Татьяна Михаль "Трофей одинокого зверя"

Я вспомнил, как отец смотрел на маму.

Не то чтобы он не любил её. Нет, нет, он заботился, оберегал и все дела. Но смотрел... не как на свою половинку. Я думал, так у всех взрослых.

— А что мама? – спросил я тихо. – Она же... любила тебя, пап...

— Она была хорошей женщиной, Олежа. И она не была иллюзией. Просто женщина, с которой мне было… легко, которую мне повезло встретить, – прошептал отец и протёр лицо, будто умылся.

Потом сжал переносицу, зажмурился, сдерживая слёзы.

— Нет, всё-таки она была самой лучшей. Я относился к ней с уважением. Да, я дал ей всё... И дом, и защиту... Ребёнка. Но любви... той, бешеной, когда без неё дышать не можешь, у нас не было. И не могло быть. Я прожил с ней пятнадцать лет. Ровно столько, сколько отмерено женщинам, которые связались с оборотнями, не будучи нашими истинными парами. Твоя мать знала, на что шла, знала, что так всё будет… Я ей всё расскащал, Олег. И она любила меня, дурочка.

Я вскочил и сжал руки в кулаки.

— Что значит «отмерено»? Скажи мне всю правду!

В глазах отца была боль. Такая мощная, почти осязаемая, что мне самому стало тяжело дышать.

— От истощения, сынок. Мы, оборотни. У нас энергия особая, сильнее, чем у обычного человека. Нам нужна сильная пара, чтобы она могла выдержать нашу мощь и энергию. Простая женщина, живя с нами, отдаёт себя капля по капле. Греет нас своей жизненной силой, сама того не зная. Лет через десять-пятнадцать… всё.

Меня затрясло.

— То есть ты хочешь сказать... мама, она... умерла из-за тебя?

— Из-за нас, – поправил отец. – Из-за проклятия, Олег. Из-за того, что я не нашёл способ его снять. Никто из нашего рода не смог. Из-за того, что я поверил, будто смогу жить как человек. Но не вышло...

Он подошёл ко мне вплотную и положил руки на плечи, потом сжал их так, что мне стало больно.

— Запомни, мои слова, сынок. Если встретишь женщину и покажется тебе, что она твоя судьба, ни за что на свете не верь. Это обман, проклятие дразнит тебя! Слышишь? Гони её, пока не поздно, или найди простую женщину, да живи с ней, зная, что убиваешь её с каждым днём. Но зато ты узнаешь, что такое жена и дети, увы, но третьего не дано. Истинной пары у нас нет. Забудь об этом. Мы навсегда одиночки, и это наше бремя.

Я глядел в его глаза и видел там горькую, безысходную и страшную правду.

— Отец, я найду способ, – произнёс тогда в ответ на его предупреждение. – Я сниму проклятие.

Отец лишь усмехнулся.

— Я тоже так думал, когда был молодой и горячий, прямо как ты сейчас. Да, сынок, ты ищи, только помни, что пока ищешь, никого не подпускай до себя, потому что если подпустишь, то убьёшь, и себя потом ты не простишь. Мне тяжело и больно, я ведь привязался к твоей маме… Всё, уходи, я устал.

Я кивнул. Отец убрал руки с моих плеч, и они словно плети повисли вдоль его тела.

Я развернулся и медленно вышел из комнаты, спустился на крыльцо и сел на ступени.

Сидел и смотрел на звёзды. Мне было тринадцать, и я узнал, что мы, Громовы, обречены на вечное одиночество.

Тогда я и дал себе клятву, что не женюсь, и не подпущу к себе ни одну женщину ближе, чем на одну ночь. Я буду утолять голод, но никому не дам надежды. И себе в первую очередь.

А проклятие... Что ж, либо я найду способ его снять и уничтожить, либо мой род на мне и прервётся. Вот так.

* * *

Семь лет спустя

Мне двадцать. Я вернулся из армии. Отслужил спецназ, навоевался на годы вперёд.

И возвращался домой, в тайгу.

Хотел отца увидеть, рассказать ему, как у меня дела. Мы так давно с ним не виделись.

Зашёл в дом, а там было пусто.

Меня встретил очень нехороший запах пустоты. И накрыло ощущение беды.

В тот же день я нашёл отца в лесу у старого городища, где по легендам жили шаманы, что и прокляли нас.

Отец был в облике зверя, он был весь разорван. Большой, чёрный, свирепый волк был повержен.

Рядом лежал ещё один здоровенный волк, он был серый. И это была битва насмерть.

