— Здорово! — воскликнул он.
— Сан Саныч, ты, что ли? — ощерился один из парней, худой и злой. — Все там перепились уже? Почему такого тормоза, как ты отправили?
Бойцы заржали.
— Э, слышь! — недовольно воскликнул Саня и немного втянул голову в плечи.
— Слышу-слышу, не глухой. Кто это у тебя?
— Узнаешь, когда надо будет, — недовольно буркнул наш водила. — Некогда нам, отойдите с дороги.
— Смотрите, какой, — ухмыльнулся злой. — «Ред Булла» что ли нажрался? Осмелел больно.
Все снова заржали, а он обошёл машину и, положив локти на дверь, заглянул внутрь.
— Это механики, — хмуро сказал Саня. — Едем к Дойчу. Ремонтная бригада.
— Херовые вы, механики, — скривился злой, пристально вглядываясь в наши лица. — Все тачки переломались после вашего сервиса. Чё сидим? Давайте, починяйте скорее. Особое приглашение нужно?
— Не пойдёт, — испуганно помотал головой Саня. — Сначала к Дойчу. В первую очередь там ремонтируем. Приказ Маркиза.
— Похеру. Пусть сначала нашу тачку сделают, ремонтники, блин.
— Ты чё, Ковыль! — распахнул глаза Саня. — Мне же по башке надают. Вас на обратном пути обслужим. Приказ ясный.
— Братцы, все слышали? Саныч на обратном пути нас обслужит!
Бойцы загоготали.
— Ты, — показал пальцем в мою сторону злой Ковыль, — пересаживайся вперёд. Саныч, я с вами поеду. Задолбался тут торчать. Всё, бойцы, адиос. Дальше крутитесь сами.
Он отступил от двери, а Саня затравленно обернулся в нашу сторону.
— Сука… — едва слышно процедил Шершень и пристально посмотрел мне в глаза. — Валить тварей надо…
Я быстро сунул ствол под сиденье перед собой.
— Тише-тише, — тихонько бросил я и открыл дверь. — Не дёргайтесь раньше времени…
Саня снова сглотнул и растеряно покрутил головой. Положение его было незавидным. Я вышел, но и шага не успел сделать, как меня грубо прижали к борту и обшмонали.
— Ремонтники, сска… — пренебрежительно проговорил Ковыль, снимая с плеча автомат. — Чё таращишься? Лезь в машину, падла.
Я сел и внимательно посмотрел на побледневшего Санька. Глаза его бегали, а на лбу и под носом выступили очень маленькие бисеринки пота.
— Похоже, тут тебя не особо уважают, — заметил я.
— Кого там уважать-то, — презрительно бросил Ковыль, забираясь в машину и усаживаясь позади меня. — Чмошников никто не уважает.
Саня глубоко вздохнул.
— Погнали, тормоз! — неприязненно воскликнул наш новый пассажир и хлопнул Саню по голове широкой ладонью.
Тот глянул на меня и нажал на газ. Мы потихоньку тронулись, и бойцы расступились. Водитель вытер лоб тыльной стороной ладони и посмотрел в зеркало.
— Чё ты смотришь?! — повысил голос злой. — Рули, давай.
Я смотрел прямо перед собой. Ехали мы молча. Дорога пошла через лесок, так что водохранилища видно не было.
— Ну, чё, — минут через десять заговорил Ковыль, — какая статья, лысый? За что сидел-то?
— Ни за что, гражданин начальник, — помолчав, произнёс Шершень тусклым голосом. — По мусорскому беспределу.
— Все вы мрази так говорите, — процедил злой. — Моя бы воля, я сразу бы всем вышак впаивал, чтоб не плодить генетические помои. Не зря, видать, эти упыри на нас обрушились. Из-за таких вот утырков. Если бы не машины чинить, я б тебя прям щас порешил. Из тачки вытащил и…
— Ну давай, — хмыкнул Шершень. — Гляди только, начальник, чтоб тебя самого потом не порешили. Дойч да Маркиз.
— Пасть захлопни! — рявкнул Ковыль. — Оборзел, урка?!
— Слышь, ты, Ковыль, а ты не из вертухаев ли будешь? Чёт рожа у тебя знакомая. Типическая, в натуре. Ты не на «пятёре» лямку тянул?
— Чё ты сказал?!
— Да ладно, ладно, — ощерился Петрович. — Не кипишуй, начальник. Даже если на «пятёре», мне пох. Мало ли, что раньше было, да? Новая реальность всех уровняла.
— Тормози! — зарычал Ковыль.
— А? — переспросил Саня.
— Тормози, сука!
— Да ты чё, Ковыль? Нас обоих потом...
— Тормози, падла!!! — завёлся тот. — Этих мазутчиков дохера развелось. Ещё привезёшь.
Машина, клюнув носом, затормозила и остановилась. В багажнике застучали ящики.
— Сюда, нах! Сюда, сказал!
Злой рванул дверку и выскочил наружу.
— Сюда иди, урка!
Он выставил «калаш» и направил его в сторону Петровича.
— Выйди, — велел я Сане, но тот замотал головой. — Выйди, скажи, чтоб он успокоился.
