— За выживание в тайге отвечает ваш боевой товарищ. — Кречет указал на Кривого. — Опыта у него хватает, спрашивайте и учитесь. Мастера-наставники долго служили у англичан и сами прошли их подготовку. Они знают, как действует противник и где у него слабые места. Сейчас, когда британцы начали засылать в эти края небольшие обученные отряды, такой опыт нам пригодится.
— Мало заметить того, кто идет по вашему следу, — добавил Раджит. — Нужно вовремя понять, есть ли у него прикрытие, прежде чем получите пулю в лоб.
Первое упражнение выглядело простым на словах. Каждой паре назначили маршрут. Требовалось пройти его, не оставить заметных следов и вернуться в лагерь так, чтобы наставник нас не обнаружил.
Мы с Семеном двинулись через сухой сосняк. Выбирали твердую почву, обходили грязь, не задевали молодые ветви. Там, где лежала хвоя, ступали осторожно, стараясь не оставлять следов. Дважды меняли направление, останавливались и долго слушали.
Но ни хруста, ни шагов сзади не было.
Возле ручья мы прошли по камням, затем поднялись по сухому склону и сделали приличную петлю. Решив, что никто за нами не появился, вернулись в лагерь с противоположной стороны.
— Оторвались, кажись, — сказал Семен.
Наставника, с которым мы боролись ночью, звали Даршан Сингх. Раджит перевел его имя как Видящий. Даршан выслушал наш доклад и перечислил весь путь почти слово в слово: сосняк, ручей, склон.
Оказалось, все это время он шел сзади.
— Вот же ж, мы ни разу его не слышали, — пробормотал Семен. — И не глухие вроде.
— Вы старались исчезнуть, — объяснил Раджит. — Но ни разу не заставили преследователя пройти там, где могли бы его увидеть. Поэтому не знаете наверняка, оторвались или только решили, что оторвались.
Во второй раз задача изменилась. Теперь следовало не скрыться, а доказать, что за нами идут, выявить преследователя.
Во влажной низине мы нарочно оставили хорошо читаемые следы. Вышли к ручью, некоторое время двигались вдоль воды, затем свернули и широкой дугой вернулись назад. Позицию выбрали на склоне, откуда просматривался наш след.
Ждали недолго. Между деревьями показался Даршан. Он двигался не торопясь, осматривал отпечатки и время от времени прикладывал ладонь ко лбу.
Семен коснулся моего плеча, указал на него и улыбнулся. В это время чья-то ладонь легла мне между лопаток, а другая коснулась шеи Рыжего.
Мы не заметили, как сзади приблизился второй наставник, Балдев Сингх. Раджит перевел его имя как Бог Силы. Даршан спокойно продолжил идти по нашему следу, словно ничего не произошло.
— Убиты, — произнес Раджит, когда мы вышли к лагерю.
— Но мы нашли преследователя, — возмутился Семен.
— Вы нашли человека, которого вам позволили заметить. Значит, он мог быть приманкой.
К вечеру мы повторили упражнение еще несколько раз. Иногда преследователь шел один, иногда наставники менялись ролями. Один нарочно шумел, второй держался в стороне. Один показывался на открытом месте, другой обходил позицию тех, кто пытался следить за ним.
После занятий мы едва держались на ногах. До отбоя пришлось восстановить шалаш. Вернули на место уцелевшие опоры, связали каркас новыми прутьями и набросали сверху лапник. Получилось хуже прежнего, но сил наводить красоту не было.
Перед отбоем опять сдали ножи. Теперь в каждой паре один бодрствовал.
Следующие два дня наставники гоняли нас, учили выявлять лазутчиков, распознавать ложные следы и устраивать скрытые перехваты на тропе. Работали парами и тройками: один высматривает, другой слушает, третий прикрывает отход.
Сказать, что эта наука была для меня совсем новой, не могу. Тот же Албазов со своими пластунами в тайге дал бы этим индусам прикурить, как пить дать. Но наставников, как и говорил Кречет, прислали затем, чтобы мы поняли образ действий противника.
