— Потому что люблю, змеюка, — а от этих слов становится теплее.
Мой брат может неосторожно попасть в больное место, но никогда не бьёт туда намеренно.
— Я тебя тоже, — отвечаю тише. — Но если в понедельник меня ждёт бородатый дед с методичкой по правильному руководству, я перееду к вам.
— Не пугай, — искренне смеётся Ваня. — Надя обрадуется бесплатной няне.
— Тогда разведусь с ней вместо тебя.
— Не получится. Она меня любит.
— У всех свои недостатки, — улыбаюсь на его слова и не грамма не сомневаюсь.
— Кстати, — голос Ивана снова становится подозрительно весёлым, — Надя спрашивает, как ты себя чувствуешь, и просит передать тебе, что лучшее средство от синяков — это мазь. Название она отправила тебе в мессенджер. А что за синяки, Янка?
Я замираю, а рука сама тянется к следу на шее, который я весь день прячу волосами и высокой одеждой.
— Неважно, — стараюсь ответить как можно ровнее. — А Надюше передай спасибо, и что я её всё равно люблю больше тебя.
— Янина, быстро ответила старшему брату, что за синяки, и почему моя жена знает, а я нет? — голос Ивана зазвенел предупреждающими нотками.
— Братик, ты свой командный голос тренируй на моих племяшах, а на мне уже их слишком много сломалось, я не дрессирующаяся.
— Яна! — Ваня зовёт громче, а я нервно хихикаю.
— Плохая связь, братик. Целую!
Быстро отключаюсь, прижимаю мобильный к груди, где бешено колотится сердце, а на губах появляется дурацкая улыбка, которая снова раздражает. Потому что за ней сразу же приходит образ Орлова.
Перед глазами возникает Максим. Мокрые волосы. Серые глаза. Его голос, когда он впервые назвал меня Яной.
Но мне нужно сначала разобраться с этим специалистом, которого не нужно убивать, пока я не увижу этого смертника. А потом… знала бы я, что будет потом, наверное не строила такой коварный и запоминающийся план.
Глава 8
***
Четыре года назад я стоял возле могилы Леры и думал, что худшее уже произошло. Но только со временем понимаешь, как ошибался.
Худшее не всегда происходит один раз. Иногда оно возвращается ежегодно, в один и тот же день, с тем же запахом мокрой земли, привкусом вины и фотографией женщины, которой навсегда осталось тридцать два.
Глеб ждал у входа с двумя стаканами кофе и пирогом моей матери. Шутил, раздражал, заставлял есть. А возле памятника замолчал.
Он умеет быть невыносимым, когда меня нужно вытащить из собственной головы, и исчезать в тишине, когда любое слово становится лишним.
Я рассказал Лере о родителях. О работе. О том, что ничего не изменилось.
О Янине не сказал. Но записка в кармане пиджака будто прожигала ткань.
Впервые за четыре года я приехал на кладбище после ночи, наполненной не кошмарами, а жизнью. С запахом другой женщины на коже. С памятью о её смехе и ногтях.
И это казалось предательством.
Перед уходом я коснулся холодного камня и попросил прощения. И до сих пор не понимаю за что.
За аварию? За то, что не смог удержать Леру? Или за то, что впервые позволил себе думать не только о ней?
На светофоре загорается красный и я останавливаю машину, разжимая пальцы на руле.
Ночь с воскресенья на понедельник я снова смог уснуть.
Без таблеток. Без виски. Без аварии, повторяющейся за закрытыми веками.
И снилась мне Змея. Не обнажённая и не растрёпанная после нашей ночи. Она стояла посреди огромного пустого дома, смотрела на меня своими невозможными зелёными глазами и спрашивала, почему там нет ни одной яркой вещи.
Я не знал, что ответить.
Проснулся до будильника и впервые за долгое время не почувствовал облегчения от того, что сон закончился. А это ненормально.
Мы провели вместе несколько часов. Половину из них она язвила, вторую — провоцировала меня и кусалась. Я знаю о ней достаточно для делового сотрудничества, но почти ничего — о ней самой.
И всё равно сегодня еду на встречу раньше, чем требуется. Потому что хочу увидеть её лицо в тот момент, когда она поймёт, кто именно станет её новым партнёром.
Какое-то идиотское, пацанское желание. И совершенно мне несвойственное.
Светофор переключается. Трогаюсь с места. На соседнем сиденье лежит папка с документами. Глеб прислал предварительную схему движения денег ближе к полуночи.
Седов не просто разваливал компанию. Её методично вели к банкротству. И если бы не кредиторы и те, кому было не выгодно терять эту фирму, она бы даже не досталась Змее.
Деньги выводили через подрядчиков, дробили и отправляли на юг. Конечный получатель скрыт за несколькими подставными структурами.