Отец убил своего противника, но и сам не выжил.

Я стоял над ним и долго смотрел на тело.

Так давно его не видел... Приехал, а он мёртв. Папа...

В доме на кухне я нашел записку, на ней было наспех написано карандашом:

«Сынок, если что, прости меня. Чужак пришёл на нашу землю и бросил мне вызов. Я не мог не ответить. Береги себя. Люблю тебя. Отец».

Я сжёг его тело по нашему обычаю.

Пепел развеял над тайгой.

Именно в ту ночь я поклялся снова.

Я найду потомков тех шаманов, и узнаю, как снять проклятие.

Или просто умру. Один.

* * *

...Прошло ещё семнадцать лет.

Я построил дом, открыл охранную фирму. Всё это время жил один. Я всегда один.

Иногда ездил в город, находил женщину на ночь, чтобы заглушить голод.

Утром всегда уходил, не прощаясь.

Никто не жаловался, ведь я честно предупреждал, что никаких серьёзных отношений. Одна ночь и на это всё.

Иллюзий, о которых рассказывал отец, со мной не случалось, и честно говоря, я радовался этому.

Я стал легендой у себя в компании.

Олег Громов – вечный холостяк, хозяин тайги. Суровый, дикий, недосягаемый. Смешно.

Иногда мне кажется, что я просто идиот.

Потому что в ту ночь, когда разверзлись хляби небесные, а река вышла из берегов, отрезая от большой земли, в мою дверь постучалась ОНА.

Маленькая, мокрая, злая женщина.

Я открыл дверь и понял, что всё, пропал. Хана мне.

Зверь внутри меня, который все годы с моего совершеннолетия молчал, поднял голову и зарычал, как бешеный «Моя!»

А я стоял и смотрел, как с её одежды и тёмных волос течёт вода, и с ужасом подумал: «Нет, только не это. Только не сейчас. Только не ОНА».

Потому что я знал: это морок.

И совсем скоро полнолуние.

ГЛАВА 2

* * *

— ОЛЕГ —

Запах я почуял за километр.

Сначала подумал: показалось.

В такую погоду, когда небеса решили устроить всемирный потоп, а ветер ломал деревья как спички, нормальные люди сидят дома и пьют чай.

А если у них нет дома, то ищут, где спрятаться.

Но не в моей тайге. Не на моей территории.

Я сидел в кресле, смотрел на мониторы системы безопасности и пил кофе.

На экранах сплошником серая стена дождя.

Камеры захлёбывались водой, но кое-что показывали.

Лес был пуст, всё зверьё попряталось.

Река бурлила, скоро выйдет из берегов, это я знал и без камер.

И тут появился неправильный запах.

Человек и чужак.

Я встал и подошёл к окну, вслушался в ветер.

Там, за шумом дождя, треском деревьев и воем урагана билось маленькое и испуганное человеческое сердце. И оно приближалось.

— Какого чёрта? – спросил у пустоты.

Пустота не ответила.

И тут я понял. человек не просто шёл мимо, этот дурак пересёк границу моего участка!

— Твою мать, – со злостью выдохнул я.

Внутри поднялась волна звериной и дикой ярости.

Это моя земля! Я здесь хозяин! А какой-то идиот посмел сюда зайти без моего разрешения?!

Ярость захлестнула разум.

Почувствовал, как когти начинают прорезаться из-под ногтей, глаза меняли цвет, и зверь внутри поднимал голову и скалил зубы.

Сейчас я найду нарушителя и разорву его!

После брошу лесным волкам на съедение.

С мрачным и решительным настроем пошёл к двери и распахнул её.

В лицо ударила стена воды, но я даже не поморщился.

Это была женщина, настоящая идиотка, которая решила прогуляться по тайге в конце марта, да ещё под ураганом.

Мокрая и дрожащая, она смотрела на меня своими огромными синими глазами и пыталась что-то сказать.

С её волос текла вода, с губ срывалось судорожное дыхание, а её запах ударил мне в голову так, что я пошатнулся.

Запах был сладкий, терпкий и до невозможности знакомый и родной.

Это был тот аромат, который волки ищут всю жизнь, и о котором говорил мне отец.

Зверь внутри меня застыл, а потом словно взорвался.

«МОЯ!» – зарычал он так, что у меня уши заложило. – «МОЯ! МОЯ! МОЯ! Падай к её ногам! Лижи ей руки! Защищай любой ценой! Люби её!»

Я сжал руки в кулаки.