Отдельно нам вбивали в головы приемы английских стрелков: как по коротким командам и перестроениям определить, где наблюдатель, где прикрытие и куда смещается застрельщик.
На четвертый день устроили проверку. Требовалось связать все вместе: заметить слежку, не выдать себя, завести преследователя в засаду и найти того, кто прикрывает его со стороны, самим не подставившись.
Мы с задачей справились, хоть и с оговорками. Остальные тоже прошли проверку лишь частично: нескольких условно убили. На этом наше знакомство с гостями из Индии закончилось.
Раджит признал задачу выполненной и сразу перечислил ошибки. В одном месте Сема слишком резко отвел ветку, я тоже пару раз сплоховал. По словам сикха, засаду мы устроили слишком явно. Будь противник настоящим и хорошо подготовленным, он мог бы раскусить нашу задумку.
— Принцип поняли, дальше будете учиться на практике, — подвел итог Кречет. — Времени, чтобы отточить все навыки до совершенства, у нас нет.
Когда занятия закончились, Кривой осмотрел остатки лосятины и большую часть выбросил в выгребную яму: без соли и обработки мясо стухло. Оставил лишь несколько пластов, которых всем толком не хватило бы и на ужин.
— Запас кончился, — объявил Кречет. — С этого дня кормите себя сами.
Первыми на заготовку провизии назначили Соболя и Бурого. Им выдали плетеную корзину и ножи. Кречет разрешил пройти к определенному участку реки, не выходя за линию секретов.
— Если вернетесь пустыми, голодными останутся все, — предупредил он.
К вечеру Соболь и Бурый вернулись с тяжелой корзиной. Улов был небогатым: четыре крупные рыбины и около дюжины разномастной мелочи. Но после четырех дней на сырой лосятине от вида свежей рыбы на лицах всех учеников появились улыбки.
Кречет отвел место в середине площадки.
— Отныне разрешается одно общее костровище. Огонь разводить только здесь и в установленное время. После приготовления угли погасить.
Крупную рыбу насадили на очищенные прутья, мелкую уложили на плоские камни возле углей. Наконец-то удастся поесть горячего. Жаль, не было котелка, чтобы сварить похлебку.
Я смотрел, как рыба доходит над углями, и вспомнил ночь, проведенную с побратимом на берегу Уссури. Тогда, чтобы не замерзнуть, Илька посоветовал уложить под лапник нагретые камни. Это сильно помогло.
— Рыжий, собирай большие камни. Сейчас нагреем их в костре и уложим под лежанку. Спины прогреем, спать теплее будет.
— А раньше сказать не мог? — Бирюков перестал жевать.
— А ты раньше костер где-то видел?
Он хмыкнул, и мы начали таскать к костру камни. Остальные спросили, что мы задумали, и, поняв идею, присоединились. Вскоре у углей лежала груда булыжников. Перед самым отбоем мы палками перетащили их к шалашам, уложили в ямки под подстилками, засыпали землей и вернули сверху лапник.
— Вот это я понимаю, Абиссинец! — Сема расплылся в улыбке и вытянул ноги на лапнике. — Почитай, как на печи лежишь, и кости хорошо прогревает. Эх, еще бы в баньку да с веничком!
— Будет тебе и банька, и веничек, — улыбнулся я. — Дай срок...
Глава 5. Третий не лишний
Через несколько дней мы перестали считать ушибы, содранные ладони и случаи, когда Кречет объявлял нас условно убитыми.
За оградой наставники устроили полосу, которую Рыжий сразу окрестил бесовым кругом. Начиналась она на дне распадка. Оттуда надо было бегом подняться по крутому склону, перейти ручей по мокрому бревну и проползти под натянутыми веревками. К ним привязали костяные погремушки: заденешь хоть одну, получишь лишний круг.
