Накрываю её рот поцелуем.
Янина на секунду замирает, а затем впивается пальцами в мои плечи. Отвечает так же резко и голодно, словно наш спор продолжается, просто теперь у нас закончились слова.
И разумеется, она прикусывает мою губу.
— Предупреждать ты не умеешь.
— Я же сказала, что укушу.
— Это было меньше секунды назад.
— Нужно быстрее соображать, Орлов.
Её спина касается прохладной стены. Вода скользит по коже, смывает остатки парфюма и текилы, но не напряжение между нами.
— Ещё можно остановиться, — говорю тихо.
Она смотрит прямо в глаза.
— Остановишься — я решу, что твоя фамилия сильно преувеличивает возможности.
— Не лучший способ убедить мужчину.
— А ты не убеждайся. Доказывай, красавчик.
И снова сама тянется к моим губам.
На этот раз разговор действительно заканчивается.
Через несколько минут весь мир сужается до горячей воды, её мокрых волос, сбившегося дыхания и тихого смеха, когда она понимает, что впервые за вечер мне нечем ей ответить, и громкого стона, когда я всё же заставляю её обвить себя ногами и с наслаждением насаживаю сверху, ощущая обжигающую тесноту.
Но это ненадолго. Потому что я привык возвращать долги.
Особенно такие.
Глава 3
***
Просыпаюсь от ощущения, что меня переехал грузовик.
И не один.
Сначала грузовик ехал вперёд, потом водитель решил, что не до конца выполнил рабочий план, сдал назад и для верности припарковался на моей голове.
Открывать глаза не хочется. Да и шевелиться тоже. Существовать — под вопросом.
Я лежу на боку, уткнувшись носом во что-то тёплое и твёрдое. Под щекой медленно и размеренно стучит сердце.
Так. Это не подушка.
Подушки обычно не дышат. И не пахнут дорогим мужским парфюмом, который даже после душа умудряется въесться в кожу.
Медленно поднимаю голову.
Орлов спит на спине. Одна рука закинута за голову, вторая лежит у меня на талии. Лицо расслабленное, но даже во сне этот мужчина выглядит так, будто контролирует курс валют, правительство и моё местоположение.
Последнее особенно возмутительно.
Опускаю взгляд ниже.
Одеяло прикрывает нас примерно настолько, чтобы воображение окружающих не заскучало. На груди Максима несколько красных полос от моих ногтей.
Красиво. Даже художественно. Можно назвать композицию «Не буди во мне пресмыкающееся».
А вот воспоминания возвращаются не сразу, а отдельными кадрами. Ну, впрочем, я вела себя прилично. Даже платить никому не пришлось. Разве что собственной совестью, которая сейчас ещё спит примерно в той же позе, что и этот Орёл.
Но хорош же, зараза. И не только потому что проявил себя, а что он умеет делать со змеиной частью человечества. Боже, он просто машина. И мои совершенно неприличные стон, который, надеюсь, утонул в шуме душа вчера, тому подтверждение.
Хотя потом была кровать, и снова душ. А где-то между этими перемещениями, мой мозг окончательно признал поражение и ушёл, хлопнув дверью.
— Мамочки, — шепчу я.
— Не думаю, что она поможет, — раздаётся над ухом хриплый голос.
Замираю и медленно поднимаю взгляд. Серые глаза смотрят на меня слишком внимательно.
— Ты не спишь, — обвиняю его.
— Уже нет, — невозмутимо отвечает Орлов.
— И давно?
— Достаточно.
— Что это значит?
— Успел узнать, что во сне ты не разговариваешь.
— И тебя это расстроило?
— Скорее удивило. Впервые с момента знакомства ты молчала дольше пяти минут.
Сбрасываю его руку со своей талии и пытаюсь отодвинуться. Тело сразу протестует. Почти всё.
Некоторые особенно предательские его части, наоборот, требуют вернуть Орлова на место и продолжить эксперимент.
Замолчите! Всем спасибо. Исследование завершено.
Поднимаюсь на локте и замечаю, что он смотрит на мою грудь.
— Глаза выше, большой мальчик, — приказываю раздражённо.
— Я здесь уже всё видел, — всё тем же тоном говорит он.
— А воспитание ты вчера снял вместе с рубашкой?
— Ты сама предложила мне расширить кругозор.
— И как? Расширился?
Его взгляд медленно возвращается к моему лицу.
— Существенно.
Вот сейчас он меня похвалил или сообщил, что я занимаю много места?
Невыносимый мужчина. Он даже комплименты говорит так, будто подписывает акт приёма-передачи. Идиотское сравнение, но самое логичное.
— Я рада, что внесла вклад в твоё развитие, — отвечаю сладко. Пора сматываться, Янка. — Но образовательная программа закончена. Где моё платье?
— В гостиной, — лениво кивает он в сторону нужной комнаты.
— А трусики?
Максим слегка приподнимает бровь.
— Это вопрос?
— Нет, Орлов. Я решила обсудить с тобой состояние текстильной промышленности.
Он усмехается. Едва заметно, но я вижу.
— Ты их сняла в ванной.
— Ты снял, — поправляю эту птичку.
— Возможно.
— Орлов, где они?
— Не знаю.
— Удивительно. Ты производишь впечатление человека, который знает всё.
— Не всё.
— Значит, ночь прошла с пользой для нас обоих. Ты узнал, что умеешь улыбаться, а я — что твои сверхспособности переоценены.
Сажусь. Одеяло соскальзывает к талии.
Орлов снова смотрит.
На этот раз даже не пытается делать вид, что его интересует исключительно моя богатая внутренняя организация.
— Прекрати.
— Что именно?
— Пялиться.
— Ты в моей кровати.
— И?
— Без одежды.
— Это временное обстоятельство. Не привыкай.
Пытаюсь подняться, но его ладонь обхватывает моё запястье.
Он не дёргает, не тянет назад. Просто удерживает.
Я перевожу взгляд на его пальцы, затем на лицо.
— Отпусти.
Он отпускает сразу, и вот это в нём странное.
Вчера, когда я сказала убрать руки в коридоре, он тоже сделал это без спора. Не пытался доказать, что лучше знает, чего я хочу. Не хватал снова. Не называл мой отказ кокетством.
А в душе спрашивал. Дважды. Последний шанс передумать.
Чёрт. Это почему-то отзывается внутри сильнее, чем все его прикосновения. Хотя прикосновения тоже были…
Нет. Не вспоминаем! Иначе я точно никуда не уйду.
Спускаю ноги с кровати и встаю. Голова кружится, но я успеваю ухватиться за спинку кресла.
Максим сразу приподнимается.
— Сядь.
— Даже не начинай.
— У тебя голова кружится.
— Это от осознания масштаба вчерашней ошибки.
