Вернуться на Пересыпку решили практически все. Клычков всё чётко разложил, все плюсы и минусы, так что ушло всего несколько человек. Кто-то искал своих родственников, кто-то хотел выживать в одиночку. Им дали оружие и немного припасов. Остальные расселись по машинам.
Мы раздали привезённое оружие мужчинам, посадили их в головной «камаз» и поставили руководить ими Шершня. Остальных отправили в «Спринтер». Я сел за руль, Дойча мы усадили на пассажирское сиденье, а Клычков, разместившись на полке за сиденьями, держал его на мушке.
Среди невольников «Медики» нашлись и водители, и те, кто знал, как обращаться с оружием. Так что весь персонал был заменён.
— Давай, — приступил к Дойчу майор, когда мы выдвинулись в сторону «Пересыпки», — рожа гестаповская, скажи своим по радио, что колонна возвращается, чтобы не дёргались.
— Да пошёл ты! — поморщился тот. — Сдохни, швайне!
Клычков врубил ему по уху. Дойч завыл.
— Повторяю ещё раз! Если не сделаешь, что мне надо, прострелю колено!
После нескольких дополнительных ударов Дойч стал сговорчивее и взял в руки переговорное устройство.
— Внимание! — крайне неохотно произнёс он. — Говорит Дойч... Колонна возвращается. Колонна возвращается из-за неисправностей автомобилей сопровождения. Всем оставаться на местах. Колонна следует без остановок. Колонна следует без остановок…
— Молодец, — сказал Клычков, забирая переговорное устройство.
Вскоре мы добрались до места, где на дороге стояли молчуны. На звук автомобилей они не отреагировали. Я гнал вперёд, не снижая скорости. Грузовик врезался в толпу и тела молчунов разлетелись в разные стороны, как кегли в боулинге. Через некоторое время показался и белый джип с тремя бойцами.
— Давай, Дойч, — проговорил майор, вгоняя ему под рёбра ствол пистолета, — сделай лицо попроще и повеселее. Помаши ручкой.
Тот подчинился, и я, не притормаживая, промчался мимо.
— Машины нужно будет забрать, — заметил я. — Там поломки незначительные. Потом, не сейчас. Я скажу, как починить.
— Суки… — прохрипел Дойч, и Клычков рубанул ему по другому уху.
У машины, где оставался один водитель, мы даже не притормозили, пролетели мимо на полном ходу, и минут через двадцать после этого увидели вышку соседней базы, а потом и стены Пересыпки. Я остановился, и вся колонна встала за мной.
— Послушай, Дойч, — проговорил я, посмотрев на сникшего вертухая. — Хочу сказать, что радиоузел выведен из строя, Маркиз связан и изолирован, кладовщик, радист, ещё несколько бойцов — тоже. Тех, кто остался, мы просто перебьём. На раз-два. И вот тут у тебя есть два варианта. Первый — это поднять шухер и заорать, что это нападение, или что-то в этом духе. Короче, попытаться предупредить своих. Сечёшь?
Он пристально уставился на меня. Клычков тоже внимательно слушал, что я скажу.
— А есть и другой вариант. Скажешь тем, кто на воротах, чтобы открыли, и мы спокойно заедем внутрь. Заедем и арестуем всех без шума и пыли. Тебе и всем остальным сохраним жизнь.
Клычков нахмурился.
— Зачем ты будешь мне жизнь сохранять? — недоверчиво процедил Дойч.
— Поменяем вас на что-нибудь хорошее. По-любому же с центром торговаться придётся.
— Торговаться? — пренебрежительно усмехнулся он. — Да кто с вами говорить будет? Если они сюда придут, от вас мокрого места не останется.
— Ты за нас не волнуйся, — подмигнул я. — Подумай лучше о себе. Сейчас самое время.
Не дожидаясь ответа, я нажал на газ, и «камаз», вздрогнув, тронулся с места. На Дойча я уже не смотрел, не сомневаясь в его решении. Остальные машины остались стоять, как было условлено.
— Открывай! — зло крикнул Дойч в окно, когда мы подъехали к воротам.