Дальше шли частокол и болотистая низина, а за ними участок с веревочными петлями, спрятанными в траве. Стоило зацепить одну ногой, как бечева дергала подвешенную погремушку. За каждую сработавшую ловушку назначали лишний круг. Затем следовало перетащить через валежник условно раненого товарища, метнуть нож в деревянную колоду и вернуться в лагерь с мешком песка на плечах.
Пройти полосу быстро было недостаточно. Кречет требовал, чтобы мы делали это бесшумно.
В первый раз Семен попытался взять препятствия с наскока. Легко взлетел по склону, проскочил половину бревна, поскользнулся и рухнул в ручей. Пришлось возвращаться к началу.
Я двигался осторожнее. Не упал, не задел погремушек и обошел первую петлю, но потерял столько времени, что Кречет не преминул это отметить.
Монах лучше всех переносил тяжести. Он взваливал условно раненого на плечо и нес, будто мешок с сеном. Зато под веревками его широкая спина постоянно цепляла сторожки, и справиться с этим он никак не мог.
Кривой проходил круг последним. Подъемы давались ему тяжело, через частокол он перелезал долго, зато почти все ловушки замечал заранее. Там, где остальные видели обычную траву, Кривой будто носом чуял сторожки и обходил их безошибочно.
Сыч и Бурый поначалу не могли договориться меж собой, преодолевая препятствия, но через несколько дней уже двигались слаженно: один проходил опасное место, второй наблюдал и подсказывал. Потом менялись.
Мы с Рыжим тоже притерлись и научились понимать друг друга без слов. Видать, полоса с ее каверзами для того и была устроена, ведь в одиночку выполнить все требования Кречета не получалось.
Семен перестал рваться вперед, а я сократил время на проверку опасных мест. Мы проходили круг быстрее, и проклятые погремушки звенели все реже.
Ночью возле каждого шалаша по-прежнему бодрствовал один из пары. Кречет установил двухчасовые смены. Если наблюдатель засыпал или вовремя не будил товарища, обоих считали уничтоженными, поднимали и запрещали спать до утра.
Через несколько таких ночей тело привыкло просыпаться от первого прикосновения, но полноценным отдыхом это назвать было трудно.
Еда по-прежнему оставалась скудной. Каждый день очередная пара уходила добывать пропитание. Иногда приносили рыбу, орехи, корневища рогоза и съедобные растения, а бывало, возвращались почти с пустыми руками.
Особенно удачным оказался наряд Монаха и Кривого. К вечеру они вернулись с четырьмя зайцами, корзиной грибов и связкой дикого лука.
Зайчатину жарили на сырых деревянных рожнах, воткнутых наискось у огня. Грибы нарезали и разложили на плоском камне возле углей.
Рыжий получил кусок заячьей ноги, втянул аромат и выдал:
— Эх... Как бы сделать так, чтобы Монах да Кривой кажный день за добычей уходили. Авось приноровятся и в следующий раз нам подсвинка приволокут.
Этот заячий ужин вспоминали еще несколько дней.
Утром после очередного бесова круга ворота открылись, и во двор въехала подвода. На ней лежали длинные ящики, несколько скатанных шинелей и треноги в кожаных чехлах. Рядом шли двое мужчин в такой же одежде, как у нас.
Первый был высоким, с седыми висками. Кречет представил его Стрелком. Второго, заметно ниже и круглее, назвал Мерщиком.
Они разгрузили подводу и открыли ящики. В одном лежали винтовки. Английскую винтовку «Ли-Метфорд» я узнал сразу: с такими ходили люди, стрелявшие в изыскателей. Рядом лежала целевая винтовка с длинной прицельной трубой над затвором. Отдельно стояли коробки с патронами, видать, теми самыми, с пулями в мельхиоровой оболочке.
Во втором ящике хранились зрительные трубы, компасы, дальномерные рейки и разные мелкие приспособления.
— Оружие и снаряжение изъято у английских лазутчиков и их помощников, — объявил Кречет.
