— Есть хочется, Абиссинец.
— Пошли уже.
Вскоре справа показалась вытянутая сопка. Сверяясь с картой, мы обогнули ее по западному склону и вышли на седловину между нею и соседней высотой. Отсюда начинался распадок с третьим ручьем. Крест находился примерно в полуверсте ниже по течению.
Дальше мы почти бежали. Первой показалась старая лиственница, расщепленная молнией. На карте она была отмечена раздвоенным значком. Затем нашлись три валуна у ручья, а за ними распадок расширился в ровную поляну.
— Пришли, похоже, — выдохнул я.
Рыжий остановился рядом.
— И где лагерь?
Поляна была пуста. Ни строений, ни палаток, ни костров. Даже дымом не тянуло.
Мы обошли ее по кругу. Я проверил опушку, заглянул за валуны, поднялся выше по склону. Ничего. Ни следов людей, ни рубленых ветвей, ни утоптанной земли.
— Может, лагерь замаскирован? — предположил Рыжий.
— Целый лагерь так не спрячешь.
— Значит, пришли не туда.
Я развернул карту. Совпадало все: расщепленная лиственница, валуны, ручей, очертания склонов. Крест приходился точно на середину поляны.
— Туда.
— Тогда нас обманули.
Я напился из ручья. По моим прикидкам, до шести оставалось около трех часов.
— Может, Федюков не ту карту дал?
— Такие люди случайно картами не ошибаются. Значит, сделал это намеренно.
Я положил лист на плоский валун и принялся изучать заново. Русло Амура, ручьи, высоты, несколько примет и крест. Даже стрелки, указывающей север, не было.
Возле креста обнаружилась крохотная дырочка. Сперва я принял ее за случайный прокол, но затем заметил похожее отверстие у нижнего края листа.
— Погоди-ка...
Я сложил карту по старым сгибам. Отверстия сошлись.
— Чего там? — Семен наклонился ко мне.
Я поднял сложенный лист к светлеющему небу. Сквозь четыре слоя бумаги проходил один тонкий прокол. Карту проткнули иглой уже сложенной, а потом одну из дырочек обвели крестом.
Развернув лист, я отыскал остальные отверстия. Всего их было четыре, по одному в каждой четверти карты.
— Крест ложный.
— А дырки?
— Одна пришлась на Амур. Там лагерь не поставишь. Вторая — на топь, где ты искупался. Третья — на эту поляну.
— А четвертая?
Последний прокол находился к северо-западу от нас, за округлой сопкой. Там карта показывала другую седловину и небольшой ключ.
— Вот там, похоже, и лагерь.
Рыжий нахмурился.
— Почему?
— Здесь низина. Весной ее затопит, а с обоих склонов поляна простреливается насквозь. Для тайного лагеря место никудышное. У четвертого прокола сухая седловина, рядом ключ и два пути отхода по распадкам. Другого подходящего места на карте нет.
— Далеко?
Я прикинул расстояние.
— Около четырех верст.
— Успеваем?
— Должны, если поторопимся.
Теперь было не до осторожности. Мы рванули вперед, спустились в заросший папоротником овраг, перешли мелкий ручей и снова полезли вверх.
Небо на востоке начало сереть.
— Рассвет? — спросил Семен.
— Похоже.
Распадок постепенно сузился. Впереди темнели два сходившихся склона, между которыми лежала обозначенная на карте седловина. Справа журчал ключ.
— Должно быть здесь, — сказал я.
— Тихо больно.
— Для тайного лагеря в самый раз.
Мы начали последний подъем. До гребня оставалось несколько десятков шагов, когда впереди щелкнул оружейный затвор.
Мы замерли.
— Стой! Кто идет? — раздался голос из темноты.
— Свои! Аден! — крикнул я.
Глава 3. Костра не разводить
После короткой паузы из темноты донеслось:
— Позывные?
— Ры…
Я зажал Семену рот ладонью и потянул вниз. Рыжий от неожиданности дернулся, но я навалился сильнее и повалил его в высокую траву.
— Назовите позывные! — повторил часовой, которого мы так и не разглядели.
Мы лежали молча.
Память Добрецова сработала мгновенно, подсказывая. Пароль мы прокричали неизвестно кому. Часового не видели, в правильное ли место вышли, тоже не знали. Первый крестик на карте уже привел нас на пустую поляну, а эту седловину мы выбрали лишь по косвенным признакам.
