Толпа расступилась, пропуская вперёд могучего детину со шрамом на щеке.
Одарённый. Не полноценный неф, Дар сырой, плохо оформившийся и в основном проявляющийся в изменении самого тела. Даже в одежде заметно, что громила представляет собой сплошную гору мускулов – любой бодибилдер позавидует.
– Ну я, – мрачно отозвался он, глядя на меня исподлобья. Надбровные дуги у него были, как у питекантропа, так что тёмные близко посаженные глаза поблескивали из-под них, словно из-под козырька кепки.
– Кто таков?
– Митяй это Рогов, – негромко ответил стоящий неподалёку Тагиров, потому что здоровяк молчал, насупившись и неотрывно глядя на меня. – Раньше тут в гарнизоне служил, до десятника добрался. Но потом Стрельцов выгнал его за пьяную драку. Сейчас у него артель зверобойная. В Туталах живёт.
– Что ж, Рогов… А я – князь Богдан Аскольдович Василевский. Нефилим в четвертом поколении. Род мой идёт от Всеволода Василевского, получившего свой Дар ещё в походе Ермака, сразу после открытия Ока Зимы. И с тех пор триста лет служит Империи. А сам я – член Священной Дружины. Ордена, который, как в стародавние времена, противостоит таким вот чудовищам.
Я подхватил телекинезом башку войхула и швырнул её на дальний конец стола. Она тяжело загрохотала, кувыркаясь по доскам, и замерла, уставившись пустыми глазницами прямо на набычившегося зверобоя. Я не специально так целился, но вышло эффектно.
– Ну, так и кто из нас тут командовать должен? – процедил я.
Все притихли, переглядываясь друг с другом.
– Или, может, вы не верите, что Стылые у порога? – продолжил я. – Так в этом скоро все сможете убедиться. И защитить вас от них сможем только мы, нефилимы, и Священная Дружина. Но если не нравятся наши порядки – мы никого в крепости силой не удерживаем.
– Да нет, зачем ты так, князь… – отозвался, выдвигаясь вперёд, Филимонов. – Мы ж всё понимаем. Да и сами биться готовы, оружие только дайте. Мы тут в тайге сызмальства охотимся, стрелять умеем получше иного казака…
– Ага! – зло отозвался Погребняк. – Вы сейчас-то вон как огрызаетесь. А винтовки вам выдать – так с вами и вовсе сладу не будет. Мало нам той напасти, что снаружи прёт – так ещё и изнутри удара в спину ждать?
На его слова толпа снова завелась с пол-оборота – полетели упрёки, оскорбления и даже угрозы. Всё-таки Кречет прав – у местных накопилось много претензий к казакам гарнизона, причём вполне обоснованных. И смерть Стрельцова мало что изменила. Это ещё представители чулымцев пока ведут себя тихо. Но их просто мало и, возможно, они плохо говорят по-русски.
Да уж, как мы обороняться-то будем, если и сами тут, как пауки в банке?
Я не дал разразиться очередному скандалу – снова гаркнул во весь голос:
– А ну тихо!
Толпа снова угомонилась, хотя и не сразу. Я продолжил.
– Сказано же – на этом расширенный совет закончен. Идите, готовьтесь к обороне. Может, эти твари уже через час на стены полезут.
– Да не сунутся они, – буркнул Погребняк. – Караулы на стенах уже, пушки заряжены. Один залп дадим – и разбегутся.
– Если бы мы имели дело с обычной бандой – можно было бы так рассуждать, – вмешался Кабанов, тоже поднимаясь с места. – Но чего ждать от Стылых – неизвестно. Так что Богдан прав – не время сейчас разглагольствовать. Расходитесь. А мы останемся малым штабом. Много чего ещё надо решить.
Представители гражданских неохотно потянулись к выходу, бросая на меня хмурые взгляды. Я стоял неподвижно и старался сохранять внешнее спокойствие.
Спустя некоторое время «Медвежий угол» почти опустел. Со стороны гарнизона остались Погребняк, Тагиров и с полдюжины казаков, в том числе уже примелькавшийся десятник Дугин. Со стороны Кречета – всего пара человек, да и те отошли чуть в сторону, маяча где-то у него за спиной. Со стороны Священной Дружины – Путилин, Кабанов, Демьян, Дарина и Орлов со своими двумя телохранителями. У печки копошился персонал трактира.
