То, что Мария два года хранила эту тайну, лишь подливало масла в огонь. В то, что ее история приведет в итоге к «долго и счастливо», никто уже не верил. А она снова сумела всех удивить, когда неожиданно объявила, что все-таки приедет в гости, да еще и привезет с собой жениха, с которым теперь помолвлена.
Ее родители, не ожидавшие такого, пытались подготовиться – и одновременно смущались, опасаясь разрушить судьбу дочери собственной бедностью. Они, еще недавно мечтавшие ее увидеть, теперь едва ли были рады тому, что Мария вернулась. Но их страхи оказались напрасными: жених, которого она им представила, был тихим, мирным и вежливым. С ним оказалось легко поладить, он всем понравился. По крайней мере, такова была версия родителей.
Мария приехала всего на две недели, поэтому дома она не сидела. Она встречалась с друзьями, заскочила в школу, которую окончила – там устроили внеочередное собрание выпускников. Она казалась искренне обрадованной возможностью пусть и не вернуться в прошлое, но хотя бы заглянуть в него.
А потом она исчезла. За несколько дней до вылета обратно в Китай, прямо перед встречей с очередной подружкой. На встречу она так и не приехала, и подруга сочла, что про нее просто забыли, так что исчезновение Марии заметили не сразу. Когда же об этом стало известно, родители попытались связаться с ее женихом, но и его нигде не было. Официально пара не выехала из отеля, да и все их вещи позже обнаружились там. Не было только Марии и ее жениха… вообще нигде не было.
Поскольку пропали взрослые, да еще и вроде как туристы, полиция не спешила начинать расследование. Сначала Марию искали только силами знакомых, лишь спустя несколько суток подключились официальные службы, но и это ни к чему не привело. Удалось только выяснить, что отель пара покинула добровольно, они мирно общались, отправляясь на прогулку. Однако на этом всякий контакт с ними обрывался, их не могли отыскать ни живыми, ни мертвыми.
Поиски продолжались больше двух недель, когда Марию наконец нашли – погибшей. Ничьей заслуги в этом не было, все произошло случайно: семья остановилась на площадке для отдыха у загородной трассы, потому что матери очень захотелось справить нужду. Она отошла чуть дальше, за деревья, и обнаружила там полуистлевшую человеческую голову, выпирающую из земли. Семейная поездка вмиг сделалась куда менее приятной – но судьба Марии наконец стала известна ее близким.
Труп нашли в неглубокой могиле у трассы, ведущей, среди прочего, еще и к границе. Мария была в той же одежде, в которой покидала отель, личные вещи обнаружились неподалеку, так что причиной смерти стало не ограбление. Несчастная погибла от тяжелых побоев, ее бросили у дороги, чуть ли не как собаку. Жениха поблизости не оказалось… и вообще нигде не оказалось, поэтому полиция сделала вполне предсказуемый вывод: именно он убил свою невесту.
Когда стало известно об этом, знакомые Марии тут же начали подкидывать улики, но так часто бывает, когда люди хотят избавиться от чувства вины или отомстить преступнику. Одни вспоминали, что жених был нервным и каким-то странным. Другие – что с ним «Машенька перестала быть собой, казалась напуганной». Эти показания не имели такой уж большой цены, а вот то, что никто в Китае не искал пропавшего, сказало полиции гораздо больше. Выяснилось, что у подозреваемого не было ни семьи, ни друзей, он десять лет назад перебрался в Поднебесную из Южной Кореи, да так и жил один, пока не сошелся с Марией.
К этому моменту автомобиль добрался до морга, Уваров даже нашел подходящее место для парковки, но покидать машину не спешил.
– Итак, правильно ли я понимаю: следствие на этапе поиска подозреваемого и сбора доказательств? – спросил он. – При этом других подозреваемых не ищут, потому что и так все понятно?
– Да, примерно так.
– И каким боком к этому относитесь вы?
– Мы – неравнодушные граждане, которые хотят убедиться, что в этом расследовании все так, как кажется, – не моргнув глазом, соврал Фил.