Но меня снова подталкивает к фамилии Корнеева, хотя он в схеме не фигурирует. Зато одна из компаний четыре года назад поставляла оборудование на объект, куда в день аварии ехала Лера.
Совпадение?
Слабое. Почти несущественное. Но я давно не верю в случайности, если они повторяются в одних документах.
Телефон подключён к системе автомобиля. На экране появляется сообщение от Глеба:
«По старой компании пока пусто. Не лезь вперёд раньше фактов».
Отвечаю голосом:
— Найди Левина из финансового отдела Седова.
Через минуту Глеб звонит.
— Какого именно?
— Андрея. Финансовый аналитик или бухгалтер.
— С чего вдруг?
— Сегодня утром не вышел на связь с новым руководством. Его рабочий телефон отключён.
— И откуда информация?
— От службы безопасности Седова.
— Уже проверяю. Ты сам-то как?
— За рулём, — отвечаю самым нейтральным тоном, но прекрасно понимаю, что Глеб имеет ввиду.
— Я не спрашивал о твоём местонахождении.
— Тогда формулируй точнее, — хмыкаю я.
— Спал? — теперь уже прямо спрашивает он, а я несколько секунд молчу.
— Спал.
— Без кошмаров?
— У тебя работы нет, Авдеев? — вопрос на вопрос отвечаю Глебу.
— Это «да»?
— Занимайся Левиным.
— Понял. Значит, Змея прописалась даже в твоих снах, — довольно произносит Глеб, а я отключаю вызов.
А этот идиот почти сразу присылает смеющийся смайлик.
Но он прав. В мыслях снова появляется Янина. Точнее, её выражение лица в тот момент, когда она найдёт меня в переговорной.
Улыбаюсь. Второй раз за утро. Если так продолжится, придётся записаться к врачу.
Но об этом я подумаю позже, так как офисное здание, где расположена компания Змеи уже видно.
Оно находится в деловом центре города. Стекло, светлый камень, подземная парковка и слишком много дорогих автомобилей, владельцы которых пытаются компенсировать стоимостью машин отсутствие настоящего влияния.
Паркуюсь на гостевом месте и замечаю на ступенях мужчину лет тридцати пяти. Высокий, светловолосый, в тёмно-синем костюме. Открытая улыбка, спокойный взгляд и полное отсутствие желания немедленно продемонстрировать собственную значимость.
И да. Я прекрасно знаю, кто это. Иван Маратович Змея. Старший брат Янины. Фотографию я видел. Но в жизни он производит другое впечатление.
Мягче. Уравновешеннее. Теплее. Полная противоположность сестре. И это почему-то напрягает.
Не потому, что люди в одной семье обязаны быть похожи. Но Иван выглядит человеком, которому никогда не приходилось доказывать право находиться в комнате.
У Янины это доказательство читается в каждом движении.
В поднятом подбородке. В колких фразах. В нежелании принимать помощь. Даже в том, как она уходит первой, чтобы никто не успел уйти от неё.
— Максим Сергеевич? — Иван подходит и протягивает руку. — Иван Змея.
— Рад знакомству, — отвечаю ему на крепкое рукопожатие, но без показательной борьбы.
Ещё одно отличие от сестры. Янина вместо рукопожатия, вероятно, сразу уточнила бы, насколько мне дороги пальцы.
— Отец уже ждёт, — говорит Иван. — Надеюсь, добрались без проблем?
— Да.
— Тогда идёмте. Только предупрежу: утро обещает быть занимательным.
— Почему? — уточняю, а Иван улыбается шире.
— Сестре сообщили о внешнем специалисте, — произносит он спокойно, а я как маньяк пытаюсь уловить какие-то язвительные ноты в его голосе.
— И?
— И она пока никого не убила, — всё в том же спокойно тоне произносит Иван. — Мы считаем это хорошим знаком.
— Почему назначение должно её разозлить?
— Яна не любит, когда ей помогают.
Сокращённое имя неприятно цепляет. Нелогично. Он её брат и имеет полное право так называть. Но в памяти возникает гостиничный номер и её резкое:
«Так меня могут называть только близкие».
— Она воспринимает помощь как сомнение в собственных способностях? — спрашиваю я.
Иван бросает быстрый взгляд.
— Вы всё-таки хорошо изучили досье.
— Привычка, — голос держу, но внутри уже всё звенит от напряжения и предвкушения.
— Тогда вам пригодится ещё одна привычка.
— Какая?
— Быстро уворачиваться, — хмыкает Иван и пропускает меня в одну из дверей вперёд.
— Настолько всё плохо?
— Нет. Я сестру люблю. Она у нас умница, красавица и лучший кризисный управляющий в семье.