– Ты… зря так, Богдан, – кашлянув, нарушил долгое молчание Путилин. В голосе его сквозило недовольство. – Эти люди встревожены и напуганы. Им нужно было высказаться.
– А по-моему, всему своё время. И меру тоже надо знать. Они не должны забывать, кто здесь главный.
– Поэтому я тебя и не остановил. Не хватало ещё, чтобы они видели, что единства нет даже на уровне штаба. Но впредь – давай всё-таки действовать по субординации. Тем более что у тебя не всегда получается держать себя в руках.
Шумно вздохнув, я уже открыл было рот, что ответить. Хотелось сказать, что я бы вообще не вмешивался, если бы не увидел, что сам Путилин явно теряет контроль над ситуацией. Но пересёкся взглядом с Демьяном, и тот почти умоляюще покачал головой.
Я промолчал. Пожалуй, сейчас действительно не время для внутренних разборок. Тем более на глазах у Кречета и есаулов.
– Это, кстати, и всех остальных касается, – продолжил Аркадий Францевич, машинально доставая из внутреннего кармана пустую трубку. Курить он бросил ещё незадолго до нашего знакомства, но эту штуку так и не выкинул, и часто крутил её в руках в моменты задумчивости.
– Вчера мы определились, что Священная Дружина станет ядром сил обороны Тегульдета. А я, как начальник экспедиции, возглавлю штаб. На всякий случай спрашиваю снова – никто не собирается оспаривать это решение? Все готовы следовать приказам?
Ответом был нестройный хор голосов, и Путилин встретился взглядом с каждым – похоже, этот вопрос для него был не пустой формальностью.
– Тогда давайте очень коротко и по существу, пока, действительно, Стылые в ворота не постучались…
Они с Кабановым, оттащив сломанный мной в сердцах стол чуть в сторону, подвинули другой и разложили на нём карты окрестностей. Путилин достал блокнот для записей и остро заточенный карандаш.
– Макар, что там у вас с инвентаризацией складов? Оружие, боекомплекты, продовольствие. Мне нужно понимать, какие у нас ресурсы.
Погребняк поднялся с места и отвечал, глядя не на Путилина, а куда-то в стол.
– Оружия-то у нас – как дерьма за баней. Ещё и караван, который вы сопровождали, привёз больше сотни ящиков. В основном винтовочные патроны, взрывчатка, порох россыпью, для охотничьих ружей. Ну, и новых стволов больше сотни. И это только то, что мы уже перегрузили на свои склады. Я так понял, в грузе для Ачинска – примерно то же самое. В общем, есть, чем воевать. У нас у самих на складах штук двести новых винтовок пылится. Так что ещё и часть гражданских вооружить сможем. Хотя… я бы не советовал.
– Необходимости в этом, думаю, пока нет, – согласился Путилин, делая пометки в блокноте. – Что с личным составом? С артиллерией?
– Текущий личный состав гарнизона – восемьдесят восемь человек. Это казаки. Плюс человек сорок гражданской обслуги – в основном члены семей. С артиллерией… На стенах – двенадцать орудий. Но из них восемь – это древние гладкоствольные пушки, двенадцатифунтовые. Им в обед сто лет. Стоят там с момента постройки крепости.
– А остальные четыре?
– Эти новее. Лёгкие трёхдюймовки. Снаряды – в основном шрапнель. И с полсотни фугасных. Вообще, запас снарядов неплохой. Нам их тут тратить-то не на кого. Последний раз крепость пытались штурмовать лет тридцать назад, во время большого восстания чулымцев.
– Так не заржавели хоть пушки-то? Стрелять из них можно?
– Да чего им сделается? Недавно вон использовали, в начале зимы, первый раз за много лет. Какое-то чудище огромное к самым стенам подошло. Вроде Яг-Морта. Отпугнули. К гладкоствольным, правда, ядер всего пара дюжин осталась. Но порох-то есть, и картечь какую-нибудь соорудим. Хоть из гвоздей.
– Это ещё не всё, – вмешался Кабанов. – Я видел в грузе, который для Ачинского острога, две лёгкие горные пушки. Переносные, разборные, под снаряд 65 миллиметров. И боекомплекта к ним порядочно – несколько ящиков. Ещё у нас для ковчегов пулемёты есть, три штуки. И можно их тоже на стены выставить.
