Страница 4 из 12
Тогда я и дал себе клятву, что не женюсь, и не подпущу к себе ни одну женщину ближе, чем на одну ночь. Я буду утолять голод, но никому не дам надежды. И себе в первую очередь.
А проклятие... Что ж, либо я найду способ его снять и уничтожить, либо мой род на мне и прервётся. Вот так.
* * *
Семь лет спустя
Мне двадцать. Я вернулся из армии. Отслужил спецназ, навоевался на годы вперёд.
И возвращался домой, в тайгу.
Хотел отца увидеть, рассказать ему, как у меня дела. Мы так давно с ним не виделись.
Зашёл в дом, а там было пусто.
Меня встретил очень нехороший запах пустоты. И накрыло ощущение беды.
В тот же день я нашёл отца в лесу у старого городища, где по легендам жили шаманы, что и прокляли нас.
Отец был в облике зверя, он был весь разорван. Большой, чёрный, свирепый волк был повержен.
Рядом лежал ещё один здоровенный волк, он был серый. И это была битва насмерть.
Отец убил своего противника, но и сам не выжил.
Я стоял над ним и долго смотрел на тело.
Так давно его не видел... Приехал, а он мёртв. Папа...
В доме на кухне я нашел записку, на ней было наспех написано карандашом:
«Сынок, если что, прости меня. Чужак пришёл на нашу землю и бросил мне вызов. Я не мог не ответить. Береги себя. Люблю тебя. Отец».
Я сжёг его тело по нашему обычаю.
Пепел развеял над тайгой.
Именно в ту ночь я поклялся снова.
Я найду потомков тех шаманов, и узнаю, как снять проклятие.
Или просто умру. Один.
* * *
...Прошло ещё семнадцать лет.
Я построил дом, открыл охранную фирму. Всё это время жил один. Я всегда один.
Иногда ездил в город, находил женщину на ночь, чтобы заглушить голод.
Утром всегда уходил, не прощаясь.
Никто не жаловался, ведь я честно предупреждал, что никаких серьёзных отношений. Одна ночь и на это всё.
Иллюзий, о которых рассказывал отец, со мной не случалось, и честно говоря, я радовался этому.
Я стал легендой у себя в компании.
Олег Громов – вечный холостяк, хозяин тайги. Суровый, дикий, недосягаемый. Смешно.
Иногда мне кажется, что я просто идиот.
Потому что в ту ночь, когда разверзлись хляби небесные, а река вышла из берегов, отрезая от большой земли, в мою дверь постучалась ОНА.
Маленькая, мокрая, злая женщина.
Я открыл дверь и понял, что всё, пропал. Хана мне.
Зверь внутри меня, который все годы с моего совершеннолетия молчал, поднял голову и зарычал, как бешеный «Моя!»
А я стоял и смотрел, как с её одежды и тёмных волос течёт вода, и с ужасом подумал: «Нет, только не это. Только не сейчас. Только не ОНА».
Потому что я знал: это морок.
И совсем скоро полнолуние.
ГЛАВА 2
* * *
— ОЛЕГ —
Запах я почуял за километр.
Сначала подумал: показалось.
В такую погоду, когда небеса решили устроить всемирный потоп, а ветер ломал деревья как спички, нормальные люди сидят дома и пьют чай.
А если у них нет дома, то ищут, где спрятаться.
Но не в моей тайге. Не на моей территории.
Я сидел в кресле, смотрел на мониторы системы безопасности и пил кофе.
На экранах сплошником серая стена дождя.
Камеры захлёбывались водой, но кое-что показывали.
Лес был пуст, всё зверьё попряталось.
Река бурлила, скоро выйдет из берегов, это я знал и без камер.
И тут появился неправильный запах.
Человек и чужак.
Я встал и подошёл к окну, вслушался в ветер.
Там, за шумом дождя, треском деревьев и воем урагана билось маленькое и испуганное человеческое сердце. И оно приближалось.
— Какого чёрта? – спросил у пустоты.
Пустота не ответила.
И тут я понял. человек не просто шёл мимо, этот дурак пересёк границу моего участка!
— Твою мать, – со злостью выдохнул я.
Внутри поднялась волна звериной и дикой ярости.
Это моя земля! Я здесь хозяин! А какой-то идиот посмел сюда зайти без моего разрешения?!
Ярость захлестнула разум.
Почувствовал, как когти начинают прорезаться из-под ногтей, глаза меняли цвет, и зверь внутри поднимал голову и скалил зубы.
Сейчас я найду нарушителя и разорву его!
После брошу лесным волкам на съедение.
С мрачным и решительным настроем пошёл к двери и распахнул её.
В лицо ударила стена воды, но я даже не поморщился.
Это была женщина, настоящая идиотка, которая решила прогуляться по тайге в конце марта, да ещё под ураганом.
Мокрая и дрожащая, она смотрела на меня своими огромными синими глазами и пыталась что-то сказать.
С её волос текла вода, с губ срывалось судорожное дыхание, а её запах ударил мне в голову так, что я пошатнулся.
Запах был сладкий, терпкий и до невозможности знакомый и родной.
Это был тот аромат, который волки ищут всю жизнь, и о котором говорил мне отец.
Зверь внутри меня застыл, а потом словно взорвался.
«МОЯ!» – зарычал он так, что у меня уши заложило. – «МОЯ! МОЯ! МОЯ! Падай к её ногам! Лижи ей руки! Защищай любой ценой! Люби её!»
Я сжал руки в кулаки.
«Заткнись», – зашипел зверю.
Но зверь не заткнулся, он забился внутри меня, требуя, чтобы я схватил её в охапку, внёс в логово и никогда больше не отпускал, а человек помнил заветы отца.
Я глядел на эту мокрую, дрожащую и испуганную девушку и думал, что она лишь наваждение.
Но зверь орал: «Нет! Она настоящая! Чувствуешь её запах?! Так пахнет твоя пара!»
— А вы, я смотрю, тут самый главный леший?
Я изнутри разрывался на части.
— Как ты здесь оказалась? – прорычал безумным голосом.
— Впустите погреться? – пискнула она, глядя на меня снизу вверх. – А то я тут, кажется, немного заблудилась.
Я хотел прогнать её. Заявить ей: «Убирайся, пока я не сделал тебе больно и мой зверь не вырвался на свободу. Или пока я не поверил в эту ложь».
Вместо этого шагнул в сторону и пропустил её в дом.
Она прошла мимо. Такая маленькая, мокрая, пахнущая дождём, лесом и страхом, и этим проклятым запахом.
Её кожа пахла домом, как будто она всегда была моей.
Зверь внутри выл от счастья.
Я же возненавидел каждую секунду.
* * *
В доме она остановилась посередине гостиной и замерла, оглядываясь.
Вода с её куртки стекала прямо на мой идеально чистый пол, который я собственными руками вчера мыл, потому что не выношу бардак.
Я закрыл дверь и повернулся, вдруг увидел, что она хромает.
И тут зверь снова включил режим истерики.
«Она ранена! Ей больно! Помоги ей, спаси! Срочно!»
Человек пытался сопротивляться, но зверь был сильнее.
Я подошёл к ней, схватил в охапку и, игнорируя её писк, донёс до дивана и бросил на него.
Аккуратно бросил. Ну, насколько я вообще умею аккуратно.
Наверное, она приложилась спиной посильнее, чем надо.
