Страница 3 из 9
- Подними рубашку! - кричит ему Горохов. И тот послушно поднимает рубаху. И Андрей Николаевич тут же замечает: – Что у тебя на поясе? Да, это! Нож? Выброси его, – Аяз вытаскивает из ножен небольшой нож, но не спешит выкидывать. И Горохов настаивает: – Выброси! – только после этого проводник выкидывает нож в песок. – Повернись спиной! – кричит Горохов. – Теперь лицом, покажи карманы. Выворачивай их, – Оглы делает, что от него требуют. - Теперь подними штанины, – больше никакого оружия у проводника не нашлось. – Всё, иди сюда, - распоряжается Горохов и закрывает пассажирскую дверь кабины.
Когда Оглы возвращается на водительское место, Андрей Николаевич кладёт револьвер справа от себя и левой рукой проверяет ещё и рукава рубахи Аяза, а потом, взяв оружие в руку, произносит уже удовлетворённо:
- Теперь и тебе, и мне будет спокойнее; всё, поехали.
Аяз молча включает передачу, и машина трогается с места.
- Фары выключи, - сразу напоминает ему Аким. И тот выключает свет. Месяц ещё не поднялся, но разглядеть чёрные махины барханов уже можно без затруднений. Проводник включает вторую передачу и не спеша едет. Горохов отодвигается от Оглы в самый конец дивана, практически облокачивается на дверь, опускает оружие на диван, стволом в сторону водителя. Если что… ему нужно будет просто поднять ствол… Проводник бросает на него взгляд и всё понимает, а потом спрашивает:
- Так куда едем?
- Я же сказал: на восток, – отвечает бывший оперуполномоченный – и тут же задаёт свой вопрос: – Эти черти называли тебя привратником. Что это значит?
- Какие черти? – не понимает Аяз. Он не отрывает взгляда от дороги.
- Те, в здании… Чёрные, длинноголовые… - поясняет Андрей Николаевич. И так как проводник после этого ничего не отвечает, он повторяет: – Что значит «привратник»?
- Не знаю; откуда я знаю, как они там кого называют, – отвечает Оглы.
- Ты не знаешь, а вот они тебя знают, – и опять проводник молчит. И тогда Горохов снова спрашивает: – Ты ведь служишь этим тварям из здания?
И тут вдруг проводник говорит ему:
- Я служу будущему.
«Ах вот оно что? Это звучит как пароль».
- Ты из Обители, что ли? – догадывается бывший оперуполномоченный. Но он думает, что Оглы ему врёт.
- Да, я последователь нашего пророка. Всеблагого, – говорит Аяз.
Вот только кое-что не сходится в этом заявлении с тем, что говорил о нём Шубу-Ухай.
- Странно, ты служишь Обители, а тебя ищут люди из этой самой Обители. Ищут и готовы всю степь перерыть, чтобы тебя найти.
- Кто это меня ищет из Обители? – теперь Аяз даже оторвал взгляд от дороги.
- Иван, – отвечает ему Горохов.
Проводник снова бросает на него взгляд.
Глава 4
- Что? – продолжает Андрей Николаевич. – Ты не знал, что ли, что тебя ищет Иван? – но вопрос этот был скорее для продолжения допроса, уже по взгляду проводника было ясно: он знал, что его ищет какой-то Иван, мало того, Оглы прекрасно знал, кто такой этот Иван. И Аяз наконец произносит:
- Я знал, что он меня ищет.
- Ну тогда мне непонятно… - продолжает бывший уполномоченный. – Иван из Обители, ты тоже служишь в той же организации… Чего это ему тебя искать? Зачем?
А этот урод… снова молчит. Таращится на дорогу и просто крутит баранку. Словно никакого вопроса и не было. Отвратительная тактика. Это начинает раздражать Андрея Николаевича.
«Оглы всё ещё не понимает, с кем имеет дело…».
И тогда Горохов придвигается к водителю чуть ближе, он уже думает ударить этого упрямого, как варан, человека, стволом револьвера по голове… Но ствол калёный, оружие тяжёлое, с углами, оно непременно рассечёт дураку башку, а это кровь в кабине, она перепачкает руль, рычаг передачи, диван… И поэтому Горохов бьёт Аяза под правую руку, но выше печени, бьёт с размаха, довольно сильно…
- Аа-а-а!.. - орёт тот и нажимает на тормоз, потом кряхтит, хватаясь за бок… - Аа-а!.. О-о-о!..