– Ого! – азартно хмыкнул Кречет. – Это что же, Максимы у вас? Новомодная штука, в этих краях их ещё не видывали. А боеприпасы под них какие?
– Такой же винтовочный патрон, что и для трёхлинеек, только в лентах. Но механизм капризный, надо подбирать хорошие, чтобы ничего нигде не переклинило. Самое главное, что и Максимы, и те горные пушечки разбираются на несколько частей и легко переносятся даже пешком. Так что можно сформировать небольшое звено мобильной артиллерии. Перекидывать на разные участки стен. А если понадобится – то и в вылазках использовать.
– Да, это очень важно. Возьмите это лично на себя, Борис Георгиевич, – кивнул Путилин. – Теперь дальше. Что с продовольствием-то? Только не юли, есаул! Я уже знаю, что не всё ладно. Говори, как есть.
– Да хреново с продовольствием, чего уж там, – помрачнел Погребняк, переглядываясь с заместителем.
– Насколько хреново? Давай уже весь расклад.
– Расклад… Ну, будет вам сейчас расклад… – есаул достал из кармана мятый листок бумаги, исписанный крупным корявым почерком. Щурясь, пробежался взглядом по цифрам. – Это мы посчитали только то, что у нас сейчас на складах. Но большую часть вы и привезли – до этого мы уже по сусекам подскребали. Осенний-то караван припозднился. Да и вообще в последний год со снабжением из Томска перебои…
– Ближе к делу, есаул.
– Солонина в бочках – сорок пудов. Масла – пудов шесть. Ржаной муки – сто пятьдесят пудов, пшеничной… пудов тридцать. Сухарей… наверное, тоже пудов тридцать наберется. Крупа… Пшено и гречка – пудов по пятнадцать. Горох, перловка…
– Нет, погоди, погоди. Эти цифры мне ни о чем не скажут. В целом-то прикидывали уже – на сколько дней нам хватит?
– Для начала понять надо, сколько у нас ртов, – проворчал Тагиров.
– Священная дружина – сто сорок восемь человек, – отозвался Кабанов. – Плюс двадцать два человека – это караванщики, которые следуют дальше в Ачинский острог.
Путилин повернулся к Кречету.
– Мы с точностью до человека посчитаться не успели, – ответил он. – Тем более что несколько десятков деревенских утром ушли из крепости и подались на запад. Но, по грубым прикидкам… Получается, чуть меньше двух тысяч человек. Из них четыреста человек – это… Будем говорить, моё ополчение. В основном те беженцы, что с Чунгарского стана пришли.
– Ага. Беженцы… – буркнул Погребняк. – Так и говори – бандюганы да каторжане беглые. Знаем мы это ваше таёжное братство.
– Остальные – гражданские из окрестных деревень. Из них чулымцев… человек триста, – закончил Кречет, и бровью не поведя на замечание есаула. – Среди гражданских больше половины женщин, детей.
Путилин вздохнул.
– Мда… Я, честно говоря, думал, про две тысячи человек – это сильное преувеличение. А оказывается, в округе столько людей живёт…
– Многие там и остались, сами ведь слышали, – пожал плечами Кречет. – А в целом – да, вдоль реки места довольно обжитые. Тут ведь от Томска не так далеко. Это уже дальше, за Ачинским острогом – совсем уж дремучая тайга.
– В общем, по провианту… – подытожил Погребняк, отдавая бумажку с записями. – Пудов триста с гаком на наших складах сейчас.
Мне, как и Путилину, эти цифры поначалу ни о чём не сказали. Но, стоило задуматься… В килограммах это… около пяти тысяч? Пять тонн еды – вроде звучит внушительно. Но если пересчитать на количество человек, это что же получается? Всего по два-три килограмма на каждого? И на сколько же можно растянуть это количество? Ну, хорошо, там же в основном мука и крупы всякие, и это их вес в сухом виде. Но даже с учётом этого – выходит совсем негусто. Проедим всё буквально за несколько дней.
– Так, погодите-ка, – помотал я головой. – А как так вышло-то? Неужели у вас нет какого-то… стратегического запаса, что ли?