Стрелок поднял винтовку с трубой.
— Кто-нибудь прежде имел дело с прицельной телескопической трубой?
Я поднял руку.
— Говори, — обернулся Стрелок.
— Делал похожую из половины морского бинокля. Потом пытался приладить ее к берданке.
— И как?
— Стрелять можно дальше и точнее. Вот только толкового крепления сладить не удалось. После пяти-шести выстрелов, а бывало и после двух, прицел сбивался. Приходилось снова пристреливать винтовку. Морока одна, хотя сама мысль дельная.
— Сравни. — Стрелок протянул мне винтовку.
Здесь крепление оказалось иным. Трубку намертво удерживали массивные стальные кольца на жестком основании. Все винты были притерты плотно, без зазоров. Никаких кожаных прокладок и тонких медных пластинок, которыми я пытался зажимать свой бинокль.
— Чувствуешь разницу? — спросил наставник.
— Само собой. Тут мастер делал. Тонкая работа, в сарае одним молотком такую не повторишь.
— Верно. А еще ты, вероятно, выверял ее на одной дистанции и решил, что этого достаточно.
— Нет. Что на разных расстояниях она работает по-разному, я понял почти сразу.
Стрелок кивнул и положил ладонь на зрительную трубу.
— Запомните. Оптическая труба не заставляет пулю лететь дальше. Она лишь помогает лучше видеть цель. Чем дальше цель, тем заметнее действие ветра и падение пули.
Мерщик расставил на дальнем краю поляны вехи и рейки. Он заставлял нас определять расстояние на глаз, а потом проверять шагами и простым угломером. На ближней дистанции небольшая ошибка почти не сказывалась, но чем дальше стояла цель, тем сильнее пуля клонилась к земле.
— Чем больше расстояние, тем выше нужно целиться. Ветер тоже сносит пулю, особенно на излете, и часто дует неодинаково по всей дистанции. Мало посмотреть, как шелестят листья рядом с вами, — предупреждал Мерщик. — Следите за травой по всей линии выстрела, за листьями, дымом и поднятой пылью.
У телескопической трубки хватало недостатков. Линза могла блеснуть на солнце и выдать лежку. На близком расстоянии узкое поле зрения мешало быстро поймать цель. После падения или сильного удара крепление сбивалось, поэтому трубу следовало регулярно проверять.
Часть занятий посвятили обратной стороне стрельбы: тому, как самому не стать легкой целью. Для этого Стрелок вывел нас на поляну между двумя укрытиями.
— От пули не увернешься, — сказал он. — Ваша задача не угадать момент выстрела, а не позволить взять себя на мушку.
Семен первым вызвался пройти поляну. Он рванул широким зигзагом, то и дело меняя направление.
Наставник следил за ним через незаряженную винтовку.
— Убит. Еще раз убит. И еще.
Рыжий добежал до укрытия и недовольно обернулся:
— Я же петлял.
— Правильно петлял. После двух поворотов я уже знал, куда ты сделаешь следующий шаг.
Стрелок объяснил, что опаснее всего двигаться равномерно и по прямой. Но и правильный зигзаг быстро становился предсказуемым. Следовало беспорядочно менять длину перебежек, скорость и направление, использовать каждую складку земли и двигаться поперек линии огня.
Порывистый боковой ветер мог помочь: стрелку приходилось одновременно учитывать движение человека и снос пули.
— Но ветер вас не спасет, — предупредил наставник. — Он лишь добавит противнику еще одну заботу. Остальные проблемы должны доставить ему вы.
Я пошел следующим. Дождался порыва, резко пересек поляну и упал за кочкой. Потом рванул вправо, замер и неожиданно вернулся на несколько шагов назад.
— Убит, — объявил Стрелок, когда я добрался до укрытия. — Но не сразу. Теперь ты хотя бы не был ярмарочной мишенью, как Рыжий. Жизни это не гарантирует, но шансы увеличивает.
