Савелий подлил масла в пламя и отступил, позволяя маменьке как следует замахнуться на мужа. Но тот тоже за тридцать лет выучил все повадки жены, увернулся, но неуклюже, зацепил скатерть и смахнул-таки весь чайный сервиз на пол.
Звон заставил всех замереть, впервые посуда разбилась и не к счастью.
— Маменька, так она же каторжанка, какой ей дворец? Этот лекарь-то не знает поди, кого пригрел и на службу взял. Вы бы письмецо отправили кому следует в столицу, да и документики приложить. Дуньке быстро укажут на своё место, подле корыта свиного, пусть свиней пасёт, выше ей и не подняться. А со змеёй, это я ей ещё милость сделала, — проворчала добросердечная Василиса, развернулась и ушла к себе страдать.
— Мать, а дочь-то дело говорит, напишем письмецо стряпчему, отправим, и он быстро доведёт до знающих людей. И лекарь этот, если он и впрямь лекарь, уже не посмеет на нас бочку катить.
— Вот и пиши прямо сейчас, а золотой на стол, быстро! Зажал деньгу, сидит тут, чаи распивает. И вот ещё, надо к свахе послать, и отдадим нашу Васю замуж за Гаврилу Нилова, немолод, и не красавец, но Савелий прав – богат! Лучшей партии нам уже не найти, зато и на приданом сэкономим.
Глава 5. Волчья песня
Эйнар успел отъехать довольно далеко от небольшого провинциального городка. Настолько далеко, что возвращаться было бы великой глупостью, ведь его с нетерпением ждут в столице.
Лишний раз и останавливаться нет возможности, каждая минута на счету, но зато есть время основательно подумать о непростой рецептуре нового лекарства. Тайные ингредиенты удалось собрать на севере, но состав и дозировку нужно не просто продумать, но и опробовать. Одна беда, времени нет совершенно, состояние царя внушает немалые опасения. Да ладно бы сетовать на нехватку времени, в голове теперь тесно от иных мыслей, из-за которых нет-нет, да возникает желание развернуть коня. Вот прям рука дёргается, кабы не следил, то и не заметил бы, дорога-то одинаковая, что назад, что вперёд. Да только впереди – не самая простая служба, а позади…
А позади осталась Лиса, и покоя не даёт опытному лекарю, как малец, ей-богу, стоит забыться хоть на миг, и перед глазами возникает образ рыжей девицы.
— Дёрнуло меня выбрать именно в эту харчевню на обед! Была же мысль, объехать город кругом, быстро перекусить на тракте и снова в путь. Так нет, пироги там, видите ли, отменные, и девушек на улице продают, паршивцы. А я и рад вляпаться в очередную историю! Тфу…
В очередной раз проворчал сам на себя, да так сурово, что конь решил прибавить шагу, чтобы не злить сердитого хозяина ещё больше.
Сколько таких обездоленных, несчастных, болезных он встречал на своём веку? Сотни, тысячи.
Первое время душа болела за всех, потом только за самых беспомощных, а со временем и опытом появилось убеждение, что на всё воля Бога. А лекарь лишь инструмент всевышнего, лечить – да, а улучшать жизнь, особенно взрослой, довольно бойкой девицы – это уже вне его лекарской миссии. Будь она ребёнком…
И тут же сам себя перебил:
— Даже имени не спросил у Лисички.
Неприятно замечать, что размышления идут не сплошным потоком, а раздваиваются, словно русло реки в непростой дельте. Разум успокаивает, что девушка сильная, и он ей оставил денег, лекарство и дал верные наставления.
А сердце упрекает, что не забрал с собой, бросил на произвол судьбы, а судьба с ней не церемонится и не щадит, если вспомнить непростые обстоятельства первой встречи.
— Мне в этой ситуации не хватало только влюбиться в последнюю нищенку, совсем рехнулся! Мало ли красивых. Эта не самая лучшая, знавал и краше…
Ещё раз проворчал и сам себе запретил даже думать о рыжей Лисичке…
К вечеру на дороге заметно прибавилось всадников, телег и карет. Столица близко, теперь уже не расслабишься, конь устал, наездник и вовсе еле в седле держится. Бодрят только крики неугомонных ямщиков на казённой службе, уж эти горазды сутками без устали мчаться, поднимая пыль, и выкрикивать в зависимости от ситуации: «Поберегись!» или «Пшли, родимые!».