— Да ладно, начальник, — примирительно проговорил Шершень и бросил на меня молниеносный взгляд.
Я чуть заметно кивнул.
— Ко мне, заключённый! — не унимался Ковыль.
— Да иду, иду… Вот ты шебутной, в натуре…
— Выходи, — шёпотом скомандовал я Сане.
Он неохотно и боязливо вылез из машины и неуверенно подошёл к злому.
— А ты куда?! Следи за вторым!
— Слышь, Ковыль, Дойч за такие дела…
Он не договорил, потому что Ковыль с разворота залепил ему по зубам. Саня рухнул в траву, как мешок.
— Сидеть в машине! — рявкнул вертухай мне.
— Сижу! — крикнул я.
— Да хорош, гражданин начальник, — примирительным тоном начал Шершень, а я вытащил из-под сиденья «Гюрзу». — Ну, попылили немного, с кем не бывает, чё…
— Пасть захлопни, сучий потрох! — прорычал Ковыль и, лязгнув затвором, поднял ствол. — Стоять!
Я тихонько открыл дверь и, выскочив на дорогу, рванул к нему. Он, как дикий зверь, почувствовавший опасность, быстро обернулся и сразу всё понял. На лице не дрогнул ни один мускул. Глаза остались холодными и злыми. Ковыль начал разворачиваться всем телом, направляя ствол в мою сторону. И в тот же миг на него бросился Шершень. Всё заняло не больше секунды.
— Назад! — крикнул я Петровичу, резко поднял руку и дважды выстрелил.
Пистолет дёрнулся, выплёвывая раскалённый металл. Обе пули вошли в сердце, и на лице вертухая возникло удивлённое и растерянное выражение.
— Сдохни! — прохрипел Шершень и вонзил ему нож прямо в печень.
Это было уже не лишним. Ковыль был мёртв. Он повалился в траву и тут же позади Шершня в кустах раздался треск ломающихся веток.
— Сюда! — гаркнул я и рывком поднял на ноги Саню, размазывающего кровь по лицу.
За Петровичем из кустов показалось несколько молчунов.
— Бегом! — крикнул я, отвлекая тварей на себя.
Бах, бах, бах… Я выстрелил и двое упырей полетели в траву. Из голов полилась чёрная жижа. Петрович рванул, как ракета, увлекая за собой и Саню. А я прикрывал, пятясь к тачке и бахая из пушки.
— Ходу, ходу, ходу! — заревел Шершень, запихивая Саню на заднее сиденье.
Из бурелома появилось ещё с пяток молчунов. Я выпустил последнюю пулю и вскочил в машину. Петрович уселся за руль.
— Быстрые, бляха… — проговорил он, и тут же в борт врезалось несколько упырей.
Шершень газанул, не дожидаясь, пока я захлопну дверь. Мы сорвались с места, выбрасывая из-под колёс грязь и камешки.
— Ковыль, Ковыль, я Дональд! — ожила рация. — Что за стрельба? Вы слышали? Что за стрельба?
Шершень сжимал руль и пёр по дороге, пытаясь оторваться от преследования молчунов.
— Ответь, — скомандовал я, протягивая переговорное устройство. — Скажи, что твари напали.
— Давай, Саня, — поддакнул Шершень. — Ты уже в дерьме по уши. Назад тебе дорожка заказана. Не теряйся, старичок.
— Дональд, я Санчес… — неуверенно промямлил Саня, поднеся к губам переговорное устройство на закрученном кабеле. — Выстрелы у нас были. Напоролись на упырей.
— Какого хрена, Санчес? — огрызнулась рация. — Это Дойч. Докладывай, что случилось!
— Давай, — подмигнул ему я.
— Я везу ремонтную бригаду. По пути мы напоролись на упырей.
— А причём здесь Ковыль? — рявкнул Дойч. — Дональд, где Ковыль?
— Уехал с Санчесом.
— Он присоединился к нам…
— Твою мать! Ковыль, сука! Дай ему рацию!
— Он вышел…
— Какого хрена! Куда он вышел? Кретин, ты толком можешь объяснить?
— Не робей, — глянув в зеркало, буркнул Шершень.
— Дойч, это Санчес. Ковыль присоединился к нам. Сказал, что с тобой сам решит.
Я показал Сане оттопыренный большой палец, и он, приободрившись, кивнул.
— По дороге попросил сделать остановку в лесу, чтобы отлить. А из кустов полезли упыри. Я выстрелил, положил одного, другого. Ковыль тоже начал стрелять. Но там их дохерища из кустов повыскакивали. Ковыль побежал к машине, но не успел. Приём.
— Твою мать! Что значит, не успел? Где он?
— Он двухсотый, Дойч. Там остался.
— Шайзе! — захрипела рация. — А где ремонтники?
— В машине. Они там и сидели…
— Фотце! — воскликнул Дойч и на пару секунд замолчал, а потом снова зарычал. — Пересыпка! Пересыпка! Ответь Дойчу! Пересыпка!
В эфире повисла тишина.
— Пересыпка! Вы там перепились все или как?! Пересыпка! Ответь Дойчу!
