— Сухое и чуть повыше. Ограда от ветра прикроет.
Я расчистил участок и отмерил длину будущего укрытия. Две основные жерди установили наклонно и связали наверху. Между ними закрепили продольную слегу, затем добавили опоры.
Гибкие прутья держали хуже веревки, поэтому каждую связку приходилось затягивать по нескольку раз.
Закончив каркас, мы уложили поперечины и принялись накрывать его лапником. Ветви клали снизу вверх, чтобы верхние перекрывали нижние. Края прижали камнями и короткими кольями.
Внутрь первым слоем положили сухие ветки, сверху настелили папоротник, траву и лапник.
Семен забрался внутрь, лег на спину и попытался сесть. Голова уперлась в верхушку шалаша.
— Не разгуляешься тут, Абиссинец.
— Зато теплее, чем под открытым небом. И под дождем мокнуть не придется.
Я осмотрел укрытие изнутри. Между ветками еще оставались просветы, и мы уложили сверху последний слой лапника.
Шалаш вышел небольшим, но крепким. Встать внутри невозможно, зато двое могли свободно лечь и вытянуть ноги.
Рыжий отошел на несколько шагов и оглядел нашу работу.
— Добре. Похоже, знаешь, что делаешь.
Со стороны площадки донесся голос Монаха:
— Еда готова, подходи!
— Вот это сегодня, пожалуй, лучшая новость, Анд… Абиссинец, — оживился Семен.
За время нашей отлучки туша сохатого заметно уменьшилась. Монах и Кривой сняли шкуру, отделили мягкие части, остальное мясо срезали с костей и разделили на длинные тонкие пласты.
В тени уже стояли вешала из жердей. Полосы мяса висели отдельно, не соприкасаясь. От прямого солнца их прикрывали еловые ветви. Вокруг развесили связки полыни, мяты и черемухи, принесенные другими учениками.
Снятую шкуру растянули над местом разделки наподобие навеса.
Кривой осматривал развешанные полосы.
— Травы немного отгонят мух, но надолго не спасут. За мясом придется следить. Появится слизь или дурной запах, сразу говорите. В такую погоду часть все равно может пропасть.
— А три дня оно выдержит? — спросил Соболь.
— Если ветер не стихнет и жара не усилится, но обещать не стану.
Люди собрались на площадке. На больших листьях лежали почти прозрачные ломти мяса, размятые ягоды лимонника, мелко порубленный дикий лук и молодые орехи. Рядом белели сердцевины рогоза.
Сыроежки накололи на ветки, надеясь подсушить на ветру.
— Сегодня едим понемногу, — предупредил Кривой. — Вырезки на всех мало. Остальное должно хотя бы обветриться.
Мясо недолго подержали в соке лимонника, смешав с диким луком. От кислоты поверхность ломтиков посветлела.
— Кислятина вкус крови отобьет, — объяснил Кривой. — Безопаснее мясо от этого не станет, зато проглотить легче.
Он указал на вешала.
— Завтра, коли не испортится, уже побольше поесть выйдет.
Порции получились небольшими.
Я попробовал мясо. Холодное, непривычно мягкое. Кислота лимонника свела скулы. Дикий лук почти перебивал вкус крови, но ощущение сырого мяса никуда не делось.
Рыжий долго рассматривал свою порцию.
— Чего ждешь? — спросил я.
— Думаю, с какого края начинать.
— С любого. Везде одинаково.
Семен отправил в рот кусок, прожевал и поморщился.
— На сало совсем не похоже.
Морщился, но съел все.
Монах жевал спокойно, словно сырая лосятина была для него привычной едой. Молодой ученик рядом долго вертел ломтик в пальцах и лишь потом решился попробовать. Соболь расправился со своей долей первым.
— С голодухи и это в радость, — сказал он.
После еды работа продолжилась. Несколько человек приводили в порядок площадку. Монах и Кривой проверили вешала, перевесив полосы, к которым плохо поступал воздух.
Мы с Рыжим вернулись к шалашу. Семен забрался внутрь и вытянулся на подстилке.
— Ну, почитай, у нас тут барские хоромы.
К вечеру вдоль ограды вырос целый ряд низких шалашей. Площадку очистили от щепок, кости сложили отдельно: мало ли еще пригодятся.
Солнце скрылось за деревьями. Когда ученики разобрались по своим наспех сооруженным укрытиям, прозвучала команда Кречета:
— Учебная команда, построение!
Он дождался, пока все встанут в строй, и продолжил:
— Перед отбоем все ножи сдать. Складывать возле сарая. Утром получите обратно.
По строю прокатился недовольный ропот.
— Это еще зачем? — спросил Соболь. — Сами же говорили, что условия боевые. А теперь без оружия спать?
— Таковы правила лагеря, — ответил Кречет. — На ночь все оружие сдается.
— А если тревога?