— Молодец, — усмехнувшись, сказал Клычков.
Ворота распахнулись, и мы въехали на территорию. Дежурные ошарашенно хлопали глазами, не понимая, что случилось и почему Дойч вернулся. На Пересыпке царила обстановка праздного расслабона. Шарахались слесаря и макдаковские парнишки из столовой.
— Сдать оружие! — скомандовал я, когда Шершень и группа вооружённых парней выпрыгнули из кузова.
Дойч из кабины подтвердил мой приказ. Дежурные по КПП решили не геройствовать. Они подчинились, не поднимая шума и не устраивая перестрелки.
Мы подъехали к административному корпусу, и Клычков вытащил из кабины Дойча со связанными руками. Охранников на территории не было. Шершень распределил бойцов по двору. Клычков с группой парней рванул по объектам.
— Ну что, майор, — вернувшись, заявил Клычков. — Операция «Без шума и пыли» закончена? Мы взяли Пересыпку под полный контроль без единого выстрела.
— Похоже на то, — хмыкнул я.
Всех арестованных, включая злого от бессилия Маркиза, отвели в административное здание. Работников кухни и автомехаников трогать не стали. Кладовщика тоже освободили.
— Условно! — проговорил Шершень. — Понял меня? Будешь под постоянным наблюдением.
Пришёл Данилыч со своими парнями. Подтянулся Вольт.
— Фига се, пацаны, — воскликнул он. — Жалею, что с вами не поехал. Николай Петрович, как вы это обтяпали, в натуре?
Шершень просто глянул на него и ничего не сказал.
— Ну что, точно не останешься? — подошёл ко мне Клычков.
— Поздравляю с присвоением внеочередного воинского звания, — подмигнул я, — за успешно проведённую операцию. Давай, товарищ полковник, оставайся с миром. Несладко тебе придётся, конечно. Готовься к войне.
— Да, — тихо проговорил он и прищурился. — Это я откладывать не собираюсь. У меня личный интерес к «Медике». Они сестру мою убили. Так что мы с ними по-любому пересечёмся.
Он зло усмехнулся.
— Удачи.
— Ладно, Миша. Чего хотел взять? Бери.
— Вон тот «камаз» с кунгом, — показал я на трёхосную машину защитного цвета. — Возьмём немного оружия, провиант и так, кое-какую мелочёвку. Петрович составил список.
— Кладовщик! — крикнул Шершень. — Бегом сюда!
Подошли Юля с Любой и Эдуард.
— Ну что, Абрам? — кивнул Петрович. — Обломили тебя с карьерой в «Медике»?
— Я и не хотел туда ехать, — убеждённо воскликнул он. — Это же нацисты настоящие.
— Эдуард Борисович, вы здесь останетесь или с нами поедете? — спросил я.
— Поеду, — спросил он. — Надо в столицу пробиваться.
— Зря, — пожал плечами Клычков. — Здесь можно отлично обустроиться.
— А ты, Люба? — спросил я. — Ты же хотела осесть, устроить поселение. Вряд ли будет лучшая возможность.
— Нет, — не дав ей ответить, встрял Шершень. — Тут полкан будет войны вести. Какое в таких условиях поселение? Мы с Цыпой тоже едем.
— Смотрите на него, — шутливо нахмурилась Люба. — Теперь ты, Николай Петрович, за меня решения принимать будешь? Интересно даже.
— Буду, буду, Любонька, — широко улыбнулся он.
— Я так волновалась, — тихонько произнесла Юля, подойдя ближе ко мне. — Думала, мы уже никогда не увидимся.
Она глянула на меня из-под опущенных ресниц, положила руку на плечо и, пристав на цыпочки, потянулась и ткнулась прохладными губами в мои губы. Легонько, вскользь, почти что целомудренно, но меня будто пламенем обожгло.
Я неловко отвернулся и пробубнил с дурацкой улыбочкой и немного неестественным голосом:
— Не дождёшься, от меня так просто не избавиться…
Она кивнула и отступила, пряча глаза и мелькнувшее в них недоумение.
— Миша, ты нам радио-то сделай перед отъездом, — попросил Клычков. — А то как мы переговоры будем вести?
