Татьяна Михаль "Трофей одинокого зверя"

— КАТЯ —

Я стянула с себя парку и бросила её на пол.

Руки дрожали от холода, страха и адреналина, который потихоньку рассасывался, оставляя после себя осознание: я влипла. По самые уши.

Парка упала на идеально чистый пол и растеклась по нему мокрым пятном, как дохлая медуза.

— Ой, – сказала я вслух. – Пожалуйста, извините.

Ответа не последовало.

Олег был на кухне.

Я более внимательно огляделась. И офигела.

Ребята, это был не дом.

Это был... космос.

Если бы я не знала, что нахожусь в тайге, то решила бы, что попала в дизайнерское лофт-пространство в центре столицы.

Только за окнами вместо пробок была стена дождя и вековые деревья

Камин из чёрного камня. Натурального, матового, с прожилками.

Внутри горел огонь, прикрытый стеклянной дверцей.

Рядом стояла поленница, дрова были сложены не абы как, а идеальной пирамидой.

Я такие в соц. сетях видела у девушек, которые помешаны на порядке.

Там ещё подпись обычно стоит: «Мой идеальный вечер у камина».

У меня так никогда не будет, потому что мои дрова будут точно валяться, как попало, а камин я вообще не умею разжигать.

Задрала голову.

Потолки высоченные.

Балки из грубого дерева, но обработанного так, что это выглядело ультрасовременно.

Окна в пол. Панорамные.

Сейчас в них хлестал дождь.

Пол – это частично паркет, частично плитка.

Мебели было минимум.

Чёрного цвета огромный и кожаный диван, такие же два кресла.

Журнальный стол из слэба дерева, залитого эпоксидкой.

Очень красиво и безумно дорого, а ещё ни одной лишней вещи.

Я покрутила головой.

Ни пылинки, вообще никакого лёгкого бардака. Ни чашки, забытой на столе, или пульта не на месте.

Короче, вообще ничего человеческого.

Плед на кресле был сложен идеальным прямоугольником. И готова поклясться, он линейкой мерил, когда его складывал и укладывал.

— Твою ж дивизию, – прошептала я. – Да тут прямо военный порядок.

Никаких женских штучек, типа цветочков, дурацких статуэток, вообще ни одного намёка на то, что в этом доме бывает женщина.

И тут до меня дошло, что я сейчас вся мокрая, грязная и с меня течёт, а я стою посреди этой стерильной чистоты, как ходячая катастрофа.

Под ногами уже собралась приличная лужа.

С моих волос капало на кожаный, наверное, очень дорогой итальянский, мать его диван.

— Караул, – выдохнула я.

Нужно срочно что-то делать. Например, хотя бы разуться.

Я осторожно опустилась на самый краешек дивана.

Села, стараясь не касаться спинки, чтобы не намочить ещё и её, и стянула ботинок со здоровой ноги.

Так, а теперь больная.

Я взялась за ботинок на подвернутой ноге и осторожно потянула.

— У-у-у-а-ай! – заорала так, что, кажется, где-то в лесу проснулись все медведи.

Боль прострелила от щиколотки прямо в мозг, словно электрическим током меня ударило.

Мне показалось, что в ногу воткнули раскалённый лом, провернули и оставили там навсегда.

В глазах потемнело, на секунду я вообще перестала видеть.

А когда зрение вернулось, я обнаружила, что по щекам текут слезы.

— Сука, – прошептала я. – Какая же боль.

И тут же:

— В чём дело?

Олег стоял в дверях, и ужасно недовольно смотрел на меня.

— Нога... – всхлипнула я и кивнула на ботинок, который так и остался на ноге. – Всё-таки я здорово её повредила. Подвернула так, что, наверное, перелом. Не знаю, но болит сильно.

Я снова задрала штанину и прошептала:

— Кабзда моей ноге... Видишь?

Лодыжка выглядела так, будто под кожу засунули теннисный мяч. Распухла, покраснела и местами начала синеть.

Классическая гамма «закат в тайге» – багрово-синюшные оттенки. Очень живописно, но я бы предпочла любоваться этим на картине, а не на собственной конечности.

— Только не реви, – вдруг строго и властно приказал Олег.

Я аж поперхнулась слюнями.

— Ч-что?

— Не реви, сейчас посмотрю.

Он подошёл, и тут я заметила, каким красноречивым взглядом он посмотрел на пол, точнее, на лужу, которая с меня натекла, и на грязь, смешанную с тающим снегом. Потом перевёл взгляд на мою парку, которая продолжала медленно растекаться по паркету, как пятно позора.

Он посмотрел на это всё безобразие и поморщился.

Губы поджал так, что они превратились в тонкую линию, но мужчина промолчал.

«Прости, дядя леший, – подумала я. – Вот такая у тебя гостья. Я вообще с порядком не дружу. Я и порядок – вещи несовместимые. Однажды у меня в профиле в соц. сетях стоял статус: «Неряха, разгильдяйка, вечно всё теряю, но зато весёлая». Олег бы точно не стал такой девице, как я писать, чтобы познакомиться».

Он опустился передо мной на корточки.

Осторожно взял мою ногу и, как заправский хирург, почти не причинив боли, снял ботинок.

— Ой, – выдохнула я удивлённо. – А как ты сумел так...

— Тихо, – оборвал он меня.

И начал стягивать носок.

Вот тут мне стало по-настоящему стыдно.

Потому что на мне были носки с сердечками.

С ярко-красными, дурацкими, очень дурацкими сердечками.

Я купила их в супермаркете по огромной скидке за сто рублей, потому что они смешные.

И теперь этот суровый мужик в идеально чистом доме снимал с меня носки с сердечками.

Я мысленно провалилась сквозь землю.

Он даже бровью не повёл.

Просто стянул носок, отбросил в сторону и уставился на мою лодыжку.

Пальцы у него были грубые, мозолистые, но прикасался он осторожно.

Ощупывал кости, давил на опухоль.

— Ай! – взвизгнула я, когда он нажал на самое больное место. – Больно же!

— Терпи.

— Легко сказать!

Он продолжал ощупывать, а я откинулась на спинку дивана и заскулил, как щенок, которого обидели.

Потому что сил терпеть молча не было.

Потому что это была реально адская боль.

Олег вздохнул. Тяжело. Раздражённо. Так вздыхают на детей, которые ноют в очереди в поликлинику.

— Кости целы, – сказал он мрачно. – Но это вывих и одновременно растяжение. Не очень хорошая комбинация. Сейчас всё сделаю.

Он встал и ушёл.

Я осталась одна.

Сидела, шмыгала носом и смотрела на ногу. Теннисный мяч под кожей никуда не делся. Наоборот, кажется, стал больше.

— Красота, – сказала я тоскливо.

Олег вернулся быстро. В руках он нёс медицинский чемоданчик.

— Сначала нужно снять с тебя штаны, – сказал он деловито. – А то потом будет не очень удобно.

Я замерла.

Снять штаны?

Перед ним?

Сейчас?

Я посмотрела на него.

Он смотрел на меня абсолютно спокойно.