— Получите по команде.
Вопросов больше не последовало. Мы подошли к сараю. Кречет принимал ножи и делал отметки в бумаге. Когда оружие сдали, команда разошлась по укрытиям.
Мы с Семеном забрались в шалаш. Рыжий поворочался, устраиваясь поудобнее, и затих.
День выдался тяжелым. Я и не заметил, как уснул.
Проснулся от шороха. Рядом кто-то возился, стараясь выбраться наружу. В тусклом свете, проникавшем через вход, я различил силуэт Рыжего.
— Ты куда? — сонно спросил я.
— До ветру сбегаю.
Семен выполз из шалаша. Сапоги надевать не стал и босиком прошлепал к ограде. Видать, сырая лосятина все-таки пришлась не по нраву.
Я перевернулся на другой бок, подложил под голову руку и снова закрыл глаза.
Очнулся оттого, что не мог дышать.
Чья-то ладонь зажала мне рот и нос. Я дернулся, но человек сидел сверху, коленями придавив мои предплечья к земле.
Я выгнулся всем телом, а незнакомец лишь сильнее навалился на грудь.
Нужно было действовать. Воздуха почти не осталось.
Глава 4. Трое из ларца
Перед глазами потемнело. Я смутно различил бородатое лицо, над которым возвышалась то ли копна волос, то ли огромная несуразная папаха. Гул в ушах нарастал, заглушая удары сердца. Я пытался вырваться, но силы уходили.
Внезапно ладонь, зажимавшая мне рот и нос, соскользнула. Я судорожно втянул воздух и закашлялся.
Рядом кто-то выругался.
— Отпусти его, сволочь!
Рыжий навалился на незнакомца, стараясь стащить его с меня. Бородач качнулся, плечом налетел на жерди, и опоры разошлись.
Продольная слега сорвалась и рухнула рядом с моей головой. Прутья затрещали, несколько связок распустились. На нас посыпался лапник.
Семен снова дернул незнакомца. Шалаш не стерпел и развалился окончательно.
Рыжий с бородачом выкатились наружу вместе с обрушившимися ветками. Я остался лежать на смятой подстилке, придавленный двумя жердями.
Сбросив лапник, я повернул голову. В темноте различил два сцепившихся силуэта. Семен оказался сверху и пытался прижать противника к земле. Тот не суетился: перехватил Рыжего за руку, вывернул ее и одним движением сбросил Сему в сторону.
Бирюков перекатился через плечо, но сразу вновь вцепился в бородача.
Незнакомец успел подняться на колено, подтянул Рыжего к себе, завел его руку за спину и почти прижал лицом к земле. Действовал спокойно, будто заранее знал, что делать.
Я выполз из-под жердей и, не успев подняться, рванулся к бородачу, вцепившись в его ногу.
Он резко обернулся и на мгновение ослабил хватку. Семен вывернулся. Незнакомец попытался стряхнуть меня, но я уже вцепился руками в его пояс. Перед глазами еще плавали темные пятна, сил после удушья почти не осталось, однако отвлечь бородача удалось.
Семен снова навалился сверху.
— Держи его, Андрюха!
Легко сказать. Больно уж здоровый он был, да и я оказался не в лучшей форме. Бородач ударил Рыжего плечом, уперся ладонью в землю и начал подниматься вместе с нами.
— Отставить! — раздался голос Кречета.
Бородач прекратил сопротивляться.
Семен, тяжело дыша, продолжал заламывать ему руку.
— Рыжий, отставить! — жестче повторил Кречет.
Только тогда Семен отпустил незнакомца, и я разжал пальцы на его поясе.
Похоже, ночное нападение устроили люди Кречета. Очередная проверка, будь неладны эти фантазеры.
Бородач спокойно поднялся, стряхнул с рубахи хвою и поправил странный головной убор. Даже не запыхался, вроде бы.
Семен остался возле меня.
— Живой?
— Пока да, — прохрипел я, сел и огляделся.
От нашего шалаша за несколько секунд осталась лишь груда жердей да веток.
Возле Кречета стояли два незнакомых нам человека, такие же рослые и бородатые. Только теперь я понял, что на головах у них были не огромные папахи, а чалмы, похожие на те, что я видел в Адене и на Цейлоне у индусов. Один из них был постарше других.
Из двух шалашей неподалеку выбирались разбуженные ученики. Кривой держался за шею. Монах выглядел так, будто лишь сейчас понял, что произошло. Возле другого укрытия Соболь потирал затылок, а его напарник растерянно ощупывал свой бок.
Остальные проснулись от шума, выглядывали наружу и спрашивали друг друга, что случилось.
Выходит, незнакомцы наведались не только к нам.
— Учебная команда, построиться! — скомандовал Кречет.
Ученики потянулись на площадку. Я все еще не мог отдышаться и растирал горло.
Рыжий наклонился ко мне.