Уваров ложь, конечно же, распознал, но лишь укоризненно покачал головой. Допытываться, что к чему, он не собирался, понимал: истинную причину ему не назовут. Да и оснований не было, Фил действительно перечислил ему все обстоятельства, которые были известны на сегодняшний день – и с которыми им предстояло разобраться. Или почти все…
Прежде, чем он успел добавить еще одну важную деталь, Уваров снова проявил весьма полезную проницательность:
– Есть фото этого жениха? И имя? Что о нем вообще известно?
Фото было – сделанное уже здесь одной из подруг Марии. На нем можно было неплохо рассмотреть «счастливую пару»: задумчиво печальную голубоглазую красавицу и одутловатого азиата с неровной кожей, указывающей на крупные прыщи в юности, и заметной залысиной на затылке. Мужчина не смотрел ни в кадр, ни на свою предполагаемую возлюбленную, и он, и Мария изображали веселье без особого энтузиазма. Оба казались отстраненными от настоящего момента – и друг от друга.
– Рю Джун-Хо, – сообщил Фил. – Сорок один год.
– Выглядит старше.
– Выглядит плохо, давай называть вещи своими именами. И тем не менее, был представлен как тот самый жених, в которого Мария была безмерно влюблена все это время. Работал бухгалтером-фрилансером, вел дела нескольких довольно крупных фирм.
– В том числе и той, в которой работала Климова?
– А вот как раз нет, но это не противоречие – она никогда не утверждала, что встречается с коллегой. Важнее то, что зарабатывал он неплохо и мог позволить те подарки, которые она выкладывала в соцсети. Но нам интереснее другое: количество недвижимости, зарегистрированное на имя Рю, превосходит даже его нескромный заработок.
– Что-нибудь криминальное с ним связано?
– Ничего, невинен аки младенец. Но в сорок один год не просто не женат, а никогда не был, родители умерли, братьев и сестер нет, ни о каких других близких связях сведений нет.
– Тянет на социопата, – заметил Уваров.
– Пока преждевременно, тянет только на отшельника, но отшельниками становятся по разным причинам. Может, социопат. Может, просто задрот. Этого мы пока не знаем, зато знаем, что женихом Машеньки он как раз не был.
– Откуда?
– Снова Никита, – пояснил Фил. – Мария не рассказывала о том, с кем встречалась, но часто упоминала, где с ним была – от ресторанов до курортов. Никита проверил, где в это время находился телефон Рю. Они чаще всего даже в одной стране не были.
– И кто же он тогда?
– Этого мы не знаем. Может, она рассталась с настоящим женихом и быстренько закрутила роман с этим, чтобы отомстить бывшему. Хотя рожа уважаемого Рю как бы намекает, что предмет для мести из него так себе. А может, он был кем-то вроде сопровождающего, приставленного к ней – по рабочим целям или по личным, тут снова мало данных. Она сделала то, что ему не понравилось, и он ее убил. Это часть версий, с которыми мы работаем.
– Но с полицией не делитесь?
– А мы с ними должны делиться – как кто? – заинтересовался Фил. – Анонимные источники? Проигнорируют. Настойчивые граждане? Можем не без оснований показаться подозрительными. Полиция все для себя решила, и нет тут киношного детектива, который носом роет землю и другие интересные субстанции. Мы сами по себе.
– Будешь и дальше изображать доброго самаритянина?
– А тебе к кому приятней примкнуть – к добрым самаритянам или к наемникам?
Уваров благоразумно не стал уточнять, каким же образом, не сотрудничая с полицией, Фил добился права осмотреть тело Климовой. Ему еще предстояло усвоить, что у работы наемников хватает преимуществ, и свобода от бюрократии – одно из них.
Встречать их и провожать никто не собирался, да это и не требовалось, у Фила уже был собственный пропуск. При таком раскладе достаточно двигаться уверенно, будто ты имеешь полное право здесь находиться, и вопросов ни у кого не возникнет. Люди почему-то думают, что те, кто нарушает закон, обязательно будут таиться… Фил же накинул на плечи белый халат, уткнулся в смартфон с таким видом, будто читает деловую переписку, и отвлеченно кивал редким сотрудникам, попадавшимся на его пути.
У двери он предупредил:
– У нас не больше часа.
– Этого достаточно, – спокойно отозвался Уваров.
Он тоже пока справлялся отлично, не метался и не заламывал руки. Но подготовительный этап значит не так уж много, Филу было куда любопытней, как новый член их команды отреагирует на свое первое задание, так что на Уварова он смотрел куда чаще, чем на мертвую женщину.
