Страница 6 из 12
Журнальный стол из слэба дерева, залитого эпоксидкой.
Очень красиво и безумно дорого, а ещё ни одной лишней вещи.
Я покрутила головой.
Ни пылинки, вообще никакого лёгкого бардака. Ни чашки, забытой на столе, или пульта не на месте.
Короче, вообще ничего человеческого.
Плед на кресле был сложен идеальным прямоугольником. И готова поклясться, он линейкой мерил, когда его складывал и укладывал.
— Твою ж дивизию, – прошептала я. – Да тут прямо военный порядок.
Никаких женских штучек, типа цветочков, дурацких статуэток, вообще ни одного намёка на то, что в этом доме бывает женщина.
И тут до меня дошло, что я сейчас вся мокрая, грязная и с меня течёт, а я стою посреди этой стерильной чистоты, как ходячая катастрофа.
Под ногами уже собралась приличная лужа.
С моих волос капало на кожаный, наверное, очень дорогой итальянский, мать его диван.
— Караул, – выдохнула я.
Нужно срочно что-то делать. Например, хотя бы разуться.
Я осторожно опустилась на самый краешек дивана.
Села, стараясь не касаться спинки, чтобы не намочить ещё и её, и стянула ботинок со здоровой ноги.
Так, а теперь больная.
Я взялась за ботинок на подвернутой ноге и осторожно потянула.
— У-у-у-а-ай! – заорала так, что, кажется, где-то в лесу проснулись все медведи.
Боль прострелила от щиколотки прямо в мозг, словно электрическим током меня ударило.
Мне показалось, что в ногу воткнули раскалённый лом, провернули и оставили там навсегда.
В глазах потемнело, на секунду я вообще перестала видеть.
А когда зрение вернулось, я обнаружила, что по щекам текут слезы.
— Сука, – прошептала я. – Какая же боль.
И тут же:
— В чём дело?
Олег стоял в дверях, и ужасно недовольно смотрел на меня.
— Нога... – всхлипнула я и кивнула на ботинок, который так и остался на ноге. – Всё-таки я здорово её повредила. Подвернула так, что, наверное, перелом. Не знаю, но болит сильно.
Я снова задрала штанину и прошептала:
— Кабзда моей ноге... Видишь?
Лодыжка выглядела так, будто под кожу засунули теннисный мяч. Распухла, покраснела и местами начала синеть.
Классическая гамма «закат в тайге» – багрово-синюшные оттенки. Очень живописно, но я бы предпочла любоваться этим на картине, а не на собственной конечности.
— Только не реви, – вдруг строго и властно приказал Олег.
Я аж поперхнулась слюнями.
— Ч-что?
— Не реви, сейчас посмотрю.
Он подошёл, и тут я заметила, каким красноречивым взглядом он посмотрел на пол, точнее, на лужу, которая с меня натекла, и на грязь, смешанную с тающим снегом. Потом перевёл взгляд на мою парку, которая продолжала медленно растекаться по паркету, как пятно позора.
Он посмотрел на это всё безобразие и поморщился.
Губы поджал так, что они превратились в тонкую линию, но мужчина промолчал.
«Прости, дядя леший, – подумала я. – Вот такая у тебя гостья. Я вообще с порядком не дружу. Я и порядок – вещи несовместимые. Однажды у меня в профиле в соц. сетях стоял статус: «Неряха, разгильдяйка, вечно всё теряю, но зато весёлая». Олег бы точно не стал такой девице, как я писать, чтобы познакомиться».
Он опустился передо мной на корточки.
Осторожно взял мою ногу и, как заправский хирург, почти не причинив боли, снял ботинок.
— Ой, – выдохнула я удивлённо. – А как ты сумел так...
— Тихо, – оборвал он меня.
И начал стягивать носок.
Вот тут мне стало по-настоящему стыдно.
Потому что на мне были носки с сердечками.
С ярко-красными, дурацкими, очень дурацкими сердечками.
Я купила их в супермаркете по огромной скидке за сто рублей, потому что они смешные.
И теперь этот суровый мужик в идеально чистом доме снимал с меня носки с сердечками.
Я мысленно провалилась сквозь землю.
Он даже бровью не повёл.
Просто стянул носок, отбросил в сторону и уставился на мою лодыжку.
Пальцы у него были грубые, мозолистые, но прикасался он осторожно.
Ощупывал кости, давил на опухоль.
— Ай! – взвизгнула я, когда он нажал на самое больное место. – Больно же!
— Терпи.
— Легко сказать!
Он продолжал ощупывать, а я откинулась на спинку дивана и заскулил, как щенок, которого обидели.
Потому что сил терпеть молча не было.
Потому что это была реально адская боль.
Олег вздохнул. Тяжело. Раздражённо. Так вздыхают на детей, которые ноют в очереди в поликлинику.
— Кости целы, – сказал он мрачно. – Но это вывих и одновременно растяжение. Не очень хорошая комбинация. Сейчас всё сделаю.
Он встал и ушёл.
Я осталась одна.
Сидела, шмыгала носом и смотрела на ногу. Теннисный мяч под кожей никуда не делся. Наоборот, кажется, стал больше.
— Красота, – сказала я тоскливо.
Олег вернулся быстро. В руках он нёс медицинский чемоданчик.
— Сначала нужно снять с тебя штаны, – сказал он деловито. – А то потом будет не очень удобно.
Я замерла.
Снять штаны?
Перед ним?
Сейчас?
Я посмотрела на него.
Он смотрел на меня абсолютно спокойно.
— Я... э-э-э... – начала я.
И тут же покраснела. Потому что вспомнила, что на мне.
На мне были обычные хлопковые трусы, в которых стыдно даже умереть, потому что врачи увидят.
И на этих трусах были... зайчики.
Серьёзно. Маленькие розовые зайчики с ушами по всему периметру.
Я закрыла лицо рукой.
— Господи, – прошептала я. – За что?
— Что? – не понял Олег.
— Ничего, – выдохнула я. – Снимаю.
Я расстегнула джинсы.
Попыталась стянуть их самостоятельно и снова взвыла от боли.
Олег, не говоря ни слова, помог мне. Он просто взял и стянул штанины, приподняв мои ноги.
Я осталась в свитере и трусах с зайчиками, а он даже не посмотрел.
Ноль эмоций.
Я не знала, радоваться или обижаться.
С одной стороны удобно, что не пялится, а вот с другой… А что это со мной не так, что на меня не пялятся?
«Катя, у тебя нога распухла, ты вся мокрая, ужасно грязная, с тебя течёт, и ты в трусах с дурацкими зайчиками. Выдохни и успокойся».
Олег тем временем открыл чемоданчик, достал тюбик с мазью и бинты.
— Сначала обмажу обезболивающей мазью, – объяснил он, не глядя на меня. – Она заморозит ногу, и тебе больше больно не будет. Потом зафиксирую повязкой, а после ты поешь и выпьешь лекарство. Договорились?
Он говорил так уверенно и спокойно, что я вдруг перестала бояться и кивнула.
— Договорились.
Он начал обрабатывать ногу.
Его грубые и сильные пальцы касались моей кожи осторожно, почти нежно.
Мазь действительно заморозила боль, и я смогла выдохнуть.
И тут во мне проснулась Катя-которая-не-умеет-молчать.
— Слушай, – заговорила я. – А ты всегда так встречаешь незваных гостей?
