Рядом кто-то выругался.
— Отпусти его, сволочь!
Рыжий навалился на незнакомца, стараясь стащить его с меня. Бородач качнулся, плечом налетел на жерди, и опоры разошлись.
Продольная слега сорвалась и рухнула рядом с моей головой. Прутья затрещали, несколько связок распустились. На нас посыпался лапник.
Семен снова дернул незнакомца. Шалаш не стерпел и развалился окончательно.
Рыжий с бородачом выкатились наружу вместе с обрушившимися ветками. Я остался лежать на смятой подстилке, придавленный двумя жердями.
Сбросив лапник, я повернул голову. В темноте различил два сцепившихся силуэта. Семен оказался сверху и пытался прижать противника к земле. Тот не суетился: перехватил Рыжего за руку, вывернул ее и одним движением сбросил Сему в сторону.
Бирюков перекатился через плечо, но сразу вновь вцепился в бородача.
Незнакомец успел подняться на колено, подтянул Рыжего к себе, завел его руку за спину и почти прижал лицом к земле. Действовал спокойно, будто заранее знал, что делать.
Я выполз из-под жердей и, не успев подняться, рванулся к бородачу, вцепившись в его ногу.
Он резко обернулся и на мгновение ослабил хватку. Семен вывернулся. Незнакомец попытался стряхнуть меня, но я уже вцепился руками в его пояс. Перед глазами еще плавали темные пятна, сил после удушья почти не осталось, однако отвлечь бородача удалось.
Семен снова навалился сверху.
— Держи его, Андрюха!
Легко сказать. Больно уж здоровый он был, да и я оказался не в лучшей форме. Бородач ударил Рыжего плечом, уперся ладонью в землю и начал подниматься вместе с нами.
— Отставить! — раздался голос Кречета.
Бородач прекратил сопротивляться.
Семен, тяжело дыша, продолжал заламывать ему руку.
— Рыжий, отставить! — жестче повторил Кречет.
Только тогда Семен отпустил незнакомца, и я разжал пальцы на его поясе.
Похоже, ночное нападение устроили люди Кречета. Очередная проверка, будь неладны эти фантазеры.
Бородач спокойно поднялся, стряхнул с рубахи хвою и поправил странный головной убор. Даже не запыхался, вроде бы.
Семен остался возле меня.
— Живой?
— Пока да, — прохрипел я, сел и огляделся.
От нашего шалаша за несколько секунд осталась лишь груда жердей да веток.
Возле Кречета стояли два незнакомых нам человека, такие же рослые и бородатые. Только теперь я понял, что на головах у них были не огромные папахи, а чалмы, похожие на те, что я видел в Адене и на Цейлоне у индусов. Один из них был постарше других.
Из двух шалашей неподалеку выбирались разбуженные ученики. Кривой держался за шею. Монах выглядел так, будто лишь сейчас понял, что произошло. Возле другого укрытия Соболь потирал затылок, а его напарник растерянно ощупывал свой бок.
Остальные проснулись от шума, выглядывали наружу и спрашивали друг друга, что случилось.
Выходит, незнакомцы наведались не только к нам.
— Учебная команда, построиться! — скомандовал Кречет.
Ученики потянулись на площадку. Я все еще не мог отдышаться и растирал горло.
Рыжий наклонился ко мне.
— Был бы нож, я бы иначе бородатого встретил.
Кречет дождался тишины.
— Этой ночью три прибывших мастера-наставника проверили три группы. Результаты плачевные. Две партии условно уничтожены. Абиссинец погиб бы следом, не вернись Рыжий. Эти двое оказали сопротивление, но спасла их случайность, а не предусмотрительность.
Он обвел взглядом строй.
— Остальным радоваться тоже не следует. До вас этой ночью просто не добрались. Абиссинец, доложить, что произошло.
Я прокашлялся, но легче не стало.
— Рыжий вышел до ветру, а я заснул. Очнулся, когда противник уже сидел на мне и душил. Освободиться не выходило. Рыжий вернулся, стащил его, после чего я вмешался, как смог.
— Приближение противника ты слышал?
— Нет.
— Значит, будь ты один, погиб бы, — подвел итог Кречет и повернулся к Семену: — Как сумел подойти незаметно?
— Босиком возвращался. Увидел возле сарая троих. Они разошлись по шалашам, а этот направился к нашему. Я пошел следом и застал его уже внутри.
Кречет задал бородачу короткий вопрос на незнакомом языке. Тот ответил несколькими отрывистыми фразами. Старший из троих перевел.
— Возле входа стояли две пары сапог, — сказал Кречет. — Он решил, что оба спят внутри, и не проверил. Рыжий подошел босиком и застал его врасплох. Не радуйтесь такой удаче. Это тоже случайность.
— Ножи для того и отобрали? Чтобы мы ваших бородачей спросонья не перерезали?
— Мастеров-наставников, — поправил Кречет.
— Хорошо, мастеров-наставников.
— Оружие сдали ради безопасности обеих сторон. Вы не знали о проверке и могли пустить ножи в ход. Наставники тоже действовали без оружия. Но в настоящем столкновении таких условий вам никто не предоставит.
Кречет повысил голос, чтобы слышал весь строй:
— И не думайте, будто ножи сильно изменили бы результат. Нож не поможет тому, кто подпустил противника так близко.
Он сделал шаг в сторону.
— Теперь познакомлю вас как следует. Перед вами мастера-наставники, сикхи из Индии.