Тело подготовили к их приходу, просто оставили на столе, рядом разместили копию отчета. Ничем накрывать не стали, и Уваров с порога получил возможность наблюдать, что осталось от Марии Климовой. Это было страшно при любом раскладе, а после того, как он только что увидел фотографию живой красавицы – пожалуй, вдвойне. На многих это подействовало бы угнетающе, а вот хирург и бровью не повел. Он огляделся по сторонам, нашел коробку с перчатками, взял себе пару и направился к столу.
Фил еще не видел труп лично, да и не стал бы смотреть в других обстоятельствах. Ему хватило отчета, он знал, что причиной смерти обозначили сочетанную травму и кровопотерю. В переводе на человеческий язык, несчастной досталось. Эксперты считали, что издевались над ней несколько часов и явно не в том месте, где нашли тело, там крови как раз было совсем мало. Мария получила больше сотни переломов костей, лишилась семи пальцев на руках и половины зубов, один глаз оказался пробит, скальп частично срезан, практически все внутренние органы повреждены или разорваны… Фил предпочитал не представлять, что именно с ней происходило и как, ему хватало минимума знаний: кто-то набросился на нее, как дикий зверь, и избивал до тех пор, пока в ней не погасла последняя искра жизни. Это отняло много времени, потому что Мария была молодой и сильной – и потому что убийце хотелось поиздеваться над ней. Фил мог не соглашаться с полицией по поводу мотива, но способ убийства у него вопросов не вызывал.
И все-таки Ида настояла на том, чтобы тело осмотрел Уваров. Фил считал это одновременно блажью и способом испытать новенького… Как оказалось, зря. Даже он, знавший Иду много лет, порой допускал такую досадную ошибку, как приписывание ей обычного человеческого поведения. А она на заданиях не руководствовалась эмоциями, ее интересовала исключительно польза – и Уваров эту пользу принес.
Он возился с телом долго. Он просмотрел отчет, но записи его почему-то не удовлетворили. Он был внимателен, наклонялся к трупу вплотную, и в какой-то момент даже Филу стало не по себе, а лицо его спутника при этом оставалось каменным. Хотя зрелище то еще… Уже смерть Марии была чудовищной, а ее еще и нашли через две недели. В эти дни шли дожди, потом стояла сильная жара, и это тоже повлияло на состояние тела. Но Уваров будто не замечал очевидного… Хотя он при обучении наверняка проводил вскрытия, его таким не испугаешь.
Фил допускал, что с подобным подходом его спутник захочет и внутрь тела заглянуть, но нет, грубоватые швы Уваров оставил нетронутыми.
– Ее пытали, – наконец сказал он, отстраняясь от трупа.
– Да, можно и так сказать.
– Только так и можно сказать. Это была профессионально выполненная пытка, призванная причинить максимальное страдание, сохраняя при этом жизнь жертве. Полагаю, от нее хотели каких-то ответов или действий.
– Откуда ты знаешь? – нахмурился Фил. – Про пытку. Если ты прав, с твоими выводами насчет мотива я согласен.
– Давай начнем с того, почему я не согласен с выводами полиции. Да, при эмоциональном убийстве мужчина способен избить женщину настолько сильно. Но при этом травмы будут сосредоточены в определенных зонах – всегда на лице, часто – на груди и животе. На руках и ногах при этом скорее оборонительные травмы, нападающий не ставит целью переломать руки или ноги. Но в случае Климовой травмы как раз сосредоточены в зонах, где они не стали бы смертельными, однако причинили бы очень сильную боль.
– На лице травмы тоже есть.
– Есть, и очень серьезные. Но при этом зубы не выбиты, они вырваны по одному, а челюсть и нос сломали уже потом, как раз ударами. К тому же отрезание пальцев – это известная, не требующая большого ума техника пыток. И она тут такая не одна… Я могу быть не прав, я в своих выводах опираюсь только на то, что видел как врач – и в плане бытового насилия, и в плане намеренных пыток, мне доводилось помогать и военнопленным.
– Это много, – задумался Фил. – Интересно… Нет, возможно, это тоже проделал талантливый мистер Рю. Но в его прошлом мы не нашли ни намека на такие умения. Впрочем, прошлое подчищается, нам ли не знать?
