Достаточно, чтобы она передумала.
Не передумала.
Вхожу в спальню, расстёгивая рубашку. Дверь ванной открыта, зеркало затянуто паром. За прозрачной перегородкой угадывается её силуэт.
Янина стоит под водой, запрокинув голову. Мокрые волосы прилипли к спине.
Она замечает меня и поворачивается.
Ни смущения, ни попытки прикрыться.
Только взгляд, от которого внутри становится тесно.
— Минута, — произносит она. — Ты всегда так долго принимаешь решения?
— Только важные.
— И что решил?
— Что утром пожалею.
— Какая трагедия, — наигранно вздыхает она.
— И ты пожалеешь, — пытаюсь воззвать к её здравому смыслу.
— Орлов, я всегда жалею только о том, чего не сделала. — Яна проводит ладонями по волосам, отжимая воду.
— Удобная философия.
— Зато без серого цвета.
Я останавливаюсь перед душевой.
— Последний шанс передумать.
Она приподнимает бровь.
— Это ты себя сейчас уговариваешь или меня?
— Я спрашиваю.
Улыбка исчезает с её губ. На короткое мгновение она становится серьёзной.
— Не передумала, Максим.
Первый раз произносит моё имя.
Без насмешки. И этого достаточно.
Оставляю остатки самообладания за стеклянной дверью и вхожу к ней под воду.
Янина не отступает, когда я приближаюсь. Наоборот, поднимает лицо, будто бросает новый вызов.
Касаюсь её щеки.
— Что? — шепчет она. — Проверяешь, настоящая ли?
— Проверяю, не укусишь ли.
— Обязательно укушу.
— Тогда предупреждай.
— Зачем лишать тебя острых ощущений?
Накрываю её рот поцелуем.
Янина на секунду замирает, а затем впивается пальцами в мои плечи. Отвечает так же резко и голодно, словно наш спор продолжается, просто теперь у нас закончились слова.
И разумеется, она прикусывает мою губу.
— Предупреждать ты не умеешь.
— Я же сказала, что укушу.
— Это было меньше секунды назад.
— Нужно быстрее соображать, Орлов.
Её спина касается прохладной стены. Вода скользит по коже, смывает остатки парфюма и текилы, но не напряжение между нами.
— Ещё можно остановиться, — говорю тихо.
Она смотрит прямо в глаза.
— Остановишься — я решу, что твоя фамилия сильно преувеличивает возможности.
— Не лучший способ убедить мужчину.
— А ты не убеждайся. Доказывай, красавчик.
И снова сама тянется к моим губам.
На этот раз разговор действительно заканчивается.
Через несколько минут весь мир сужается до горячей воды, её мокрых волос, сбившегося дыхания и тихого смеха, когда она понимает, что впервые за вечер мне нечем ей ответить, и громкого стона, когда я всё же заставляю её обвить себя ногами и с наслаждением насаживаю сверху, ощущая обжигающую тесноту.
Но это ненадолго. Потому что я привык возвращать долги.
Особенно такие.
Глава 3
***
Просыпаюсь от ощущения, что меня переехал грузовик.
И не один.
Сначала грузовик ехал вперёд, потом водитель решил, что не до конца выполнил рабочий план, сдал назад и для верности припарковался на моей голове.
Открывать глаза не хочется. Да и шевелиться тоже. Существовать — под вопросом.
Я лежу на боку, уткнувшись носом во что-то тёплое и твёрдое. Под щекой медленно и размеренно стучит сердце.
Так. Это не подушка.
Подушки обычно не дышат. И не пахнут дорогим мужским парфюмом, который даже после душа умудряется въесться в кожу.
Медленно поднимаю голову.
Орлов спит на спине. Одна рука закинута за голову, вторая лежит у меня на талии. Лицо расслабленное, но даже во сне этот мужчина выглядит так, будто контролирует курс валют, правительство и моё местоположение.
Последнее особенно возмутительно.
Опускаю взгляд ниже.
Одеяло прикрывает нас примерно настолько, чтобы воображение окружающих не заскучало. На груди Максима несколько красных полос от моих ногтей.
Красиво. Даже художественно. Можно назвать композицию «Не буди во мне пресмыкающееся».
А вот воспоминания возвращаются не сразу, а отдельными кадрами. Ну, впрочем, я вела себя прилично. Даже платить никому не пришлось. Разве что собственной совестью, которая сейчас ещё спит примерно в той же позе, что и этот Орёл.
Но хорош же, зараза. И не только потому что проявил себя, а что он умеет делать со змеиной частью человечества. Боже, он просто машина. И мои совершенно неприличные стон, который, надеюсь, утонул в шуме душа вчера, тому подтверждение.
Хотя потом была кровать, и снова душ. А где-то между этими перемещениями, мой мозг окончательно признал поражение и ушёл, хлопнув дверью.
— Мамочки, — шепчу я.
— Не думаю, что она поможет, — раздаётся над ухом хриплый голос.
Замираю и медленно поднимаю взгляд. Серые глаза смотрят на меня слишком внимательно.
— Ты не спишь, — обвиняю его.
— Уже нет, — невозмутимо отвечает Орлов.
— И давно?
— Достаточно.
— Что это значит?
— Успел узнать, что во сне ты не разговариваешь.
— И тебя это расстроило?
— Скорее удивило. Впервые с момента знакомства ты молчала дольше пяти минут.
Сбрасываю его руку со своей талии и пытаюсь отодвинуться. Тело сразу протестует. Почти всё.
Некоторые особенно предательские его части, наоборот, требуют вернуть Орлова на место и продолжить эксперимент.
Замолчите! Всем спасибо. Исследование завершено.
Поднимаюсь на локте и замечаю, что он смотрит на мою грудь.
— Глаза выше, большой мальчик, — приказываю раздражённо.
— Я здесь уже всё видел, — всё тем же тоном говорит он.
— А воспитание ты вчера снял вместе с рубашкой?
— Ты сама предложила мне расширить кругозор.
— И как? Расширился?
Его взгляд медленно возвращается к моему лицу.
— Существенно.
Вот сейчас он меня похвалил или сообщил, что я занимаю много места?
Невыносимый мужчина. Он даже комплименты говорит так, будто подписывает акт приёма-передачи. Идиотское сравнение, но самое логичное.
— Я рада, что внесла вклад в твоё развитие, — отвечаю сладко. Пора сматываться, Янка. — Но образовательная программа закончена. Где моё платье?
— В гостиной, — лениво кивает он в сторону нужной комнаты.
— А трусики?
Максим слегка приподнимает бровь.
— Это вопрос?