Пару раз пришлось уворачиваться от бойких хамов.
«Дороги не самое безопасное место, особенно для одиноких и ярких девиц!» — промелькнул в сознании очередной упрёк, но его тут же сменили мысли о предстоящем поиске ночлега. При такой загруженности найти приличное место оказалось невозможным. Ночь коротать пришлось на сеновале огромной харчевни, все комнаты заняты, люди даже на полу трапезной на ночлег устраиваются.
Давно такого стечения народа не случалось, ярмарочные недели или просто так оно теперь многолюдно в столице?
И снова подкралась неприятная мысль, словно щипнула за нерв, заставляя волноваться о том, как через несколько дней Лисичка остановится здесь на ночлег, и где ей спать одной без охраны? На сеновале мужиков полно, в трапезной тоже небезопасно.
А другая мысль и того больнее ужалила: «Она ж потеряна навсегда, доберётся до столицы, а там народу-то тьма и больше, и ведь шла сама следом, и что было не нанять таратайку, уж довёз бы. А теперь всё, упущена, не пересекутся более дорожки царского лекаря и провинциальной барышни, уж, даже если наймётся в женскую лавку, так ему туда дороги нет!»
Поморщился и снова отогнал от себя навязчивые мысли.
Это всё морок от усталости!
Рано утром, бодрости в теле добавилось, всё же сено, да вольный воздух намного лучше, чем тесные, душные коморки. Заплатил за простенький завтрак и скорее в путь, осталось всего ничего, потом смыть с себя дорожную пыль и сразу к самому важному пациенту царства, посмотреть на рану, ужаснуться и попытаться хоть что-то сделать, чтобы не лишиться головы, мало ли как Его Величество настроен, скажешь ему про ампутацию ноги, а он тебе про ампутацию головы. И ведь не поспоришь, единственное, что без ноги жить можно, а без головы кто ни пытался – не получалось.
С каждой верстой настроение всё хуже и хуже. Шансы на излечение ничтожны, вот они, причины, почему он думал о чём угодно, о ком угодно, но только не о царской ноге, будь она неладна.
Она и так неладна.
И Лисичка, не потому ему мерещиться, что понравилась, или душа за неё болит по какой-то причине. А потому что жизнь простого знахаря, где-то в северных пределах гораздо легче, приятнее и безопаснее. Взять бы за себя такую Лису, нарожать лисят и жить не тужить.
Романтические откровения мгновенно закончились, стоило проехать через кованые ворота в царское подворье, доложить о прибытии и забыть обо всём, что осталось где-то там далеко, как о приятном сне.
— Ваша светлость, приготовили уже покои, как вы и просили, а вещей-то нет? Баньку? — денщик сразу приступил к своим обязанностям, забрал небольшой багаж, проводил лекаря в дальний корпус, где меньше всего дворцовой челяди, но есть переход в царские покои.
— Да, баню и быстрее, вещей мало вот две сумки седельные, у меня сундук в обозе скоро привезут. Ужин подайте и узнайте, могу ли я сегодня осмотреть больного, или не пустят?
— Слушаюсь, всё сделаем-с.
Через два часа, уставший, но чистый, сытый, Эйнар Волков без лишних докладов вошёл в покои Его Величества Петра III. Низко поклонился и попросил дозволения осмотреть рану.
И без осмотра понятно, плохи царские дела. За такую работу возьмётся только ненормальный или маг, если такой имеется, обычному лекарю в этой борьбе туго придётся.
Бледный, но ещё крепкий мужчина лежит в постели, измученный нелепой болезнью, и, кажется, успел смириться с мыслью о смерти. Уж так посмотрел на нового лекаря, что у того холодом по спине пробежало нехорошее предчувствие.
