— Но?
— Никаких «но». Просто если Янина улыбается слишком ласково, лучше проверить, не завещали ли вы ей внутренние органы.
— Полезный совет, — хмыкаю я и понимаю, что азарт уже разгоняется по крови.
Мы входим в холл. Иван здоровается с охраной, перекидывается шуткой с девушкой на ресепшене и придерживает дверь перед пожилой сотрудницей.
Ему здесь рады. А вот Янину, судя по собранной информации, здесь уважают. И это разные вещи.
— У вас хорошие отношения? — спрашиваю я уже в лифте.
— С сестрой? Отличные, — спокойно отвечает Иван и переводит на меня внимательный взгляд, будто изучает реакцию на собственные слова. — Она регулярно обещает меня отравить, я напоминаю, что старше и имею право сдать её родителям. Семейная идиллия.
— Действительно, идиллия, — киваю ему.
Двери лифта открываются, но Иван не выходит сразу.
— Один совет, Максим Сергеевич.
— Ещё один? — вопросительно вскидываю бровь, а вот Иван становится предельно серьёным.
— Этот важнее. Если хотите с ней сработаться, не пытайтесь её ломать.
— Я никого не ломаю.
— Тогда вы быстро поймёте друг друга, — он произносит это легко, но смотрит серьёзно.
Иван знает сестру. И в каждом его слове я уже понял, что считывалось. Он защищает её. Это мне нравится.
Мне только не нравится мысль, что защищать её, возможно, придётся именно от меня. Но мы подходим к переговорной. Иван открывает дверь, пропуская вперёд.
Первым замечаю Марата Сергеевича. Рядом с ним сидит Корнеев.
В жизни он выглядит массивнее, чем на фотографиях. Тяжёлый взгляд, седые волосы, дорогие часы и привычка человека считать себя частью любого решения, даже если его не приглашали.
На несколько секунд наши взгляды встречаются, и Корнеев напрягается. Слабо. Почти незаметно. Будто пытается вспомнить меня. Или надеялся больше никогда не увидеть. Но внимание быстро переключается.
Янина сидит справа от отца. Белая блуза застёгнута почти под горло, тёмные волосы собраны в высокий хвост. Перед ней лежат планшет и папка документов.
Точная копия фотографии из досье. Только фотография не могла передать, как резко темнеют её зелёные глаза при виде меня.
На несколько мгновений лицо Янины застывает.
Пальцы сильнее сжимают ручку. И я получаю внутреннее удовольствие от узнавания в её глазах. И я уже считываю, как она всё сопоставляет, анализирует. Умная девочка.
Слегка улыбаюсь ей. А в её взгляде появляется обещание медленной и мучительной смерти.
— Максим Сергеевич, рад приветствовать, — Марат Змея поднимается. — Думаю, с Иваном вы уже познакомились. Это мой старый друг и партнёр Виктор Андреевич Корнеев. А это моя дочь, Янина.
— Мы с Максимом Сергеевичем знакомы, — произносит она раньше, чем я успеваю ответить.
Голос холодный. Почти ледяной. Но я знаю, каким он становится под горячими струями воды.
— Вот как? — удивляется её отец.
— Имели удовольствие случайно пересечься, — отвечаю спокойно.
Янина медленно приподнимает бровь.
— Удовольствие, Максим Сергеевич, понятие субъективное. Некоторым хватает одного раза, чтобы понять: второго они не переживут.
Иван кашляет, скрывая смешок, а вот Марат Сергеевич смотрит на дочь с недоумением.
И только Корнеев — на меня. И слишком внимательно.
— Тем лучше, — продолжает Марат Сергеевич. — Не придётся тратить время на знакомство. Янина, Максим Сергеевич будет работать с тобой над новой фирмой. Он лучший специалист по кризисному управлению и финансовому аудиту из всех, кого я знаю.
Зелёные глаза Янины становятся почти чёрными.
И пускай улыбка остаётся ласковой, но вот даже у меня побежал холодок по спине от опасности, которую она скрывает за ней.
— Как предусмотрительно, папа, — произносит она. — Ты купил убыточную компанию и сразу привёл Орлова. Осталось понять, кого из нас ты собираешься спасать первым: фирму от банкротства или меня — от сомнений в собственной профессиональной пригодности.
Иван перестаёт улыбаться, а Марат Сергеевич хмурится.
А я понимаю две вещи.
Первая: Иван был прав. Янина воспринимает помощь как недоверие.
Вторая: работать с ней будет намного сложнее, чем я предполагал.
И, к собственному удивлению, я этому рад этому до чертиков. Таких Змей у меня не было никогда.
Глава 9
***
Я знала. Нет, не точно, конечно.
Но ещё в самолёте, возвращаясь ночью домой, сложила факты в одну неприятно стройную картину.
Орлов знал моё имя. У него было досье. В гостиничном номере он потребовал отчёт по южным филиалам. Отец отказался называть внешнего специалиста.
Слишком много совпадений.
Поэтому, когда Максим входит в переговорную, мир не рушится. Он просто ненадолго уходит из-под ног. Самую малость, но этого достаточно, чтобы разбудить все мои самые низкие фантазии.
Орлов выглядит именно так, как на деловых фотографиях, те что я смогла найти. Графитовый костюм, чёрная рубашка, холодное лицо и собранный взгляд.
Ни одного намёка на мужчину, который два дня назад стоял рядом со мной под горячей водой, властно сжимая меня в объятиях. Или утром предлагал завтрак. Или держал в руках мои трусики.
Вот же птичья сволочь. Он знал, что мы встретимся. И промолчал.
А хуже всего, что стоит сейчас и улыбается. Совсем слегка. Только уголком рта. Но мне одной известно, что означает эта улыбка.