– Сам же знаешь – в гарнизоне нас осталось сотни полторы вместе с обслугой, – проворчал Погребняк. – Так что того, что есть, нам до весны спокойно хватило бы. Ну и ёщё же мясо, рыба, орехи – всё в соседних деревнях закупаем. Охотники сами сюда тащат. Тайга-то здесь богатая, всегда есть, чем прокормиться.
– Но почему запаса мяса-то нет? Тут же его можно намораживать на зиму целыми тушами?
– Кстати, да, шесть свиных туш есть и одна говяжья, – вмешался Тагиров. – И мелкой дичи пуда на два.
– Где? – нахмурился Погребняк.
– Да Ребров же на старой конюшне начал обустраивать отдельный склад. Крюков там понавешал. Вроде там и рыбы сушеной немного есть.
– Понятно. Я не знал, – с немного виноватым видом буркнул есаул. – Вообще, Ребров же интендантом был. И после его отъезда Стрельцов ещё никого не успел назначить.
– Вот как раз из-за Реброва с провиантом такая паскудная история и складывается, – добавил Тагиров. – Раньше-то чулымцы нам рыбу и дичь круглый год таскали, за копейки. И много чего ещё. А как их начали прижимать, бойкот устроили, ещё прошлой зимой. Стрельцов из-за этого и ввёл для них что-то вроде ясака – чтобы хотя бы запасы провианта пополнять. А они из-за этого ещё больше обозлились…
– Ладно, теперь уже неважно. Всё равно уже не исправить, – прервал его Путилин, в заметном смятении глядя в свои записи.
– Угу. Только вот, получается, к осаде мы вообще не готовы. Застали нас, как в нужнике со спущенными портками, – мрачно проговорил Погребняк. – И с пайками этими… Вообще не знаю, как быть. Просто разделить всё, что есть, по кулькам? Раздать и предупредить, чтобы растягивали их, сколько смогут?
– Нет, это точно плохая затея, – покачал головой Кабанов. – Лучше организовать централизованную выдачу горячей пищи. Варить какую-нибудь кашу или похлёбку в больших котлах, раза два в день…
– Да, так точно лучше, – согласился Путилин. – Отрядим людей в помощь вашему трактирщику, и несколько пунктов выдачи еды организуем. Тут и в казармах.
Мы тут же подозвали Иваныча, хозяина «Медвежьего угла», и озадачили его на этот счёт, назначив ответственным за готовку и раздачу горячей пищи. Срок поставили – до наступления темноты.
– А как я их разберу – кто уже поел, а кто нет? – забеспокоился он. – Вдруг по второму разу подходить начнут? Народу столько… Всех же не упомнишь.
– На первый раз – никак, – решил Путилин. – Люди со вчерашнего дня голодные, пусть поедят вдоволь. А завтра уже подумаем, как организовать раздачу, чтобы было по-честному.
Когда трактирщик отошёл, мы все снова сгрудились плотнее, и Погребняк, обведя остальных хмурым взглядом, продолжил:
– Но вы ж понимаете, что долго мы при любом раскладе не протянем? Ну, дней пять от силы. А про то, что еды мало, наверняка слухи поползут ещё раньше…
– Давайте хоть сами не будем поднимать панику раньше времени, – отрезал Путилин. – В конце концов, мы ещё не в осаде. И возможно, у нас получится хотя бы часть гражданских эвакуировать в сторону Томска.
Будто только и дожидаясь этих слов, дверь в трактир распахнулась, хрястнув с размаху об стену. В трактир ввалился запыхавшийся посыльный.
– Вашблагородие… – невнятно, замёрзшими губами, выговорил он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно. – Там… это… Стылые! Близко!
– Так быстро? – вскочил Погребняк. – Где они, на реке?
– Да с полверсты от стен уже! И они это… Похоже, прям на нас попрут, без передыху! Некоторые уже по склону наверх тащатся.
Мы на несколько секунд замерли, переглядываясь. А потом, как по команде, бросились к выходу.
