Татьяна Михаль "Трофей одинокого зверя"

— Я... э-э-э... – начала я.

И тут же покраснела. Потому что вспомнила, что на мне.

На мне были обычные хлопковые трусы, в которых стыдно даже умереть, потому что врачи увидят.

И на этих трусах были... зайчики.

Серьёзно. Маленькие розовые зайчики с ушами по всему периметру.

Я закрыла лицо рукой.

— Господи, – прошептала я. – За что?

— Что? – не понял Олег.

— Ничего, – выдохнула я. – Снимаю.

Я расстегнула джинсы.

Попыталась стянуть их самостоятельно и снова взвыла от боли.

Олег, не говоря ни слова, помог мне. Он просто взял и стянул штанины, приподняв мои ноги.

Я осталась в свитере и трусах с зайчиками, а он даже не посмотрел.

Ноль эмоций.

Я не знала, радоваться или обижаться.

С одной стороны удобно, что не пялится, а вот с другой… А что это со мной не так, что на меня не пялятся?

«Катя, у тебя нога распухла, ты вся мокрая, ужасно грязная, с тебя течёт, и ты в трусах с дурацкими зайчиками. Выдохни и успокойся».

Олег тем временем открыл чемоданчик, достал тюбик с мазью и бинты.

— Сначала обмажу обезболивающей мазью, – объяснил он, не глядя на меня. – Она заморозит ногу, и тебе больше больно не будет. Потом зафиксирую повязкой, а после ты поешь и выпьешь лекарство. Договорились?

Он говорил так уверенно и спокойно, что я вдруг перестала бояться и кивнула.

— Договорились.

Он начал обрабатывать ногу.

Его грубые и сильные пальцы касались моей кожи осторожно, почти нежно.

Мазь действительно заморозила боль, и я смогла выдохнуть.

И тут во мне проснулась Катя-которая-не-умеет-молчать.

— Слушай, – заговорила я. – А ты всегда так встречаешь незваных гостей?

Это я решила пошутить, если что.

Олег поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Ты не гостья, а проблема.

Я фыркнула.

— Пф! С любым человеком может случиться беда. И ты, Олег, не исключение. Помощь мне – это плюсик в карму. Быть может, в будущем, если... Ну, не дай бог, конечно, но, если случится беда – тебе тоже помогут. Я верю в бумеранг, он всегда возвращает как зло, так и добро.

Он ничего не ответил, просто продолжал бинтовать мою ногу.

Молчал, как бука.

— Ты вообще разговаривать умеешь? – не унималась я. – Или только «сядь», «не реви», «ты проблема»?

— Умею, – буркнул он.

— О, прогресс! – улыбнулась я. – Слушай, а почему у тебя в доме так... идеально? Ты что, перфекционист? Или просто женщин боишься? Просто женщины умеют наводить лёгкий хаос, который добавляет пространству изюминки и особого уюта. Я вижу, что женщина в этом жоме не живёт.

Он замер на секунду. Потом продолжил бинтовать.

— Порядок должен быть порядком, – сказал он, а про женщину ни слова.

— А, понятно, военная выправка. У моего деда так было, всё по линеечке. Помню, он меня в детстве строил, если я игрушки не убирала. Я тогда поклялась, что буду жить в творческом беспорядке, и вот живу.

Он закончил с бинтом и поднял голову, внимательно посмотрел на меня.

— По тебе видно.

И в этом «по тебе видно» было столько всего не очень приятно. Например, вижу, что ты неряха, и что ты дура, да и вообще ты конкретно влипла.

— Готово, – буркнул он, вставая. – Сиди, я сейчас принесу поесть.

И ушёл.

— Ну, Катя, – прошептала я. – Ты влипла по полной.

Но знаете что? Этот Олег мне понравился. Да, вот так, почти с ходу.

Да, он странный и весь такой мрачный, но ногу забинтовал, не выгнал под дождь и даже пообещал покормить.

Я посмотрела на огонь в камине, за окнами выл ветер, а на кухне гремел посудой Олег.

— Могло быть и хуже, – решила я.

Например, он мог оказаться маньяком.

Я откинулась на диван и закрыла глаза всего на минуточку.

Просто чтобы перевести дух.

* * *

— Просыпайся.

Голос выдернул меня из сна.

Я неохотно открыла глаза, увидела, что надо мной стоит Олег с подносом в руках.

— Ты заснула, – объявил он. – Я тебе поесть принёс.

На подносе была тарелка с горячим мясным рагу, хлеб и кружка с чаем. Ещё и кусок пирога с вишней.

Ого, вот это сервис.

Я села и удивлённо взглянула на всё это добро.

— Спасибо, – проговорила тихо. – Большое-пребольшое тебе спасибо, Олег.

Он кивнул и поставил поднос на приставной столик рядом с диваном. Видимо специально его принёс, потому что этого милого маленького столика здесь не было.

И снова он ушёл.

ГЛАВА 4

* * *

— КАТЯ —

Я посмотрела на свои руки.

Грязные.

Под ногтями земля.

На ладонях были разводы от грязи, смешанной с водой.

Я выглядела так, будто не в тайге заблудилась, а полгода в шахте уголь добывала.

И тут прислушалась к себе: мне нужно в туалет.

Очень.

Прямо сейчас.

И как я это сделаю? На одной ноге допрыгаю? И куда?

Я не знаю, где у него санузел.

А у меня нога травмирована. И костылей нет.

И вообще, я в одних трусах и свитере, и это не та ситуация, в которой хочется ковылять на публике.

Я тяжело вздохнула.

— Олег! – крикнула я.

Но ответом мне была тишина. Я честно подождала минуту, но всё равно ноль реакции.

— ОЛЕ-Е-Э-ЭГ! – заорала дурниной и закашлялась.

Горло сразу запершило, как будто я наоралась на концерте и теперь буду немой неделю.

Мужчина появился через секунду. Он стоял в дверях гостиной, и глаза у него были весьма странные.

Они горели, точнее, светились в полумраке комнаты, и в этом взгляде было что-то звериное. Словно он готов был рвать и метать, убивать, защищать.

Он осмотрелся.

Увидел, что опасности нет, никто на меня не нападает, я просто сижу на диване живая и здоровая.

И его глаза сразу стали обычными.

Но я всё успела заметить.

И что это было?

— Ты кричала, – произнёс он мрачным тоном, подходя ближе. – Что случилось?

— Я не кричала, я звала тебя, – поправила его и попыталась улыбнуться. Максимально дружелюбно, во все тридцать два зуба. – Я просто попросить тебя хотела, чтобы ты...

— Никогда больше так не делай, – оборвал он жёстко. Провёл рукой по волосам, жест получился нервный. – Не кричи больше так, будто тебя режут. Поняла меня?

Я всплеснула руками.

— Да не кричала я! Ну, то есть кричала, но просто звала тебя! Но я поняла. Прости, пожалуйста.

И сложила руки в молитвенном жесте.

— Мне очень нужно в туалет, – проговорила я. – Да и руки помыть надо, а то грязные. Поможешь?

На лице Олега отразилась такая гамма эмоций, что я на секунду испугалась.