– Кстати, о мистере Рю… У тебя есть фотографии с места обнаружения тела?
– Они в папке, под тем отчетом, на который ты взглянул одним глазом и позабыл навсегда.
– Я даже половиной глаза взглянул, – невозмутимо уточнил Уваров. – Не люблю сбивать свое мнение чужим.
Вот теперь он смотрел на файлы внимательно, он не просто изучал их – он искал что-то! Это интриговало настолько, что Фил чуть не задал вопрос, сдержался лишь в последний момент. Захотелось улыбнуться, но из уважения к мертвой женщине он сдержался.
Надо же… Предполагалось, что только Фил будет испытывать новичка. Но, похоже, и Уваров внимательно наблюдал за ним, проверял, как с ним лучше общаться, насколько он терпелив. Или, может, Фил придумывает лишнего? Нет, вряд ли. Ошибкой будет скорее считать Уварова туповатым доктором-добряком, который Иде заменяет в постели плюшевого мишку. Сестра увидела в нем что-то, ради чего пошла на риск, об этом нельзя забывать…
Выводов Фил пока не делал, но отметил, что Уваров справляется отлично. Минимум эмоций, и он не отвлекается на мелочи. Ему все равно, как ему обеспечили доступ к телу, если это было сделано. Возможно, он войдет во вкус новой жизни быстрее, чем предполагалось.
Пока Фил размышлял об этом, его спутник вел себя все более странно. Он достал из папки несколько фотографий, разложил их на столе и внимательно изучил. Потом вернулся к трупу, склонился над изуродованным лицом вплотную, да еще и сфотографировал… Нет, не сфотографировал, просто использовал функцию увеличения. Наконец Уваров нашел среди бумаг отчет, присланный лабораторией, и кивнул своим мыслям.
Он убрал бумаги обратно в папку, обернулся к Филу и объявил:
– Я знаю, где может быть Рю.
И вот теперь проверка новенького окончательно слетела с прогнозируемых рельсов – ничего подобного Фил не ожидал. Он не брался сказать, каким чудом ему удалось продолжить беседу так, будто ничего особенного он не услышал… Видно, опыт помог.
– И где же?
– Предполагать бесполезно, проще съездить и проверить. У меня к тебе только один вопрос: мы будем и дальше справляться вдвоем или вызовем кого-нибудь из твоей родни? Есть предположение, что в ближайшее время нам понадобится грубая сила.
* * *
– Новые правила не так уж сложны, не пугайтесь раньше срока!
Предупреждение запоздало: напуганы были все, кто находился в комнате… Кроме хозяев положения, разумеется, но им-то бояться нечего.
Да и как сохранить спокойствие после такой дороги? Когда до Дианы дошло, что сбываются ее худшие страхи и никто ее уже не выпустит, она замолчала, напряглась, замкнулась в себе. Она всегда так делала, еще со времен… происшествия. Она давным-давно усвоила: ни слезы, ни крики ей не помогут. Если она ничего не может сделать прямо сейчас – лучше поберечь энергию, а не изматывать себя буйными рыданиями.
Соня об этом не знала, она выросла в совсем другой обстановке. Поэтому в машине она плакала, умоляла водителя пощадить их, даже деньги предлагала. Как будто их деньги и так не достанутся ему! Через зеркало заднего вида Диана наблюдала, как ухмыляется водитель. Он вел себя именно так, как она ожидала. Впрочем, объяснять все это Соне не было смысла, подруга была не в том состоянии, чтобы воспринимать информацию спокойно.
Сначала Диана еще пыталась запомнить дорогу, потом поняла, что это бесполезно. Во-первых, путь слишком долгий, чтобы преодолеть его без машины. Во-вторых, не было смысла возвращаться именно туда, откуда ее украли. Здорово, конечно, что там аэропорт… Но ей нужна будет в первую очередь защита, а не билет на самолет, для этого подойдет любой город с полицейским участком.
Хотя пока городов не было… Она понимала, что водитель наверняка намеренно выбирает самый безопасный для его цели маршрут, и все же ощущение, будто они оказались в параллельном мире, где цивилизации нет вообще, крепло с каждой минутой. Что, если водитель – это какой-то местный маньяк? Он воспользовался положением, чтобы похитить их, а теперь обязательно убьет! Поэтому ему и плевать на то, что его засняли камеры в аэропорту: он сумасшедший, он не верит, что наказание вообще возможно.
