— Такими темпами как раз к смене пароля придем.
— Дальше лес должен быть чище, попробуем ускориться.
За ручьем началась заросшая осокой низина. Под травой блестела вода, выступали поросшие мхом кочки. Мы попытались обойти топь, но сухая полоса вскоре закончилась. Пришлось выломать по длинной слеге и пробираться от кочки к кочке, проверяя дно перед собой.
До сухого места оставалось не больше сотни шагов, когда за спиной раздались хлюпанье и вскрик.
Я обернулся. Рыжий провалился между кочками по пояс и, пытаясь выбраться, уходил глубже.
— Не дергайся!
— А я, по-твоему, купаться собрался?!
Я лег животом на широкую кочку и протянул ему слегу.
— Цепляйся. Ногами не молоти, грудью ложись на кочку и ползи ко мне.
— Легко тебе говорить!
— Делай, Рыжий! Времени мало!
Он перестал барахтаться и подтянулся. Я перехватил его за запястье и выволок на твердую землю.
Несколько мгновений Семен лежал, тяжело дыша. Потом сел и осмотрел перепачканную одежду. Вода стекала с шаровар, от него несло болотом.
— Хороша справа. Только выдали, уже стирать надо.
— Цел?
— Кажись, да. Даже сапоги не потерял.
Мы обогнули топь и поднялись по склону. Над головой снова показались звезды. Я нашел Полярную и проверил направление. Обход увел нас к востоку, пришлось забирать левее, возвращаясь на прежний курс.
На небольшом холме ветер донес резкий звериный дух. Я остановился и поднял руку.
— Что? — шепотом спросил Рыжий.
Впереди затрещали ветви, послышалось тяжелое сопение. В темноте мелькнула широкая спина.
— Секач.
Семен вытащил нож.
— Убери. Только разозлишь.
Зверь фыркнул совсем близко. Мы замерли. Через несколько долгих мгновений кусты качнулись, и кабан с треском ушел вниз по склону.
Рыжий убрал нож.
— Жаль. Сейчас бы мяском разжились.
— Тут тебе не кубанская степь. На секача с ножом не ходят.
— Есть хочется, Абиссинец.
— Пошли уже.
Вскоре справа показалась вытянутая сопка. Сверяясь с картой, мы обогнули ее по западному склону и вышли на седловину между нею и соседней высотой. Отсюда начинался распадок с третьим ручьем. Крест находился примерно в полуверсте ниже по течению.
Дальше мы почти бежали. Первой показалась старая лиственница, расщепленная молнией. На карте она была отмечена раздвоенным значком. Затем нашлись три валуна у ручья, а за ними распадок расширился в ровную поляну.
— Пришли, похоже, — выдохнул я.
Рыжий остановился рядом.
— И где лагерь?
Поляна была пуста. Ни строений, ни палаток, ни костров. Даже дымом не тянуло.
Мы обошли ее по кругу. Я проверил опушку, заглянул за валуны, поднялся выше по склону. Ничего. Ни следов людей, ни рубленых ветвей, ни утоптанной земли.
— Может, лагерь замаскирован? — предположил Рыжий.
— Целый лагерь так не спрячешь.
— Значит, пришли не туда.
Я развернул карту. Совпадало все: расщепленная лиственница, валуны, ручей, очертания склонов. Крест приходился точно на середину поляны.
— Туда.
— Тогда нас обманули.
Я напился из ручья. По моим прикидкам, до шести оставалось около трех часов.
— Может, Федюков не ту карту дал?
— Такие люди случайно картами не ошибаются. Значит, сделал это намеренно.
Я положил лист на плоский валун и принялся изучать заново. Русло Амура, ручьи, высоты, несколько примет и крест. Даже стрелки, указывающей север, не было.
Возле креста обнаружилась крохотная дырочка. Сперва я принял ее за случайный прокол, но затем заметил похожее отверстие у нижнего края листа.
— Погоди-ка...
Я сложил карту по старым сгибам. Отверстия сошлись.
— Чего там? — Семен наклонился ко мне.
Я поднял сложенный лист к светлеющему небу. Сквозь четыре слоя бумаги проходил один тонкий прокол. Карту проткнули иглой уже сложенной, а потом одну из дырочек обвели крестом.
Развернув лист, я отыскал остальные отверстия. Всего их было четыре, по одному в каждой четверти карты.
— Крест ложный.
— А дырки?
— Одна пришлась на Амур. Там лагерь не поставишь. Вторая — на топь, где ты искупался. Третья — на эту поляну.
— А четвертая?
Последний прокол находился к северо-западу от нас, за округлой сопкой. Там карта показывала другую седловину и небольшой ключ.
— Вот там, похоже, и лагерь.
Рыжий нахмурился.
— Почему?
— Здесь низина. Весной ее затопит, а с обоих склонов поляна простреливается насквозь. Для тайного лагеря место никудышное. У четвертого прокола сухая седловина, рядом ключ и два пути отхода по распадкам. Другого подходящего места на карте нет.
— Далеко?
Я прикинул расстояние.
— Около четырех верст.
— Успеваем?
— Должны, если поторопимся.
Теперь было не до осторожности. Мы рванули вперед, спустились в заросший папоротником овраг, перешли мелкий ручей и снова полезли вверх.
Небо на востоке начало сереть.
— Рассвет? — спросил Семен.
— Похоже.
Распадок постепенно сузился. Впереди темнели два сходившихся склона, между которыми лежала обозначенная на карте седловина. Справа журчал ключ.
— Должно быть здесь, — сказал я.
— Тихо больно.
— Для тайного лагеря в самый раз.
Мы начали последний подъем. До гребня оставалось несколько десятков шагов, когда впереди щелкнул оружейный затвор.
Мы замерли.
— Стой! Кто идет? — раздался голос из темноты.
— Свои! Аден! — крикнул я.
Глава 3. Костра не разводить
После короткой паузы из темноты донеслось:
— Позывные?
— Ры…
Я зажал Семену рот ладонью и потянул вниз. Рыжий от неожиданности дернулся, но я навалился сильнее и повалил его в высокую траву.
— Назовите позывные! — повторил часовой, которого мы так и не разглядели.
Мы лежали молча.
Память Добрецова сработала мгновенно, подсказывая. Пароль мы прокричали неизвестно кому. Часового не видели, в правильное ли место вышли, тоже не знали. Первый крестик на карте уже привел нас на пустую поляну, а эту седловину мы выбрали лишь по косвенным признакам.
С таким же успехом здесь могла оказаться ловушка. Незнакомец уже знал пароль и теперь требовал наши позывные.
— Стоять на месте! — Голос стал жестче. — Буду стрелять!
Я отпустил Семена, приложил палец к губам и указал сперва на заросли справа, потом вниз по склону. Рыжий удивленно посмотрел на меня, однако кивнул.
Мы поползли пятясь назад. Высокая трава надежно скрывала нас. До кустов оставалось несколько шагов, когда сверху снова окликнули:
— Последний раз предупреждаю! Назовите позывные!
Мы не остановились и грохнул выстрел.
Одновременно перекатившись через край небольшой ложбины, мы съехали вниз по траве. Теперь склон прикрывал нас от стрелка.
Рыжий приподнялся на локте.
— Что за цирк, Андрюха?
— Тише.
— Сам ты тише. Я едва язык не откусил.
— Рыжий, мы не знаем, кто там.