Я внимательнее посмотрел на людей в чалмах. Индийцев мне доводилось видеть, особенно в Адене, но сикхов прежде не встречал.
Кречет указал на старшего:
— Мастер Раджит Сингх. Обращаться к нему будете именно так.
Раджит сложил руки на груди и коротко наклонил голову. Двое других остались неподвижны.
— Почему именно они? Многие сикхи служат британской короне, но эти трое выбрали другую сторону. Они сами прошли английскую военную школу, знают, как обучают британских солдат, как устроена их служба и чего от них ждать. За плечами наставников тайная война, ночные вылазки и рукопашные схватки. Именно тонкостями обучения британцев они станут с вами делиться, пока вы здесь.
Кречет помолчал и продолжил:
— Теперь о главном. Днем Абиссинец и Рыжий обошли секрет, зашли часовым в тыл и добрались почти вплотную. Вы своими глазами увидели, что внешнюю охрану можно перехитрить. Однако ночью решили, будто за оградой вам ничего не угрожает.
— Но то учебный секрет был, — возразил кто-то справа. — Настоящие часовые чужого не пропустят.
Кречет повернул голову на голос.
— Часового можно обойти, снять ножом или обмануть. А к тому времени, как в лагере поднимется тревога, половина людей может быть вырезана. Помните об этом всегда.
Возражений не последовало. Урок был хорош.
— Внешний караул не снимает ответственности с тех, кто находится внутри, особенно во время боевых действий, — продолжил Кречет. — Оружие вам не поможет, если будете сопеть в две дырочки. Вас было по двое, вот и учитесь спать по очереди.
Он прошел вдоль строя и остановился напротив середины.
— Один отдыхает, второй начеку, затем меняетесь. Понадобилось отойти, сперва разбуди товарища. Пока один спит, другой отвечает за жизнь обоих.
Кречет выдержал паузу.
— Очередность определяете сами. Вопросы?
Строй молчал.
— Разойдись!
Мы начали расходиться. Раджит что-то тихо сказал своим спутникам. Мастер-наставник, с которым мы боролись, посмотрел на Семена и коротко наклонил голову, вроде как с уважением.
Рыжий ответил так же.
— Похоже, понравился ты ему, — прохрипел я.
— Еще бы. Не каждый день ему с такими рыжими красавцами силушкой мериться выпадает.
— Угу. Давай шуруй спать первым, красавец наш рыжеволосый.
Но через пару шагов мы оба поняли, что спать сегодня негде. Семен упер руки в бока.
— Карачун нашим хоромам пришел, Абиссинец.
— Это точно.
Полностью восстанавливать шалаш ночью не имело смысла. До подъема оставалось недолго, но поспать хотя бы по паре часов было нужно.
Мы оттащили слегу в сторону, сложили рядом целые жерди и убрали обломки, на которые можно было напороться в темноте. Потом собрали лапник. Затоптанные ветки положили вниз, сверху уложили более чистые и остатки папоротника.
Места хватило ровно на одного человека.
Из соседних шалашей доносились приглушенные разговоры. Ученики тоже распределяли смены. Возле одного укрытия уже устроился Сыч, а Бурый забрался внутрь. У другого Соболь сел на землю, подтянул колени и остался смотреть в проход между шалашами.
Теперь возле каждого укрытия кто-нибудь бодрствовал.
Семен кивнул на подстилку.
— Давай все-таки я первый посижу, а ты ложись.
— Добре, через час разбудишь.
Семен разбудил меня, как и обещал. Мне казалось, что я только закрыл глаза. Рыжий улегся на мое место, а я сел рядом. До рассвета мы ещё один раз сменились.
Едва рассвело, Кречет снова построил команду.
Возле сарая стояли четыре деревянные кадки. К каждой привязали по две веревочные петли, сквозь которые продели длинную жердь. Сверху лежали берестяные крышки.
Кречет разбил нас на четверки.
— К реке идете бегом. Двое несут, двое бегут рядом. По команде меняетесь. От своей четверки не отрываться. Обратно принесете воду. Кто расплещет, возвращается и набирает заново.
Кривой поднял руку.
— Бегать не могу.
— От бега освобождаю, от воды нет. Иди следом, догонишь остальных у реки и станешь помогать.
Я, признаться, не понимал, зачем сюда взяли хромого. Кривой был жилистым, и сила в руках была, но для бега по тайге не годился. Значит, чем-то другим сумел зацепить ведомство дяди Аркадия. Недоразумением его появление здесь точно быть не могло.
Мы с Семеном взялись за жердь первыми. С нами поставили Сыча и Бурого. Они должны были бежать по сторонам и сменить нас по команде.
Пустая кадка только с виду казалась легкой. На первых шагах она закачалась, веревочные петли натянулись и принялись дергать жердь то вперед, то назад. Семен рванул, а я попытался держать его темп, но кадка ударила меня по бедру, затем качнулась к Рыжему.
На узкой тропе ее край зацепил ветку. Жердь дернуло, и я едва не выпустил ее. Глянул на Бирюкова своим любимым взглядом, и он все понял без слов. Ноги у этого двужильного просто длиннее, оттого поймать общий ритм было нелегко. Но вскоре кадка почти перестала мотыляться.
Бежать все равно было тяжело. По команде Сыч и Бурый приняли жердь, а мы двинулись рядом. Через несколько сотен шагов сменились вновь.