Когда они свернули с более-менее цивилизованной дороги на какую-то земляную ленту среди высокой травы и машину сильно затрясло, ощущение лишь окрепло. Диана всерьез подумывала о том, чтобы присоединиться к Соне: может, совместными усилиями у них получится пробить решетку, защищающую водителя? Но Соня к тому моменту предсказуемо выбилась из сил и тихо хныкала у окна. Получается, рассчитывать Диана могла только на себя – как всегда!
Худшие опасения не оправдались: водитель все-таки не потащил их в джунгли… точнее, потащил, но это тоже было частью пути. Местность менялась, Диана видела воду, блестящую среди стволов деревьев, потом и вовсе была река, которую они миновали по широкому деревянному мосту, казавшемуся относительно новым. После этого они добрались до пункта назначения… и довольно странного пункта!
Похоже, изначально это была какая-то база – то ли военная, то ли исследовательская. Ее основой стали два двухэтажных здания, потрепанных непогодой, однако еще вполне крепких, оснащенных кондиционерами – их побитые ржавчиной ящики нависали на стенах, как грибы. Чуть поодаль располагалась вышка, явно очень старая, но, судя по проводке, восстановленная и использующаяся. Оно и понятно: в пути Диана пыталась позвонить, однако этим лишь насмешила водителя, сигнала на дороге не было… Здесь-то явно был, но в том, что никто не даст ей связаться с внешним миром, она даже не сомневалась.
Чуть поодаль от основных зданий располагались маленькие деревянные хижины под соломенной крышей. Возле них прохаживались местные, в основном молодые мужчины, почти подростки. Они смотрели на прибывших как-то странно, и Диане эти взгляды совсем уж не понравились. Особенно при том, что у некоторых мужчин она заметила оружие… Это что, охрана? Нет, не похоже: формы нет, оружие разное, ведут себя не слишком дисциплинированно. Да и к машине они не спешили, Диану и Соню встретили мужчины постарше.
Эти вели себя спокойней, казались вежливыми, почти дружелюбными. Правда, это мало что изменило: они то ли притворялись, что не знают английского, то ли действительно не владели иностранным языком.
– С ними, с ними! – напутствовал водитель. – Все хорошо!
Очень оптимистичное заявление, конечно… Но Диана не собиралась ни спорить, ни обвинять его в чем-либо. Он не имел значения, раз уж она вляпалась в такое, придется выкручиваться.
Кондиционер машины казался отвратительным – однако все познается в сравнении. Едва они покинули салон, как жара ударила резко и зло, так, что быстро закружилась голова. Диана даже не поняла сначала, почему – она уже в Корее к высоким температурам привыкла! А потом до нее дошло: все дело во влажности.
Влажность в джунглях была феноменальная, и казалось, что через этот воздух нужно плыть, дышать им решительно невозможно. К базе со всех сторон подступали деревья, но они источником влаги стать не могли, получается, и река близко, и там, под стволами, может находиться что угодно. По пути Диана пару раз видела на горизонте горы, однако они явно остались далеко.
Влажность несла с собой целую коллекцию проблем, не нужно быть местным, чтобы понять это. Бегать тут тяжело – выдохнешься быстро, как бы хорошо подготовлен ты ни был. Плюс насекомые и прочие твари, плюс ловушки болот, плюс то, что в таких условиях любые раны заживают чертовски медленно… Причин не рисковать хватало.
Встречающие мужчины забрали чемоданы и унесли куда-то, а гостий повели к ближайшему входу в двухэтажное здание. Приближаясь к нему, Диана внимательно разглядывала окна, пытаясь понять, наблюдают ли за ними. Даже если наблюдают, рассмотреть не получится: все закрыто грязными жалюзи. Но не похоже, что там толпа собралась… То ли старожилам не интересно, кого еще привезли, то ли любопытство здесь не приветствуется.
Когда они были у самого входа, Диана заметила еще одну постройку – дальше всего от центрального въезда, у самой линии джунглей, но при этом защищенную отдельным забором. Деревянная вилла, очень красивая, резная, явно в каком-то традиционном местном стиле, но построенная недавно. Рядом с ней охраны не было и окна оставались завешенными плотной тканью.