— Да, — быстро согласился я. — Пойдём, я всё покажу.
***
— Ну что, — вздохнул Шершень, когда мы выехали за ворота, — Ирку заберём и двинем на Запад?
— Да, — согласился я. — В столицу.
— Эх, Кум, путь-то неблизкий, а? И не сказать, чтобы безопасный. И дело даже не в молчунах, не в этих тварях. Людишки-то порой хуже тварей бывают. Ведь ещё времени-то прошло всего ничего, а уже смотри сколько разных уродов повылазило. А чем дальше, тем сложнее будет. Можешь поверить, я знаю, о чём говорю. Разные видал варианты.
— Верю, — согласился я. — Да только выбора не имею. Я бы вас всех оставил в безопасном месте, а сам бы двинул один.
— Типа мы тебя задерживаем?
— Нет, Петрович. Не поэтому. Просто вами рисковать не хочется.
— Ну, надо же, — ухмыльнулся он, и дружески шарахнул ладонью по спине. — Где-то там наша «Тесла», да? Не забыл, кстати, куда ехать? Ночью-то всё не так выглядело, как сейчас.
— Не забыл вроде.
— Ирка, небось, думает уже, что нас молчуны сожрали, да? Два дня, считай, прошло. Главное, чтобы никуда свинтить не решилась, а то потом ищи ветра в поле, точняк?
— Угу… — хмыкнул я. — Точняк…
Да, времени действительно прошло немало, так что Ирина могла и запаниковать. Неосознанно я поддал газку.
— Чётко мы с тобой всё это разрулили, да, Кум? — не унимался он.
— Угу, — снова пробурчал я.
— Ну, и как тебе после «теслы» «камаз»? Прикольно, да?
— Нормально, Петрович, нормально.
Вовсю светило солнце. Окна были открыты настежь и загребали сладкий летний воздух вместе с мушками и жуками. Бом! В лобовик ударился крупный жук, оставив на стекле ярко-жёлтый студенистый след.
— Жирный какой, — помотал Шершень головой. — Слушай, Кум, а у нас с тобой уже крутая диверсионная группа сложилась, да? Спелись мы с тобой, точно?
— Точно, Петрович…
— Блин, да из тебя слова не вытянуть!
Он покачал головой и устроился поудобнее в кресле.
— Не хочешь трещать, не надо, — выдал он, и уже через минуту я услышал его низкий раскатистый храп.
Дорога была пустой. Мне не встретился ни один человек, не попался ни один молчун. Только деревья, кусты и водохранилище, время от времени, показывающееся из-за зарослей деревьев и кустов с правой стороны.
— Лето, ах лето… лето звонкое громче пой… — услышал я мурлыканье Шершня, когда мы подъехали к турбазе, где оставили буксир. — Приехали что ли?
— Похоже на то, — кивнул я, пристально всматриваясь в лес и территорию.
Я заглушил мотор и внимательно осматривал окрестности.
— А чё ждём? Погнали!
— Сейчас, Петрович, сейчас…
Стояла полная тишина, нарушаемая только шелестом травы и листьев. И жужжанием насекомых. Звуков из кузова слышно не было.
— Давай, Кум… — проявлял нетерпение Шершень. — Чё стоять-то?
Я посмотрел на него и проговорил:
— Поехали...
— Жалко, в фургон из кабины прохода нет, да? «Транспортер» в этом плане был получше. Хотя помнишь пивзавод? Помнишь, там такая же почти тачка была, как эта?
Я не ответил. Завёл движок и въехал на территорию турбазы. Проехав по дороге, свернул к парковке главного корпуса, туда где мы взяли машину. Молчунов видно не было.
— И куда они подевались? — сам себя спросил я.
На этот раз промолчал Петрович. Он чуть насторожился и покрутил головой, озираясь по сторонам. Проехав по знакомому маршруту, я подъехал к берегу. Ни одного молчуна не обнаружилось.
— Ушли куда-то… — пожал плечами Шершень. — Мало ли. Может, человек где-то закричал, вот они и свалили на голос. Правда же?
