Татьяна Михаль "Трофей одинокого зверя"

«Заткнись», – зашипел зверю.

Но зверь не заткнулся, он забился внутри меня, требуя, чтобы я схватил её в охапку, внёс в логово и никогда больше не отпускал, а человек помнил заветы отца.

Я глядел на эту мокрую, дрожащую и испуганную девушку и думал, что она лишь наваждение.

Но зверь орал: «Нет! Она настоящая! Чувствуешь её запах?! Так пахнет твоя пара!»

— А вы, я смотрю, тут самый главный леший?

Я изнутри разрывался на части.

— Как ты здесь оказалась? – прорычал безумным голосом.

— Впустите погреться? – пискнула она, глядя на меня снизу вверх. – А то я тут, кажется, немного заблудилась.

Я хотел прогнать её. Заявить ей: «Убирайся, пока я не сделал тебе больно и мой зверь не вырвался на свободу. Или пока я не поверил в эту ложь».

Вместо этого шагнул в сторону и пропустил её в дом.

Она прошла мимо. Такая маленькая, мокрая, пахнущая дождём, лесом и страхом, и этим проклятым запахом.

Её кожа пахла домом, как будто она всегда была моей.

Зверь внутри выл от счастья.

Я же возненавидел каждую секунду.

* * *

В доме она остановилась посередине гостиной и замерла, оглядываясь.

Вода с её куртки стекала прямо на мой идеально чистый пол, который я собственными руками вчера мыл, потому что не выношу бардак.

Я закрыл дверь и повернулся, вдруг увидел, что она хромает.

И тут зверь снова включил режим истерики.

«Она ранена! Ей больно! Помоги ей, спаси! Срочно!»

Человек пытался сопротивляться, но зверь был сильнее.

Я подошёл к ней, схватил в охапку и, игнорируя её писк, донёс до дивана и бросил на него.

Аккуратно бросил. Ну, насколько я вообще умею аккуратно.

Наверное, она приложилась спиной посильнее, чем надо.

— Эй! Ты чего?! – заорала она, вскакивая и глядя на меня в ужасе.

Я почуял её страх.

Такой резкий, кислый запах. Неприятный.

От него зверь внутри заскулил, что я, идиот, напугал свою пару, я плохой, должен извиниться, принести подарок, убить мамонта, ну давай уже!

Я сделал глубокий вдох.

Не думал я, что волки так по-кретински сходят с ума из-за своей пары.

— Я хотел сократить твой путь до дивана, – проворчал я.

Она округлила глаза. Смахнула воду с лица.

С её волос всё ещё текло, и на моём диване (кожаный, чёрный, итальянский, между прочим) уже образовалась мокрая лужа.

— Офигеть у тебя манеры, – прошептала она, и вдруг, как ни в чём ни, бывало, представилась: – Кстати, меня Катя зовут.

Катя, маленькая Катя.

Моя Катя.

Зверь свернулся калачиком и замурлыкал. Хотя волк не может мурлыкать, но, как ни удивительно, мой смог.

— Сядь, – произнёс я жёстче, чем надо было. – Что с ногой?

— А представиться сначала? – огрызнулась она.

— Зачем?

Она забавно фыркнула, и я чуть не улыбнулся.

Проклятие, я сам от себя в шоке.

— Ну, знаете, есть такой этикет, – произнесла она и села на диван. – Принято говорить людям при знакомстве «меня зовут так-то», прежде чем бросать людей на мебель.

— Глупости.

Она пожала плечами.

— Ого, какая крутая берлога, – вдруг выдохнула она, меняя тему. –Ты случайно, не Джеймс Бонд?

— Чего?

— Ну, – хмыкнула она и обвела рукой комнату, – камин, кожаный диван, у тебя даже оружие на стене! Прямо как у супершпиона, только девушки голой в джакузи не хватает.

— Джакузи на втором этаже, – ответил машинально.

Она поперхнулась.

— А ты, я смотрю, с юмором.

— Я не с юмором, Катя.

Она удивлённо смотрела на меня и, кажется, попыталась понять, шучу я или я реально социопат.

А я сам не знал, потому что в этот момент зверь внутри меня затих, сильно принюхался, и выдал новую порцию безумия:

«Она голодная и сильно замёрзла, ещё она устала. Накорми и уложи отдыхать в свою постель. Рядом с собой. Навсегда».

— Чёрт, – выдохнул вслух.

— Что такое? – испугалась она.

— Ничего. Просто сиди здесь.

— Слушай, а ты всегда такой гостеприимный? Или только перед полнолунием?

И нервно хихикнула, а я замер.

Полнолуние через три дня.

Если она не уйдёт до полнолуния, я превращусь, а она будет рядом, то…

— Нога сильно болит? – спросил я.

— Терпимо, – улыбнулась она. – Не обращай внимания.

Я кивнул.

— Тебе нужно позвонить, сообщить, что ты жива? У меня есть спутниковый телефон.

Она вздохнула.

— Да, надо сообщить. Мой телефон утонул в болоте. Красиво так утонул, с пузырьками.

— Зачем ты вообще сюда припёрлась?

— Искала город, – ответила она и пожала плечами. – Город Семи Ветров, легендарное городище шаманов. Я историк, этнограф и реставратор. Короче, копаюсь в старом дерьме.

— Здесь нет никакого города, – выдал я резко. – Никогда не было.

Она удивлённо подняла бровь.

— А ты откуда знаешь?

— Я хозяин этой земли, – ответил я. – И я знаю всё, что здесь было и есть. Города нет. Забудь.

— Странный ты, – протянула она. – Ладно, хозяин, как тебя звать-то? А то неудобно, ты меня в дом пустил, а я тебя мысленно «лешим» называю.

— Олег.

— Олег, – повторила она, и улыбнулась.

У неё была красивая и тёплая улыбка. И чёртовы ямочки на щеках.

Зверь внутри растаял и потёк лужицей умиления.

— Красивое имя. Древнее и княжеское, – произнесла она.

— Ты всегда так много болтаешь?

— Ты всегда такой бука? – парировала она.

Мы смотрели друг на друга.

Дождь хлестал в окна.

Камин потрескивал.

Её запах заполнял комнату, дом, мою голову, мою душу.

Я должен был её выгнать. Сейчас. Пока не поздно.

Но вместо этого я спросил:

— Есть хочешь?

Она просияла.

— О, боже, да! Я с утра не ела! Готова даже сама всё приготовить, если вдруг ты не можешь или тебе лень! Кстати, я потрясающе готовлю! Например, могу макароны отварить…

Я не выдержал. Уголок моего рта дёрнулся вверх.

— Сиди. Я сам. И разденься, а то простудишься.

Я пошёл на кухню, а она осталась на диване, маленькая, мокрая, чужая. И моя одновременно.

Достал рагу из холодильника и попытался не думать о том, какие её волосы на ощупь.

Не получилось.

ГЛАВА 3

* * *