— Добрый вечер, имею честь представиться, лекарь Эйнар Волков, я младший сын северного княжеского клана Волковых, прибыл по вашему требованию, надеясь на удачу и опыт, наши предки видели многие раны и лечили их, смею верить, что смогу вас поставить на ноги.
Снова поклон, а в голове пролетела мысль, хоть бы на одну ногу поставить. Здесь и без магических сил понятно, ранение непростое.
— Приступай, если вылечишь, озолочу и исполню самое сокровенное желание, а нет… То с шарлатанами у нас короткий разговор.
Лекарь улыбнулся, надо ж, как оно просто у царя Петра, про свою дурь не думает, сразу лекарь виноват.
Под стоны болезного, размотал тряпку и ужаснулся состоянию раны.
— Как вас так?
— На охоте огромный вепрь, подранок налетел, а я не успел увернуться.
— М, да! Тут непростое дело складывается. Могу сказать одно, я – шарлатан! Потому что с таким запущенным случаем справиться только самый искусный лекарь, в смысле Бог. Понимаете ли меня? Одного желания мало, опыта у меня много, но раны, нанесённые животными, часто приводят вот к таким последствиям, а вас ещё и лечили не слишком грамотно, уж простите, а всё потому, что боялись причинить боль. Я не боюсь, не серчайте, но орать вы на перевязках будете благим матом, и пить горечь такую, что язык в узел завяжется. Если за дней пять-шесть улучшение не наступит, позовём палача с самым острым топором или саблей, ампутация будет последним шансом на жизнь! Вот такое у меня жестокое прорицание.
Наступила тягостная минута тишины и раздумий.
— Я подпишу указ, не трогать вас, в случае если в приступе боли мне захочется ампутировать вам голову, — прохрипел царь, прекрасно понимая, что с этим варяжским княжичем придётся доказывать свою мужскую состоятельность и не раз.
— Новое лекарство составлю за пару дней, есть у меня некоторые идеи, сейчас перевязка, и вот эту настойку нужно выпить, она придаст вам сил, и начнёт чистить кровь, и немного успокоит боль. Очень горькая! Но девица вчера выпила и даже спасибо сказала!
— Так и сказала?
— Да, и вам передала низкий поклон и наилучшие пожелания!
Царь вдруг обрадовался новой теме для разговора и улыбнулся.
— Зовут её как?
— Лиса.
— Странное имя, красивая?
Вот тут нерв варяга сдал, вздохнул и просто кивнул, жалея, что проболтался. Меньше всего сейчас хочется вспоминать о рыжеволосой красавице.
Эйнар разложил на столе инструменты, мази, и флакон с лекарством. Сомнения и страх перед величественным пациентом тоже остались где-то за пределами дворца, как мечты о спокойной жизни с какой-нибудь лисичкой в северных пределах царства.
Через полчаса кропотливой работы, громких царственных стонов и порой ругательств, лекарь, наконец, вышел из покоев, вдохнул полной грудью ночной воздух и осознал, что вот теперь он опустошён. Только бы не встретить никого из венценосных родственников, чтобы не давать ложных надежд и обещаний, рана запущена, и шансов на излечение практически не осталось.
Глава 6. В няньках
Если бы не случайная встреча с «братцем», то, наверное, я бы не спешила бежать из города, всё же ехать после обеда, считай в ночь, не самое разумное решение.
Но Савелий не дурак, эту таверну знает, мало ли что они придумают, чтобы ещё насолить. Уж змея в постели и позорная продажа – это такие доказательства ненависти, что и уточнять не надо – они непременно меня добьют при первой возможности.
Особенно после глупых слов о том, что мой новый хозяин донесёт на них. Это я, конечно, зря.
Добежала до таверны, и, на моё счастье, какая-то карета собирается отъезжать в столицу. Умолила госпожу взять меня с собой. Она особо и не сопротивлялась, даже обрадовалась, но пристально осмотрела, убедилась, что я вполне себе нормальная, и согласилась:
— У нас есть место и много, даже оплату не возьмём, но нам нужна помощь, — взрослая дама с девочкой открыла дверцу кареты и показала, что у неё там маленькие близнецы. Карета просторная, и удобная. Няня уже сидит в уголочке, дочку мать подсадила сама и теперь ждёт моего решения. — Дорога дальняя, я думала, что с одной няней справлюсь, но сил уже нет. Если вы имеете опыт общения с детьми, то мы вас наймём до столицы. Ольга сама будет кормить, но качать и успокаивать сразу двоих она не в силах.