Глава 4
Остроги в Сайберии, даже основанные относительно недавно, строятся по принципам средневековой крепости. Нижнюю часть стен обычно выкладывают из глыб дикого камня, а верхнюю – из нескольких слоёв брёвен камнедрева, которое по прочности почти не уступает граниту. Создание замкнутого защищённого периметра – это первая и совершенно необходимая мера безопасности. В гарнизонах обычно не больше трёх-четырёх сотен казаков, а в дальних острогах – и того меньше. Однако за счёт стен даже небольшой отряд может успешно обороняться от противников любой численности.
Для дальних острогов это особенно важно. Угроза может исходить откуда угодно – от местных непокорённых племён, от китайских или корейских экспедиционных отрядов, от таёжных чудовищ. Ну и, конечно, есть ещё одна опасность, с которой в последние сто лет люди почти не сталкивались, но забывать про которую не следует. Культисты Чёрного льда. После обращения в Стылых они обычно уходят в самые дальние районы Сайберии, куда люди редко забираются. Но в истории бывали случаи, когда они возвращались. И не просто так, а за добычей.
Из методического пособия «Основы выживания и ориентирования на местности» для студентов Томского Императорского Университета, под редакцией Б.Г. Кабанова (Горный Институт)
Погода по-прежнему стояла ясная, свежий снег искрился на солнце так, что слепил глаза. И тем контрастнее на его фоне смотрелись тёмные угловатые силуэты Стылых, неровной волной накатывающие на крепость.
С первого взгляда становилось понятно, почему для них чаще используют слово «орда». Надвигающуюся на нас силу язык не поворачивался назвать армией или даже отрядом. Существа в ней слишком разномастные, и нет даже намёка на какое-то боевое построение. Впрочем, двигаются они при этом довольно слаженно, не разбредаются. И действительно, уже взбираются по пологому склону холма к крепости.
Выходит, с того момента, как я засёк их во время разведки, они двигались без остановок и в довольно бодром темпе. Даже толстый слой снега их не особо замедлял. Видимо, такое слово, как «усталость» у них в лексиконе отсутствует напрочь.
Найдя в своей сети Око, расположенное ближе всех к противникам, я рассмотрел их чуть получше.
Большую часть орды составляла пехота – обычные люди, обращённые в Стылых. Выглядели они примерно так же, как тот трофейный, которого притащил вчера Кречет. Серая, твёрдая, будто вымерзшая плоть, спутанные, покрытые инеем волосы. Чёрные глаза, чёрные зубы, чёрные кристаллы ледяного эмберита, вросшие в грудь, а у некоторых – и в другие части тела. Облачены в основном в какие-то лохмотья, многие и вовсе полуголые – похоже, после превращения одежда для них потеряла всякое значение. Вооружены в основном всяким примитивным дрекольем – вилы, копья, дубины. Огнестрела я не заметил, да и вообще хоть какого-то дальнобойного оружия. Что немного успокаивало.
Впрочем, на фоне этих оборванцев резко выделялись Стылые более высоких рангов. Они даже по размерам сильно отличались, возвышаясь над толпой, как выпускники над пятиклассниками. Особенно вон тот уродливый громила, похожий на огра. Да сколько же в нём росту-то? Метра три, не меньше! А весом, видимо, и вовсе больше полутонны. Он ещё и тащит на плече какое-то толстенное резное бревно, похожее на языческий тотем.
Причем, похоже, это не просто какой-то дуболом. Держится он в задних рядах, и вокруг него сосредоточились ещё пара десятков Стылых высоких рангов.
Особенно у меня зацепился взгляд за тощих лысых типов, окутанных морозным туманом – те даже не шли, а будто бы скользили вперёд по поверхности снега. Они были обнажены по пояс, торчащие рёбра едва не прорывали синюшную кожу, сплошь изрисованную какими-то спиралевидными узорами. Из плеч и верхней части спины у них торчали длиннющие шипы из кристаллов чёрного льда, образуя этакий стоячий воротник. И бог с ними, с дизайнерскими изысками. Но ледяной эмберит таких размеров содержит в себе огромное количество энергии. Поэтому, сдаётся мне – эти доходяги опасны. На бойцов они не похожи, так что наверняка у них в арсенале какие-то подлые трюки с магей льда.
Я невольно поёжился, вспомнив про ледяное дыхание войхулов. Сегодняшняя короткая схватка в тайге меня здорово охладила, во всех смыслах. В первую очередь – заставила более трезво взглянуть на собственные возможности.