Орлов развлекается. За мой счёт.
— Мы с Максимом Сергеевичем знакомы, — сообщаю раньше, чем он успевает открыть рот.
— Вот как? — отец удивлённо смотрит на нас.
— Имели удовольствие случайно пересечься, — отвечает Орлов.
Удовольствие. Боже, какое прекрасное слово.
Особенно если одна сторона утром ушла без белья, а вторая заранее знала, где они встретятся снова.
— Удовольствие, Максим Сергеевич, понятие субъективное. Некоторым хватает одного раза, чтобы понять: второго они не переживут.
— Я привык оценивать риски заранее, Янина Маратовна, — он называет моё полное имя.
А я готова уже показать всем свой оскал, но пускай умная птица ещё немного расслабится.
— Судя по первой встрече, не все риски вам удалось просчитать, — решаю всё же оставить последнее слово за собой, но куда там.
— Зато последствия оказались интереснее ожидаемого, — отвечает этот Орёл недоделанный, а мои щёки начинает жечь.
Ненавижу его. Или себя? Пока не решила, но и брата тоже ненавижу, который кашляет в кулак, скрывая смех.
— Тем лучше, — вмешивается отец, и по его выражению я вижу, что меня всё же ждёт ещё один допрос после совещания. — Не придётся тратить время на формальное знакомство. Янина, Максим Сергеевич будет работать с тобой над новой фирмой. Он лучший специалист по кризисному управлению и финансовому аудиту из всех, кого я знаю.
Лучший. Слово входит точно между рёбрами, а я стараюсь не подать виду, что оно попало точно туда, куда не стоит попадать. Особенно мне.
Вот зачем он здесь. Отец нашёл лучшего. И это не я, которой считала себя последние года здесь. Не та, которая вытаскивала новые приобретения отца год за годом, выгрызая своё место.
Внутренний страх мгновенно просыпается и начинает шептать:
«Ты нужна, только пока больше некому. Теперь есть он. Более опытный. Более спокойный. И вишенка на торте: он мужчина. Такой, каким ты, по мнению крёстного, никогда не станешь».
Но если внутри я уже разбираю каждого присутствующего здесь на молекулы, то внешне продолжаю улыбаться.
Потому что любая другая реакция выдаст меня, а мне нельзя так позорно спалиться.
— Как предусмотрительно, папа, — перевожу взгляд на папу. Ну зачем мне прятать своё нутро, если некоторые из присутствующих успели узнать меня намного ближе, чем кто-либо. — Ты купил убыточную компанию и сразу привёл Орлова. Осталось понять, кого из нас ты собираешься спасать первым: фирму от банкротства или меня — от сомнений в собственной профессиональной пригодности.
— Янина, не начинай, — папа хмуриться, предчувствуя беду.
— Я ещё не начинала, — отвечаю спокойно.
— Янка, — вмешивается Иван, — да никто не сомневается в твоей пригодности. Просто теперь у тебя будет человек, на которого можно свалить половину проблем. Пользуйся, пока дают.
Он подмигивает мне, пытается шутить. И я понимаю, что это всё любя, но яд уже поднимается к горлу.
Если замолчу, они увидят, насколько сильно меня задело.
— Как удобно, Ванечка. Значит, когда всё получится, это будет заслуга лучшего специалиста. А если фирма утонет, у папы всё ещё останется дочь, на которую можно свалить вторую половину проблем.
Улыбка исчезает с лица брата.
— Ты знаешь, что я не это имел в виду.
— Знаю. Но что-то у нас в последние несколько дней проявляется слишком много мужской мудрости. Сначала крёстный объяснил, что женщина никогда не станет равна мужчине. Теперь папа привёл мужчину проверить, насколько именно я не равна. А ты предлагаешь радоваться помощи. Я правильно поняла программу?
— Янина! — отец ударяет ладонью по столу.
Наступает тишина. Иван смотрит уже не с раздражением, а с тревогой. Он уже понял, куда попала его шутка.
Крёстный откидывается на спинку кресла. В его взгляде появляется удовлетворение, будто происходящее подтверждает его рассуждения о женской эмоциональности.
И мне даже немного стыдно за своё поведение. Оно совершенно не профессиональное. И я бы никогда не позволила себе такого поведения в других обстоятельствах. Но сейчас эти обстоятельства смотрят на меня слишком изучающе.
Не насмешливо. Не снисходительно. Максим словно видит не яд, который я выплёвываю, а причину, по которой мне пришлось его выработать. И это бесит сильнее всего. Мне не нужна жалость Орлова.
— Если позволите, — произносит он спокойно, — я хотел бы сразу уточнить распределение полномочий.
Отец медленно выдыхает.
— Конечно.
Максим кладёт на стол папку, но не садится.
— Оперативное управление остаётся за Яниной Маратовной. Она принимает решения по персоналу, текущей деятельности, работе с подрядчиками и восстановлению филиалов. Я отвечаю за финансовый аудит, переговоры с кредиторами, безопасность сделки и поиск выведенных активов.
Смотрю на него внимательнее и не понимаю, что это за такой ход благородства. То, что я не ожидала такого, это факт.
— Примерно так я и предполагал, — кивает отец и я даже вижу, как он медленно выдыхает.
— Не примерно, — поправляет Максим. — Если мы станем вмешиваться в одну зону, фирма потеряет время. А его нет.
— А если ваши решения начнут противоречить моим? — спрашиваю я.
— Будем обсуждать.
— Я не люблю долго обсуждать очевидное.
— Я тоже.
— Тогда кто получит последнее слово? — спрашиваю, а Орлов смотрит прямо в глаза.
