продуктов. И в целом-то многое шьют. Мне Карлуша эти шкуры потом полгода вспоминал.
А всё одно, принцесса была бы благодарней.
Но где ж её взять-то?
– Ладно, с этим потом разберемся, – некромант, оставив в покое зуб, поднялся. – Идём.
– А люди?
Он оглянулся и крикнул:
– Лютик! Во, его возьмите. Скажите, чтоб ждали. На тропе точно безопасно, а Лютик, если что, присмотрит и знак подаст. А кладбище следует нормально проверить. Конечно, вряд ли кто ужился бы с скальником, но…
В этом был свой резон.
– Я могу и один на кладбище, если…
– Нет, – Трувор покачал головой. – Я настаиваю.
– Почему? Я справлюсь.
– Не сомневаюсь, но… вдвоём всегда проще.
Некромант выразительно поглядел на тушу.
– И вообще, – Трувор нахмурился. – Я ваш командир, поэтому будьте добры не спорить.
– Да я и не спорю.
– И дождитесь…
– Дождусь.
– А свинью…
– Возьмите. Он хороший.
Свин поднял голову, глаза его в темноте светились красным, из пасти свисал шмат мяса, который Лютик старательно пережёвывал.
– Возьмите, возьмите, – сказал некромант и, присев, почесал за ушами. – Люди у вас какие-то беспокойные. Ещё надумают себе чего, сбегут. А оно вам надо, потом их по горам искать?
Трувор подумал и согласился, что ему это совершенно не надо. К счастью, вся четверка обнаружилась именно там, где её и оставили. Разве что люди сбились в кучку и замерли, выставив перед собой лопаты.
– Это я, – сказал Трувор и светляка сотворил. Всё-таки темнело в горах быстро. – Держите.
– А там… чего? – робко поинтересовался один. – Громыхало-то крепко…
– Уже ничего, – Трувор сотворил ещё одного, которого прикрепил к черенку лопаты. На пару часов хватит. – Тварь была. Больше нету. Так… ты.
Он ткнул в ближайшего.
– За старшего. Стоять. Ждать.
Трувор оглянулся на свинью, которая села прямо посереди дороги, отрезая солдатам путь к отступлению. Кусок мяса стал поменьше, но жевать Лютик не прекращал.
– Если что, кричите, – сказал Трувор и подумал, что вот этого, пожалуй, не стоило говорить.
Совершенно точно не стоило.
Солдат икнул. А Лютик, приоткрыв рот, ответил:
– Хрю!
Наверное, это можно было считать согласием.
Некромант обнаружился там же, где Трувор его оставил. Мальчишка сидел на корточках и что-то пытался выковырять из зловонной кучи.
– Не сбежали?
– Пока нет.
– Если там Лютик, то и не сбегут.
Некромант выпрямился, пряча что-то мелкое в карман. Даже думать не хотелось, что именно.
– Кстати, ваш конь куда-то исчез, – счёл нужным предупредить Трувор.
– Не переживайте, вернется. И мальчишку он не уронит. И не отпустит. И от твари любой уйти сумеет, если вдруг.
– Это хорошо, – Трувор вытер руки о штаны и поморщился – ладонь скользнула по чему-то влажному и осклизлому. – А почему он огнём дышит? Нет, я понимаю, что химера, но… это как-то чересчур, право слово.
Некромант сунул пальцы в рот и коротко свистнул. Потом ещё два раза. И тональность свиста отличалась.
– Это чтоб он возвращался. Скотина… ну, он такой, какой есть. Эльфы сделали. Точнее не сами… в общем, их земли граничат со степями, а в степях – шаманы, нежить, нечисть и прочие жизненные неудобства. – О! Зубик! Чисто выбило! – некромант наклонился и поднял здоровый клык, который тут же вытер о рукав куртки. – Смотрите какой! Ровный, аккуратный и без сколов. Держите.
И в руки сунул.
Зуб был ровным и аккуратным, но крепился к остаткам кости, из которой его выломало. И шматки мяса имелись.
– Хуже всего курганы. Это ведь не просто насыпь, а по сути своей – захоронение. Орочьи шаманы, великие вожди и прочие важные личности. Хоронили их часто не самих по себе, а со свитой, не особо, заметьте, согласия у последней спрашивая. А заодно закапывали всякие полезные вещи, которые, заметьте, почему-то часто оказывались проклятыми. Вот и получалось, что курганы эти пронизаны тёмной силой и недовольными душами. И то, и другое выплёскивается вовне, перерождая живой мир. Эльфы же пытаются процесс остановить, как умеют. У них на тёмную силу аллергия, если можно так выразиться. Вот…
А ведь зуб приличный такой. С локоть длиной. Ну, почти. От запястья до локтя точно будет. Может, на стену повесить? И всем врать, что драконий? Он ведь действительно похож. И в целом Трувор сомневался, что кто-то с виду способен отличить драконий зуб от зуба скальника.
– Вот у одного местного гения и родилась идея создать лошадь, которая не совсем лошадь.
Описание странное, но следовало признать, что лучше и не скажешь. С виду же лошадь, а что огнём дышит… ну, не стоит придираться к маленьким странностям.
– В теории она должна была быть выносливой, способной обходиться малым, то есть по сути всеядной, и сильной к тому же. Устойчивой к эманациям тьмы. Бесстрашной. И нюхливой.
– Какой-какой?
– Такой, чтоб нежить с нечистью за мили чуяла.
– И как?
– Чует. Вот только для всего этого тамошних лошадок пришлось с нечистью скрестить. А этого, как понимаете, тонкая эльфийская натура вынести не могла. Эксперимент признали неэтичным. Что они с экспериментатором сделали, того не знаю. Но вот со Скотиной затруднение вышло. С одной стороны, он не виноват, что таким уродился, и вообще живой, а эльфы берегут живое. С другой – с разведчиками он характером не сошёлся. У него тёмные эманации, у них светлые. Ну и разные представления о жизни тоже. Вот и назрел конфликт. Его к нам и переправили. Вроде как подарок… сестре. От матушки. У неё матушка из эльфов.
– А почему тогда у тебя оказался?
– Ну… он сожрал розы Киары, потом нагадил на клумбу с первоцветами, причём ладно бы навозом, но чем-то таким, ядрёным, там не то, что первоцветов, там камни, для красоты уложенные, поплавило. Потом в лабораторию забрался и сожрал три бутылки укрепляющего зелья. И всю ночь ржал матерные песни.
– Он ещё и разговаривает? – уточнил Трувор, подумав, что нисколько не удивится, если и вправду конь разговаривает. Вряд ли это сильно сложнее, чем огнем дышать.