— О! Не волнуйтесь, с детьми я умею, огромный опыт.
Как вовремя прикусила свой длинный язык и не сболтнула про внуков.
Быстрее уселась, куда показали, свой узел с вещами под сиденье, и кучер, проверявший упряжь, осторожно закрыл двери.
Началось моё первое путешествие в карете. Ох, знала бы я, на что подписываюсь, пешком бы пошла.
Сначала всё шло вполне хорошо, пришлось назвать своё имя, и сказать, что сирота, но еду за своим хозяином в столицу, на хорошее место служанкой трудиться. Про то, что Волк – лекарь, решила умолчать, знаю я людей ещё по прошлой жизни, только скажи, что зять врач – тут же создадут чат, и будут слать описания своих болячек. Такие тайны, должны оставаться тайнами.
Наталья Алексеевна благосклонно улыбнулась, и тут заплакал первый малыш, а следом второй.
Старшая сестра, измотанная дорогой не меньше матери, трагически закатила глаза. Они под эти песни уже давно едут, а я только начала слушать.
— А что мы вдруг плачем? Не нравится, как трясёт? Ну, идите на ручки, кто первый.
И протягиваю руки к ближайшему малышу, беру его, а няне пришлось взять второго.
Я и песенки пела, и дорогу в окно показывала, и массаж животика делала, и спинки, и снова в окошко смотрели, в погремушки играли. Дети не такие и маленькие. Чтобы всю дорогу лежать. Однако и на руках их держать тяжело. Уж с такими бы дома сидеть, а не путешествовать. Но кто я такая, чтобы давать советы.
Уж не знаю, что подействовало, но после моих несложных манипуляций уснул сначала один, потом и второй.
Мы проехали в тишине довольно долго, даже сами успели вздремнуть.
К вечеру свернули с тракта в небольшой городок, надо было уточнить, а мы точно в столицу едем, но решила не сердить хозяйку. Она сама заметила моё волнение и пояснила:
— Мы от тракта на три версты отъедем, на перекрёстке есть большие таверны, но в них с детьми невозможно ночевать. Здесь же у знакомой женщины заночуем в домашних условиях, отдохнём и завтра снова в путь, а к вечеру уже окажемся в столице.
Какое счастье, что я поехала с ними, а то было бы мне «весело» одной, да среди ямщиков, купцов ночь коротать.
Взяла своего малыша, узелок и в дом за хозяйкой.
— Ева, а ты случаем никакого слова не знаешь? — услышав этот странный вопрос, вздрогнула, обернулась, а это няня Оля держит второго малыша и смотрит на меня пристально.
— Какого слова?
— С тобой дети, как шёлковые. Ты их успокоила за десять минут, они и сейчас даже не пискнут. А ведь это великая редкость.
С недоумением смотрю на «своего» ребёнка, киваю ему, а тот хоть и уставший, но улыбнулся и прогулил что-то на своём детском наречии.
— Да вроде нет! Ничего такого, знаешь, может быть, я просто новый человек, привыкнут и начнут плакать. Пойдём скорее, а то хозяйка уже стоит и ждёт.
— Ты тогда спать будешь со мной в детской!
— Как скажешь! — снова пожимаю плечами, так и не поняла, к чему такой странный разговор.
Я предложила детей с дороги искупать, понимая, что все измотаны, а уже после накормить, дать им немного пообщаться между собой, потом и спать. И, кажется, моё мнение теперь даже не обсуждается.
Нам с Олей быстро принесли два корыта, тёплую воду. Пока госпожа с дочкой отдыхают, мы с няней детей искупали, поиграли, накормили, ещё немного дали им «погулять» по нашим уставшим рукам. И они сладостно уснули в плетёных дорожных колыбелях.