Девушек отвели в зал на первом этаже. Там уже дожидались другие гости, тоже явно не желавшие здесь находиться. Мужчины и женщины, разного возраста, азиаты и европейцы на вид, всего девять человек – вместе с прибывшими. Это должно было напугать, а на самом деле успокоило Диану.
Они похищены? Ну, это с самого начала было понятно! Вопрос лишь в цели похищения. Когда стало ясно, что это не вылазка одинокого маньяка, а нечто большее, самыми опасными Диане казались два варианта: бордель и продажа органов. Но ни для того, ни для другого с жертвами не нужно разговаривать, их не нужно успокаивать, смысла нет, понятно, что они на такое не согласятся! Впрочем, это абсолютно верно только с органами. С борделем возможны варианты… Но молодых женщин и мужчин в зале было всего четверо, остальные не походили на тех, кого похитят с подобной целью. Ну и что же тогда происходит?
Долго гадать не пришлось. Диана и Соня пробыли в зале минут тридцать, потом привезли еще запуганную женщину лет пятидесяти, а уже после этого к ним все-таки пришли с пояснениями.
Общалась с ними молодая женщина, азиатка, но вряд ли из местных – слишком высокая, слишком светлая кожа. Диана сразу предположила, что она кореянка, и имя это вскоре подтвердило. Женщину звали Хванбо Чи-ю, она представилась «директором этого центра». Она говорила на английском, бегло, без четко считываемого акцента. При этом она оставалась очень вежливой, почти милой, и постоянно улыбалась, но в улыбке этой было не больше тепла, чем в оскале акулы.
– Я знаю, что вы ждали не совсем такого, – пояснила Чи-ю. – Но не думайте, пожалуйста, что вас обманули, не бойтесь раньше срока! От вас действительно будут ожидать того, на что вы подписывали договор: создания текстов. Просто это будут несколько… другие тексты.
Это была очень мягкая формулировка того, чем им предстояло заниматься. По сути, речь шла о мошенничестве. Каждому сотруднику, как их здесь называли, теперь полагалось проводить весь рабочий день за компьютером. Только вместо сочинительства они должны были общаться с живыми людьми – и вымогать у них деньги.
Варианты для этого предлагались разные, такое тут явно было поставлено на поток. Хочешь – используй сайты знакомств, для этого каждый оператор получал заранее подготовленные страницы в соцсетях и фотографии красавцев и красавиц, которыми можно было прикрыться. Хочешь – придумывай жалостливые сказки про детишек, которых ты растишь в одиночестве или больную маму. Хочешь – даже сбор денег объяви, но только с таким нужно быть осторожней, чтобы не привлечь внимание властей, за подобное тут строго наказывали.
Путей получения дохода оказалось два. Первый – прямые переводы на специально выделенный счет. Это считалось худшим вариантом, потому что мало кому удавалось выклянчить у жертв по-настоящему солидные суммы. Второй способ, более предпочтительный, – вынудить жертву кликнуть на присланную ей ссылку, завязанную на банковское приложение. Тогда уже другой отдел центра получал доступ к ее счетам и выкачивал все, что нужно.
Бизнес не был новым, существовал он столько же, сколько и массовый доступ в интернет. Просто изначально подобные центры сосредотачивались на Азии, а теперь вот, с новыми сотрудниками, стремительно выходили на международный уровень. Диане и всем остальным было разрешено работать с гражданами любых стран, язык которых они знали.
То, что пока с ними общались вежливо, не делало их положение менее опасным. Каждое слово сейчас следовало выбирать с предельной осторожностью. Это понимали все люди, собранные в зале… Кроме одного человека.
– Это же мошенничество! – выкрикнула Соня.
После дороги она притихла, затаилась, большую часть времени она держала Диану за руку и испуганно оглядывалась по сторонам. Но то, что их не связывали и не били, привело к преждевременному спокойствию, и Соня решила проявить себя.
Чи-ю улыбку удержала, видно, не первый раз с таким сталкивалась. Она пояснила вполне спокойно:
– Не совсем так. Вы ведь ничего не будете красть, люди передадут вам эти деньги добровольно.
– А программы, скачивающие деньги со счета? – настаивала Соня. – Это добровольным никак не назовешь!