Андрей Николаевич ждёт несколько секунд, даёт ему отдышаться и потом говорит спокойно:
- Я так понял, ты тупой, как саранча, поэтому я хочу, чтобы ты понял: мы не друзья, и ты мне тут нужен постольку-поскольку, я и без тебя смогу вести машину. И я с тобой не шучу; если я задаю тебе вопрос, ты должен отвечать, иначе… - он показывает Аязу револьвер… - Это весьма тяжёлый кусок железа.
- Ты мне ребро сломал, - загнусавил Оглы, он не убирает руку, так и держится за бок. Он сидит и едва заметно раскачивается на своём месте и продолжает кряхтеть с противным выдохом. – Аа-ах… Аа-а-ах…
- Ах, простите, - отвечает Андрей Николаевич, - я был так неловок. Я не хотел вам причинять… неудобств. Я просто привык, что люди на мои вопросы отвечают, а не делают вид, что меня в машине нет. А ты, между прочим, раздражал меня ещё на пути туда.
- А-а, - всё стонет Оглы, но Горохов от него не отстаёт:
- Так ты помнишь мой вопрос? Или тебе напомнить?
- Напомни, – выдыхает проводник и включает передачу.
- Если ты и Иван в одной организации, почему он тебя ищет? Вы ведь все служите будущему, а тут вдруг…
- Иван – человек Отшельника, – нехотя сообщает Оглы.
- А этот Отшельник – он же Пробуждённый? – сразу уточняет Андрей Николаевич.
- Да, его так тоже называют.
- Ну а ты чей человек?
- Мы люди пророка. Всеблагого.
«Того подростка без кожи… Ну а дальше…».
- Мы – это кто? – снова интересуется бывший уполномоченный.
- Я и Церен… - он снова вздыхает… - Ох… И Шубу-Ухай. И ещё другие… Многие…
- А Отшельник… Почему он тебя ищет?
- Отшельник… Он дал нам веру в будущее… - отвечает Аяз и снова морщится и придерживает свой бок, когда машина наехала на очередную кочку.
Горохов не сводит с него взгляда, он помнит, насколько сильные у Оглы руки…
«Если он не притворяется и вправду у него сломаны рёбра… Так это хорошо. Это уменьшает шансы, что он кинется на меня».
И Андрей Николаевич снова спрашивает:
- Значит, Отшельник дал вам надежду на будущее… Ну а что он просит у вас взамен?
- Ему нужна первожизнь, - отвечает Аяз.
- А-а… Всё то же, всем нужен этот реликт, – понимает Горохов и развивает свою догадку: – И что же, ты задолжал этому Отшельнику вещество, и он послал Ивана искать тебя?
- Да, всем нужен, - соглашается проводник. – Но я Отшельнику ничего не должен, я никогда ему ничего не обещал, я никогда не видел его, меня напутствовал и благословлял мой пророк, я его последователь… Он сотворил меня заново…
- Это пророк напутствовал тебя быть тут у бункерных чертей привратником? – уточняет между тем Андрей Николаевич.
- Так надо для будущего, - отвечает Аяз, и в его голосе слышится этакая убеждённость… Непоколебимая убеждённость…
- А Миша говорил, что Иван – это человек Церен. Что это она его к нему присылала, – Горохов пожалел, что тут нет Шубу-Ухая. Он бы хотел… устроить между ними очную ставку, что ли…
- Миша – глупый, ему знать про всё не нужно, - отвечает Аяз. – А Иван умный, он мог сказать Мише, что пришёл от Церен. А сам он был от Отшельника.
- Иван искал тебя, – говорит Горохов.
- Да искал, в том-то и дело… Но если он от Церен, зачем ему искать меня? Церен и так знает, где я, ей Шубу-Ухай мог точно сказать место, да и не нужно ей было это, это она меня сюда направила, - отвечает ему проводник.
- А ты сказал, что пророк.
- Пророк благословил, а всё устроила Церен.