С таким же успехом здесь могла оказаться ловушка. Незнакомец уже знал пароль и теперь требовал наши позывные.
— Стоять на месте! — Голос стал жестче. — Буду стрелять!
Я отпустил Семена, приложил палец к губам и указал сперва на заросли справа, потом вниз по склону. Рыжий удивленно посмотрел на меня, однако кивнул.
Мы поползли пятясь назад. Высокая трава надежно скрывала нас. До кустов оставалось несколько шагов, когда сверху снова окликнули:
— Последний раз предупреждаю! Назовите позывные!
Мы не остановились и грохнул выстрел.
Одновременно перекатившись через край небольшой ложбины, мы съехали вниз по траве. Теперь склон прикрывал нас от стрелка.
Рыжий приподнялся на локте.
— Что за цирк, Андрюха?
— Тише.
— Сам ты тише. Я едва язык не откусил.
— Рыжий, мы не знаем, кто там.
— Часовой, кто же еще?
— Ты сам его видел?
— Нет. — Семен задрал голову.
— Вот и я не видел. Пароль мы уже назвали, а место нашли сами, по проколу на карте. Могли и промахнуться. А сюда до нас могли выйти посторонние и снять этот чертов секрет.
Семен осторожно выглянул из-за кочки и тут же втянул голову обратно.
— И то верно.
Сверху снова потребовали остановиться. Голос теперь звучал немного левее. Нас пытались обойти.
Я потянул Рыжего за рукав и указал вниз. Мы отползли еще на несколько саженей, укрылись за вывороченным корнем здоровенной лиственницы и замерли.
Стало тихо. Лишь едва слышно шелестели листья. Кто-то осторожно раздвинул кусты там, где мы лежали несколько мгновений назад.
— Двое, — прошептал Рыжий.
— Уверен?
— Один идет прямо за нами. Второй забирает правее, в обход.
Я тоже прислушался. Первый двигался короткими перебежками и часто замирал. Второго почти не было слышно, но справа время от времени шелестели кусты, пару раз хрустнула ветка.
— Уходим? — спросил я.
— Нет, Абиссинец. — Рыжий улыбнулся. — Сперва поглядим, кто там нас так увидеть желает.
Резон в этом имелся. Если впереди настоящий секрет, следовало убедиться самим. Если нет, оставлять неизвестных за спиной тем более нельзя. Я кивнул.
Рыжий пошарил возле корней и подобрал два голыша размером с кулак. Один передал мне, второй оставил себе, затем показал вниз по оврагу.
Я приподнялся и швырнул камень как можно дальше. Тот врезался в кусты и загрохотал по осыпи.
Шелест наверху стих. Мы тоже выжидали.
Семен бросил свой камень левее. Голыш упал в траву, ударился о сухой ствол и покатился вниз.
Почти сразу справа мелькнула темная фигура. Один из преследователей направился к шуму, второй остался выше, прикрывая товарища.
Рыжий коснулся моего плеча и указал в противоположную сторону.
Мы поползли вдоль склона, удаляясь от ложного следа. Семен выбирал места, где под ногами не трещали ветки. Когда неизвестные останавливались, замирали и мы. Стоило им продолжить движение, как Рыжий снова начинал тянуть меня вперед.
Объясняться не требовалось. Еще в Африке я убедился в отличной пластунской выучке Семена. Мы миновали заросли ольхи, поднялись по неглубокой промоине и оказались на фланге ищущей нас двойки. Оттуда Рыжий повел нас выше, к седловине. Сделав полукруг, мы вышли им в тыл.
Небо уже светлело. Я осторожно раздвинул папоротник и увидел первого неизвестного. Он лежал шагах в тридцати ниже нас, за поваленным стволом, и держал под прицелом дно оврага. Второй короткими перебежками приближался к месту, куда улетели камни.
Оба были одеты странно. Из-под темных плащей виднелись свободные шаровары и короткие сапоги. Лица чем-то вымазаны. На расстоянии люди почти сливались с подлеском.
Двигались они со знанием дела: вместе не сходились, открытых мест избегали, под возможный выстрел не подставлялись.
Я всмотрелся в оружие ближнего. Точно не берданка, затвор другой. Винтовка показалась знакомой. Такая имелась и у крестного: старая шестилинейная Крнка с более толстым стволом.
Подобное оружие могло оказаться у варнаков, контрабандистов или хунхузов. Ни погон, ни кокард, ни иных признаков принадлежности к войску я не заметил.