- Она при вашем пророке занимает важное место, - замечает Горохов.
- Пророк – душа, Церен – мозг и руки…
Андрей Николаевич некоторое время молчит, следит то за тем, как Оглы управляет машиной, то за дорогой. У него в голове не укладывается всё, что он только что услышал.
«Люсичка-Церен… Неужели всё это – её задумка? Скорее всего! В общем-то, она на такое способна. Видок у неё был в тот раз, мягко говоря, так себе… Ей, судя по всему, самой для нового перерождения реликт нужен. Вот сколопендра… Сидела, со мной разговаривала, детей каких-то показывала, а сама уже прикидывала, как за меня ей черти из блока выдадут пузырёк вещества! Какая же хладнокровная тварь! Взяла и послала меня на убой… А Шубу-Ухай – он знал обо всём этом? Наверное… А он передо мной «дурочку ломал», грустил, что его не взяли за веществом. Собирался Гуту убивать и к Церен бежать. А ведь это он украл у меня секстант, чтобы я точное место блока не мог установить. Ну да ничего… Я его и так, если надо будет, теперь найду».
Всё это было ему очень неприятно. В который уже раз Люсичка обманывала его. Его, человека, которого обмануть было непросто.
Звёзд на небе всё больше, и месяц поднимается всё выше. В общем, теперь ехать без фар можно было уверенно. Саранча влетала в лобовое стекло всё чаще, а значит, её тут было много, и шелест крыльев скрывал, чуть заглушал работу мотора, в общем…
- Прибавь немного, - говорит Андрей Николаевич, и Аяз послушно прибавляет скорости. И тут же спрашивает:
- Куда мы едем?
Но бывший оперуполномоченный не собирался удовлетворять его любопытство и спросил в свою очередь:
- Так зачем Церен и Шубу-Ухай уговорили меня сюда прийти?
И это был как раз тот вопрос, на который Оглы снова не хотел отвечать.
«Боится, сволочь!».
- Ты лучше не молчи, - настаивает Горохов. – Или ещё сейчас получишь по рёбрам. Ну…
Это самое «ну» было сказано так, что дальше отмалчиваться проводник не решается.
- Пришлые просят новые гены, - наконец отвечает он.
- Новые гены… - повторяет Андрей Николаевич. – Тут, в степи, десятки тысяч людей, могли бы, как делают другие, хватать и сдавать несчастных этим чертям в бункере, но вы-то тащили меня… Уговаривали ещё… Шубу-Ухай бубнил мне про это дни и ночи, пока через Камень шли…
Оглы, прежде чем ответить, вздыхает с болезненным придыханием:
- Аа-ах… - а потом и говорит: – Пришлые простых не берут, не нужны им они… Это обычные храмы скупают всё, там производство, там всякая биомасса нужна. А этот храм особый, он селекцией занимается. Ему нужны сильные только… Чтобы жары не боялись… Чтобы выносливые были… Только таких ищут. Они в том храме новые породы даргов выводят… Им редкие гены нужны… В простых таких генов нет…
- Ты сказал «просят»; значит, ты общаешься с ними?
И снова Аяз боится. Но Горохов не собирается его отпускать и повторяет с угрозой:
- Общаешься?
- Когда Церен присылает человека, я даю им знать…
- А дальше?
- Я везу им человека. Если у меня есть его ДНК, я передаю сразу, а если нет, жду… День…
- И потом получаешь награду? – догадывается Андрей Николаевич.
- Получаю… - нехотя признаётся Оглы.
- Вещество?!
- Вещество.
- Сколько?
- Они дают одну пробирку.
«Одну пробирку!».
И только тут Андрей Николаевич понял, насколько ценная у него коробочка во внутреннем кармане пыльника. Там у него было этих пробирок аж шесть штук.
- Один человек – одна пробирка? – переспрашивает он.
- Они не за каждого давали, - отвечает Аяз.
- Не за каждого? А как вообще всё это происходило?
- Нет, не за каждого, иной раз человек уходил, и всё, можно было прождать хоть день, хоть два… А когда всё их устраивало, от них выходил младший работник и выносил одну пробирку, – рассказывает Аяз.
- То есть они тебя знали.
- Знали. Да…
